Гладиатор. Возвращение (СИ) - Чер Алекс - Страница 19

- Кто говорит? - я аж подпрыгиваю на кровати.

- Так в «Идиллии» все. Татьяна, - снова покашливает он. Но, мне кажется, тут уже по другому поводу. Ах, Татьяна, значит? - Виктория заезжала, вас искала.

- Я и забыл, да, - многозначительно ему поддакиваю. И поспешно прощаюсь: на другой линии у меня наконец-то доставка.

А я забыл? Я и не знал, где Вика меня искала и как нашла. И почему вернулась так рано, ведь у неё контракт на полгода, я видел в её документах. Там вообще много интересного, в её бумагах, а у меня было полно свободного времени. Зато пусть не как открытая книга, но я стал лучше её понимать. Глубже.

Обо всём этом я думаю, стоя у открытой двери, пока, пыхтя и ругаясь, на наш четвёртый этаж грузчики тянут огромный матрас.

- Здравствуйте, Александр Юрьевич, - улыбается мне во все свои через один зубы Галина, соседка с третьего этажа, - женщина широкой души и невысоких моральных устоев. - Кроватку решили прикупить? А я мальчикам вот подсобить решила. Держите, - протягивает она пакет, с фурнитурой, - и дверь им в подъезд открыла.

- Положите, пожалуйста, на стол, - показываю я ей рукой, а парням, что корячат матрас, - в противоположном направлении.

И эти потрёпанные жизнью «мальчики» не первой свежести заносят его и прислоняют к стене.

- Вот эту вещь ещё, пожалуйста, унесите в другую комнату, - в этот раз в направление моей руки попадает старая кровать. - А все остальные запчасти - на её место.

- Там это, кровать последняя была, - потирает бровь бригадир команды в фирменных комбинезонах мебельного магазина. - Мы не стали разбирать. Да и вам проще - не собирать, не мучиться. Только вот уголок, когда грузили, коцнули. Но если к стене, скажем, поставить... - мнётся он.

- Сильно? - соображаю я, что не собирать - это хорошо, но брак - это плохо.

- Да нет, терпимо, - пожимает он плечами. - Ну что, нести? Или будете ждать, когда новая поставка будет? Через пару месяцев.

- Хм-м-м... - делаю я вид, что думаю. Пара месяцев?! Да вы издеваетесь? Я столько не вытерплю. И, собственно, это делает выбор за меня. - То есть менеджер не знает?

- Не-а, - качает он косматой гривой. - И вы уж ему не говорите, если что. Может, сами взглянете?

- Галина, будьте добры, - вспоминаю я про разглядывающую Викины раритеты любопытную соседку. - Мне нужен ваш совет как опытной женщины. Не могли бы взглянуть на повреждения и честно мне сказать, стали бы вы спать на такой кровати. Если да, то пусть поднимают.

- Да это я мигом, - подрывается она, и приободрившийся бригадир галантным жестом приглашает её впереди себя.

Буквально через несколько минут я слышу её властный голос, раздающий на весь подъезд указания. Но перед грузчиками с кроватью поднимается «толстая мышка» с увесистой папочкой документов в руках.

- Елизавета, будьте добры, пройдите пока на кухню, тут накладочка небольшая, - показываю я ей направление. - Чайку себе налейте. Сырничек съешьте.

- Так это вам кровать несут? - не выказывает она никакого смущения и правда исчезает, видимо, прельстившись сырником.

Честно говоря, я смертельно устал. От этого шума, запаха подъезда, в котором кто-то жарит рыбу, от всей этой суеты. И я себе явно польстил, когда эту кровать ещё сам хотел собирать. Меня тошнит, я хочу лечь. Но мне вот теперь даже лечь и не на что. И я искренне рад, что к этой кровати осталось прикрутить только спинку.

- Так что, не будете жаловаться? - вытирает пот запыхавшийся бригадир.

- Я считаю, спать можно, - уверенно заявляет женщина, указывая на незначительный скол. Хотя, конечно, учитывая стоимость этой кровати... Да, хрен с ним!

- Не буду, если вы мне тоже окажете одно одолжение, - с кислой миной держу в руках документы, но медлю с подписью. - Вынесите, пожалуйста, вон ту старую рухлядь на помойку.

- Да легко, - соглашается обрадованный бригадир. - Ваня, иди-ка прикрути этот подголовник.

- Там ещё полка, встроенные светильники, - мычит недовольно Иван.

- Ты хочешь назад это нести? - рыкает на него бригадир и рассыпается в любезностях перед Галиной, когда та кидается снять постельное бельё со старой кровати, чтобы они могли её вынести.

Боже, ну наконец-то! Слава богу! Я избавился от вони этих грузчиков, от гама и споров. Я становлюсь абсолютным социофобом - смертельно устаю от людей. Падаю на стул, измученный, обессиленный, провонявшийся жареной рыбой. А сердобольная Галина ещё берётся застелить новый матрац.

И что-то рассказывает мне о своей незатейливой жизни, когда входная дверь открывается ключом.

В этой немой сцене я, видимо, мало что правильно оценил. Но Алла Константиновна, выросшая на пороге напротив, оценку увиденному дала моментально.

- Ах ты, шалава распутная! - оглашает она квартиру почти боевым кличем. - Ты что же здесь делаешь, бесстыжие твои глаза? - набрасывается она с кулаками на опешившую Галину. - Уже и постель она стелет, тварь. Жена не успела за порог. А ну вымётывайся отсюда!

И она не шутит. Хватает соседку за волосы и под её возмущенный визг тянет к двери.

- А ты кто такая? - вырастает на её пути жующая сырник и прибежавшая на шум Мышка. - А ну-ка тоже собирай свои манатки и на выход.

- Но я по работе, - подхватывает Елизавета на лету брошенную в неё куртку, даже не её - Викину, но Алла Константиновна, руководимая праведным гневом, не видит преград.

- Видали мы таких работниц! Понаехали! Давай, давай, - выталкивает она в дверь вопящую Галину.

И возвращается-таки за Мышью. И её выталкивает из квартиры тоже.

- Ай-яй-яй, приличный человек! Жена за него беспокоится, думает, больной, - качает она головой, прежде чем захлопнуть двери. - А он устроил тут. Тьху!

В полном шоке я слушаю, как они все вместе ещё переругиваются перед дверью. И вдруг замолкают.

- Что здесь происходит? - слышу я Викин голос.

Ну, вот и устроил жене сюрприз. И смех истерический, безудержный душит меня в ожидании, когда откроется дверь.

18. Виктория

Они молчат, а потом начинают говорить все сразу: Алла Константиновна, Галя с третьего этажа и незнакомая пухленькая девушка почему-то с откушенным сырником в руке.

- Я просто помочь, - визжит громче всех Галя.

- Сделала всё, как ты просила, а оно вон что, - кипятится Алла Константиновна.

- Принесла документы, - гневно жуёт девушка.

И мне ничего не остаётся, как только открыть дверь и спросить, что вообще происходит, у Алекса.

Но прямо от входа мне открывается такой вид, что я разом забываю про всё. По центру комнаты изголовьем к стене стоит новая двуспальная кровать. А Алекс сидит на стуле и вытирает слёзы, явно от смеха.

- Что за...? - бросаю я сумку и иду к этому титаническому сооружению. Оно матово поблёскивает тёмной отделкой, пахнет кожей и деревом и выглядит как инопланетный объект в этой давно не видевшей ремонта квартире.

- Надеюсь, здесь тебе не будет тесно, - у Алекса такой невинный вид - обнять и плакать. Но это не ко мне, потому что моей старой кроватки и след простыл.

Разгоняю всю эту гоп-компанию, выслушав по отдельности каждую даму, благодарю и выпроваживаю лично, извиняясь за недоразумение.

- Где моя кровать? - вырастаю на пороге комнаты, уперев руки в бока.

- Иди ко мне, - Алекс со вздохом облегчения ложится на новенький матрас и похлопывает по нему рукой, приглашая меня занять горизонтальную позицию рядом. - Зачем она тебе?

- Не зачем, а почему ты выкинул её без моего разрешения, - кипит во мне праведный гнев. - В конце концов, я провела на ней лучшие годы своей жизни. И ты не имел права распоряжаться моими вещами не посоветовавшись.

Очень бы хотелось добавить для убедительности, что потеряла на ней девственность, но, увы, мы оба знаем, что это не так.

- Вик, - повторяет он свой приглашающий жест, и вид у него скорее плутоватый, чем виноватый, поэтому неохотно, но всё же соглашаюсь. Вытягиваю уставшие за день ноги. Чёрт, а хорошо! И матрас такой приятный - слегка подпрыгиваю - в меру упругий, в меру мягкий. Алекс сжимает мою руку. - Прости. Такая была суета, а я просто не подумал, что эта ветошь тебе действительно дорога. Но ты только скажи, - поворачивается он на бок и морщится от боли. - Я принесу её обратно. Вот прямо сейчас спущусь на помойку и принесу.