Гладиатор. Возвращение (СИ) - Чер Алекс - Страница 32

- Как и пользы, - ещё раз затягивается она. И рука её с сигаретой так дрожит, что мне становится не по себе. Ведёт-то она себя вызывающе, высокомерно, с гонором победительницы, но что-то творится с ней неладное.

- Удачи, Наденька!

- Помоги мне, Берг, - она пытается ещё раз затянуться, но не может, опускает руку, которая ходит ходуном.

- Ты слишком много куришь, Надежда. И явно не то, что надо, - встаю я на подножку и не думая тормозить.

- Мне самой не справиться, Берг! - выкрикивает она.

Я только пожимаю плечами.

- Я не знаю, что мне делать!

- А до этого знала, что делаешь?

- Пожалуйста, Алекс! Они всё равно его убьют, как только придумают, как обойти закон. А потом, наверно, и меня, когда подпишу бумаги.

- А мне-то что? Демьянов всегда знал, что не умрёт старым и в своей постели. Это был его выбор. А я больше никуда не лезу, Наденька. У меня теперь совсем другая жизнь.

Сажусь и захлопываю дверь, но она бежит к машине.

- Алекс, пожалуйста, - пытается она открыть дверь. - Хотя бы выслушай меня, Алекс.

- Было очень много вопросов, ответы на которые я хотел получить именно от тебя, - в открытое окно меня обдаёт смесью табака и перегара. Да она не только курит, она ещё и бухает. - Но это в прошлом. Сейчас мне не интересно, что ты скажешь.

- Алекс, это благодаря мне Игорь ещё жив, - вцепляется она в проём. - Я потому и держу его на лекарствах, что, если он очнётся, его заставят подписать нужные бумаги. А если умрёт, то всё это заставят подписать тебя.

- Так ты, оказывается, обо мне заботишься? - завожу машину.

- Он всё оставил тебе по завещанию, - я медленно выезжаю, а она так и идёт, вцепившись в окно.

- Тогда действительно тебе его смерть неинтересна.

- Я тоже так думала, Алекс, когда не позволила ему умереть. Но теперь это другое. Я люблю его. Правда, люблю, - повторяет она, когда я презрительно морщусь. - Его самого, а не его деньги.

- Побойся бога, Надежда. Сколько раз слышал эти слова от тебя я? Подозреваю, ты понятия не имеешь что это такое - кого-то любить. Но мне всё равно.

- Алекс, помоги мне хотя бы забрать его из больницы и спрятать. Ради него, не ради меня. Он не выдержит столько лекарств!

- Раньше нужно было думать, Надь.

- Алекс, пожалуйста! Я подпишу всё, что захочешь, только помоги.

- Что подпишешь? - усмехаюсь я. - Дура ты, Надь, если до сих пор думаешь, что от тебя что-то зависит. Тобой попользовались и выкинули, как драную кошку. И жизнь твоя жалкая никому не нужна, можешь за неё не беспокоиться.

- Я верну тебе «Айсберги», - всё ещё хватается она за машину, словно ноги её не держат.

- Они никогда и не были твоими. И никогда не будут.

- Алекс!

- Прощай!

Машина взревает двигателем, сдавая задом, и Наденька отстаёт. Вижу, как беспомощно она опускает голову, как закрывает рукой глаза. И как вздрагивают от рыданий её худенькие плечи, когда она остаётся одна на пустой парковке.

Я нормальный человек, меня трогают женские слёзы. Меня беспокоит её отчаяние. Встревожили её слова. Я волнуюсь за Ефремыча. Я с ума схожу от беспокойства за свою семью. Но я не могу поехать со всем этим сейчас к своей жене.

- Сергей Иваныч, ну прости, что никак не могу с тобой расстаться.

- Понял тебя, Александр Юрич, - не задаёт лишних вопросов бывший силовик. - Собираемся тогда в «Айсберге».

- И пару литров кофе прихвати. Боюсь, посиделки будут долгими.

32. Виктория

Не знаю откуда Алекс заявился под утро, весь пропахший табачищем. Если захочет - расскажет сам. Если нет - не буду выпытывать. Я и сама едва разлепила глаза, когда начал звонить телефон, а Алекс даже не дёрнулся.

И он продолжает спать, а я хожу по кухне, пытаясь поставить чайник, пытаясь проснуться и, наконец, понять, чего же на том конце провода от меня хотят.

- Вика, это - Нина. Мы познакомились в гостинице, - произносит женский голос раз в третий и почти по слогам.

- Нина, я поняла, кто ты. Я никак не возьму в толк, что за конференция и причём здесь я.

- Объясняю. Наш волонтёрский корпус проводит конференцию в рамках фестиваля молодёжных организаций... - эту фразу я тоже слышу уже несколько раз, но и она проходит, словно сквозь меня, не задерживаясь.

- Давай дальше. Что там было про лекцию?

- Да не лекция. Мастер-класс, Вика. От танцевального тренера из Пуэрто-Рико. С ним должна была приехать представитель культурного центра при посольстве для встречи со студентами и заодно как переводчик. Но у неё какой-то форс-мажор, она не приедет, а дядька готов провести мастер-класс и без неё, но он не говорит по-русски.

- Ты хочешь, чтобы я была его переводчиком?

- Ну, да! - облегчение в её голосе заглушает звук закипевшего чайника. - Только у нас благотворительная организация, и бюджет не позволяет заплатить за эту работу, но, если ты согласишься, мы оплатим такси.

- Погоди, погоди. Пуэрто-Рико - это где?

- Да какая разница. Он сказал, что говорит по-испански. Уверена, ты справишься. Ну что, я могу на тебя рассчитывать?

- Сегодня?

- Да! Вот буквально через полтора часа, говорю же! Запиши адрес и бери такси.

Да что ж такое! Я мечусь по квартире в поисках бумаги с ручкой, но нахожу только карандаш и бумаги, которые принёс муж. На них и пишу.

- Позвони, как приедешь, я тебя встречу, - заканчивает наш разговор Нина.

Вот только её и не хватало на мою голову! Наконец наливаю кофе. Слабенький, со сливками, как рекомендовал доктор.

Жаль, что некогда выпить сидя. Глотаю на ходу, пока одеваюсь.

Нежным поцелуем от мужа добиваюсь только улыбки и невнятного бормотания, поэтому оставляю записку, где я и почему, и убегаю.

Приезжаю даже на сорок минут раньше назначенного срока.

- Классно, нет, вот прямо круто, что ты согласилась, - трясёт Белка своими рыжими волосами, ведя меня по каким-то коридорам, и не закрывает рот ни на минуту. - Уверена, ты не пожалеешь. Здесь, на фестивале, вообще здорово. Группы студентов приехали со всех городов страны. И вся молодёжь такая открытая, позитивная, глаза горят, всё на «ура», за всё хватаются, всё интересно. Хотели мастер-класс даже без переводчика проводить. Типа, танцы же - и так всё понятно. Но классно, что ты согласилась и приехала пораньше. Мы тогда у Мануэля ещё и интервью возьмём.

- Так, это Вика, знакомьтесь, наш переводчик с испанского, - прямо от входа в большую и пока пустую аудиторию представляет меня Белка. - Руководитель нашего корпуса - Анна Витольдовна. А где Мануэль?

- Его взял в оборот Роман, - тепло пожимает мне руку женщина средних лет, худенькая, маленькая и очень бойкая, а потом поворачивается ко второму входу. - Вот и они. Понятия не имею, как они общались, - улыбается она, - но, судя по всему, смогли.

И кто из этих двоих Мануэль, а кто Роман, определить несложно. Ибо горячий пуэрто-риканский танцор - всего лишь полноватый дядька, кареглазый темноволосый и низкорослый. А вот правая рука Анны Витольдовны, как она его представила, - высокий стройный голубоглазый мужик с ровным загаром на идеальной коже, ёжиком выгоревших на солнце блондинистых волос и татуировками, что выступают и из ворота белой рубашки-поло, и из коротких рукавов на обеих руках. Но главное - у него такая завораживающая белозубая улыбка, что я, имея прививку Алекса Берга от такой вот смазливой чумы, и то не сразу могу отвести взгляд.

- Кажется, я понимаю, почему именно он отвечает за набор новых рекрутёров, - делюсь с Белкой, когда выясняем, что с Мануэлем мы отлично понимаем друг друга, и одна из девушек даже приносит Нине список вопросов, подготовленных для интервью.

- А ещё почему в нашем корпусе столько баб, - шепчет мне Нина, пока упитанный бывший танцор устраивается поудобнее на стуле.

Собственно, пока сеньор Фронтьера охотно делится подробностями своей карьеры преподавателя, откровенно бахвалится, строит всем без разбора глазки и подфлиртовывает, я исподтишка наблюдаю за Романом.