В никуда - Демилль Нельсон - Страница 127

– Значит, перед нами лаосская граница, – добавил я.

– Пограничники и солдаты, – кивнула Сьюзан.

– Хорошо. Давай выбираться отсюда.

Я начал разворачивать мотоцикл и тут заметил на кромке склона над головой дымок и на фоне серого неба силуэт горского вигвама.

– Мы на территории горских племен.

Сьюзан оглянулась вокруг.

– Здесь и есть это самое FULRO?

– Понятия не имею, – покачал головой я. – Хоть Манг и не верит, я плохо разбираюсь в вопросах горского повстанческого движения.

В это время послышался шум. Я посмотрел в ту сторону, откуда мы приехали. К нам двигался темно-зеленый армейский джип с солдатами и людьми на переднем сиденье.

– Прыгай! – крикнул я.

Мы вскочили на мотоцикл, и я завел мотор. "БМВ" стоял поперек дороги. Так что у меня был выбор: ехать навстречу джипу и постараться с ним разминуться или удирать в сторону лаосской границы, куда направлялись солдаты. Ни то ни другое мне не нравилось.

Джип уже был в ста метрах, и его водитель заметил нас. Он нарочно вывел машину на середину узкой дороги, чтобы я не мог мимо него проскочить, и таким образом лишил меня альтернативы.

Я вывернул руль направо, врубил скорость и полетел в сторону лаосской границы.

– Пол, – закричала Сьюзан, – мы можем остановиться и поговорить. Нас пропустят. Мы ничего не нарушили. Нас пропустят!

– Мы одеты как горцы, хотя сами не горцы, а судя по паспортам, очень даже американцы. Я не хочу объяснять, почему мы здесь оказались.

Я посмотрел в зеркальце заднего вида: джип не отставал. Я разогнался до семидесяти километров в час, и мотоцикл вел себя хорошо. Но я едва держался в седле, и Сьюзан мертвой хваткой вцепилась в меня.

Хуже всего было то, что я ехал в сторону границы, где меня могли остановить, или, что совсем скверно, мы могли попасть под огонь автоматов вьетнамских или, с другой стороны, лаосских пограничников – таких же комми, к тому же время от времени друживших с нашими. Что-то вроде молота и наковальни: парни в джипе – молот; те, что на границе – наковальня. А мы в роли фарша для гамбургера.

Я снова посмотрел в зеркальце и понял, что джип немного отстал. Он будет гнаться за мной, пока мы не доедем до границы, которая была уже где-то поблизости. А там со мной поговорят по-своему. Я высматривал, нельзя ли свернуть в сторону, в горы, но не видел возможности, и преследователи прекрасно это знали.

– Пол, – крикнула мне Сьюзан, – если ты не остановишься или не притормозишь, они решат, что ты убегаешь от них. Пожалуйста, остановись! Я не выдержу – сейчас упаду. Отъезжай в сторону. Вот увидишь: они проедут мимо. Пожалуйста, я сейчас свалюсь.

Я замедлил ход и принял вправо.

– Хорошо, посмотрим, чего они хотят. – Мы сняли шарфы и кожаные шапки-ушанки.

У меня было сильное ощущение, что настал конец пути.

Джип был уже совсем рядом. Солдат на пассажирском сиденье привстал и взял наперевес автомат. Машина поравнялась с нами. И он закричал:

– Дунг лай! Дунг лай! – Мои слова в 68-м. Он стволом дал мне знак остановиться.

Я нажал на тормоз и в тот же миг увидел на лице вьетнамца странное выражение. За моей спиной раздался громкий хлопок – солдат откинулся навзничь, и оружие отлетело на заднее сиденье.

Новый хлопок, и голова водителя взорвалась изнутри. Джип ткнулся носом, встал, а затем медленно сполз задними колесами в кювет.

Я остановил мотоцикл и смотрел прямо перед собой.

Явственно чувствовался запах сгоревшего пороха. Не поворачиваясь, я сказал Сьюзан:

– Ты же поклялась, что не возьмешь с собой пистолет.

Она не ответила. Сошла с мотоцикла. Из ствола "кольта" сорок пятого калибра все еще вился дымок.

Она не обратила внимания на водителя, у которого оказалась снесена половина черепа, и со знанием дела осмотрела второго солдата.

– Оба мертвы. – Сьюзан спрятала оружие под куртку. – Спасибо, что притормозил.

Я промолчал.

Мы пристально посмотрели друг на друга.

– Нельзя было позволить им нас остановить, – сказала она. Я снова ничего не ответил.

Она вытащила сигарету и закурила. Ее рука совсем не дрожала. И я понял, что ей не в новинку обращаться с оружием.

Сьюзан сделала несколько затяжек, швырнула сигарету в воду и наблюдала, как ее уносит течение.

– Как ты считаешь, что нам с этим делать?

– Ничего, – отозвался я. – Оставим все как есть. Пусть думают, что это работа FULRO. Только чтобы вернее подумали на горцев, надо забрать автоматы.

Она кивнула, подошла к джипу, взяла два "АК-47" и пистолет из кобуры водителя. А я забросил в лес запасные магазины и распихал по карманам бумажники, сигареты и часы убитых.

Передо мной лежали два покрытых еще сочащейся кровью и сгустками трупа. Но у меня не пробудилось никаких воспоминаний. Все произошло здесь и сейчас и не имело отношения к тем давним событиям. Разве что самую малость.

Сьюзан обшарила открытую машину, обнаружила целлофановый пакет с сухофруктами и предложила мне.

Я покачал головой.

А она захватила пригоршню сухофруктов, сунула в рот, прожевала и проглотила. А остальное положила в карман.

Мы пошли к мотоциклу, и на плече у каждого висел автомат. Я развернул "БМВ", и мы покатили вниз по склону, обратно в Туок, где я пропустил поворот.

Не въезжая в деревню, я остановился и выбросил в бамбуковые заросли автоматы, пистолет и личные вещи убитых. И когда показался Туок, я заметил нужный нам съезд и вернулся на шоссе № 15.

Мы ехали молча. Перебрались по деревянному мосту через горную речушку, миновали деревню Куаньхоа. Еще через двадцать километров добрались до пересечения с шоссе № 6, и я повернул налево, в сторону Дьенбьенфу.

Это была приличная дорога – узкая, но ее ширины хватало, чтобы разъехались два тяжелых грузовика. Покрытие – что-то вроде политой гудроном щебенки, которую местами скреплял тонкий слой асфальта. На такой дороге я сумел разогнать "БМВ" до восьмидесяти километров в час.

Нам попадались в основном лесовозы и время от времени – внедорожники и мотоциклы. Мотороллеры, повозки и пешеходы исчезли. Шоссе в самом деле казалось дорогой в никуда.

Слева возвышались горы, вдоль которых проходила граница с Лаосом. А за ними в небо уходили вершины, которые мы прозвали Тонкинскими Альпами.

Что ни говори, дорога была живописной, но иногда покрытие без всякого предупреждения исчезало, и приходилось резко сбрасывать скорость.

Шоссе, поднимаясь в горы, шло на северо-запад, и постепенно исчезли последние признаки жилья. Только на лесистых склонах в туманном воздухе вились едва различимые дымки горских поселений.

Я вел мотоцикл два часа, и за это время мы со Сьюзан не сказали ни единого слова.

– Ты будешь со мной разговаривать? – наконец спросила она.

Я не ответил.

– Остановись. Мне надо в туалет.

Впереди раскинулся плоский участок, а за ним – вырубленная в сосняке просека. Речушка в этом месте уходила в трубу. Я переехал на другую сторону, остановился среди пней и заглушил мотор.

Еще немного посидел за рулем и слез с мотоцикла. Сьюзан последовала моему примеру, но за куст не пошла, а вместо этого потянулась, поставила ногу на пень и закурила.

– Пол, скажи что-нибудь.

– Мне нечего сказать.

– Скажи, что я сделала хорошую работу.

– Ты сделала хорошую работу.

– Спасибо. Нельзя было позволить им нас остановить.

– Ты это уже говорила.

– Если бы ты не проморгал поворот, ничего бы не произошло.

– Извини. Сплоховал.

Сьюзан смотрела, как вился дымок с кончика ее сигареты.

– Правда в том, что я безумно тебя люблю.

– Как мне воспринимать: это хорошая новость или плохая?

Сьюзан проигнорировала мои слова.

– И еще правда в том, что мной будут очень недовольны, если решат, что это в самом деле так.

– Я бы тоже расстроился, если бы поверил, что это так.

– Пожалуйста, не говори этого.