В никуда - Демилль Нельсон - Страница 140

– Возможно, я плохо помню текст письма или перевод не совсем точен. Не могли бы вы рассказать еще раз, что помните из тех событий.

Вин тяжело вздохнул и промолчал. Вероятно, он не хотел вспоминать о войне.

– Мистер Вин, – продолжал я, – никому не нравится снова переживать те ужасные дни. Но вот я приехал и навестил места, где воевал, – Куангчи и долину Ашау. А потом рассказал обо всем этой даме, и мне стало легче. Прошу вас, вспомните те давние события, и вам тоже станет легче.

Сьюзан перевела, вьетнамец ответил, и она повернулась ко мне.

– Он не хочет об этом говорить.

Что-то здесь было не так.

– Ты точно переводишь? – спросил я у нее.

Сьюзан промолчала.

– Что, черт возьми, происходит?

Она подняла на меня глаза.

– Пол, тебе лучше не знать.

У меня по спине пробежали мурашки.

– Черт побери, я хочу это знать!

– Пол, мы проделали долгий путь, обнаружили Тран Ван Вина живым. Теперь нам надо выяснить, нет ли у него каких-нибудь других военных сувениров. Потом мы уедем в Ханой и напишем отчет.

Я покосился на вьетнамца. Тот понял, что его гости поругались. Я поднял со стола бумажник и показал Вину.

– Сувенир? – Это слово во Вьетнаме понимали все. – Сувенир de guerre[104]? Дай-уй сувенир? Сувениры капитана? Трунг-уй. Сувениры лейтенанта? – Я показал на плетеный сундучок. – Много еще сувениров? Бьет?

Вин кивнул, встал и пошел к коробке.

Я повернулся к Сьюзан.

– Ты понимаешь, в чем тут дело?

– Да.

– Ты видела подлинный перевод письма?

– Да.

– Лживая сука.

– Да.

Вьетнамец вернулся с несколькими предметами в руках. Я взглянул на то, что он разложил на столе. Американские военные часы с давным-давно остановившейся секундной стрелкой. Пластмассовая фляга, которой Вин мог бы пользоваться до сих пор, если бы в каком-то другом бою ее не пробил осколок, золотое обручальное кольцо, медальоны военнослужащих и холщовый планшет с бумагами.

На внутренней стороне кольца была выгравирована надпись: "Уилл и Фрэн, 1/15/67" – почти за год до смерти Хайнса.

Я открыл холщовый планшет – в нем оказались письма: от Фрэн, от родителей, от других людей. Я отложил их в сторону и нашел незаконченное, на котором стояла дата: 3 февраля 1968 года.

В письме говорилось:

Дорогая Фрэн!

Не знаю, удастся ли мне закончить это письмо. Ты уже в курсе, что вьетконговцы и северовьетнамская армия наступают по всей стране и даже здесь, в Цитадели в Куангчи. Штаб военных советников попал под обстрел артиллерии. У нас много раненых, которые не могут получить медицинской помоши. Южновьетнамские солдаты бегут, и советникам приходится сражаться, чтобы спасти свои жизни. Вот она, спокойная работенка... Понимаю, что мое письмо звучит пессимистически. Даже не знаю, дойдет ли оно до тебя, но все-таки надеюсь, что дойдет, и хочу, чтобы ты знала...

На этом все обрывалось. Я положил бумагу на стол.

Там же, в холщовом планшете, обнаружилась записная книжка – типично офицерский блокнотец с радиочастотами, позывными, кодами и фамилиями тех, с кем осуществлялась связь во вьетнамской армии. Некоторые странички лейтенант Хайнс использовал в качестве дневника. Я перелистал блокнот. Там были записи о погоде, о встречах, мысли о войне.

Мое внимание приковала дата – 15 января: "Капитана Б. обожают ст. офицеры, но не такие, как я. Постоянные шуры-муры на черном рынке и каждую ночь в борделе".

Я закрыл дневник. Судя по всему, этот капитан Б. получал удовольствие от войны. По крайней мере до Тета.

Я посмотрел на Вина. Показал на вещи на столе, затем на себя. Он кивнул. Я перевел взгляд на Сьюзан.

– Родные Хайнса захотят получить вот это. И еще они захотят узнать, как умер лейтенант Уильям.

– Ты же знаешь, как он умер, – ответила она. – Убит в бою.

– Извини, его убили.

– Им ни к чему об этом знать.

– Я не могу говорить за родных Хайнса. Но меня направили сюда, чтобы я выяснил, кто убил лейтенанта.

– Нет. Тебя направили не за этим. Тебе поручили выяснить, жив ли еще свидетель преступления. Он жив. Тебя просили разузнать, есть ли у него военные сувениры. Они у него есть. Ты должен был попытаться их взять. Он их отдает. В Вашингтоне знают имя убийцы – того, кто изображен на фотографиях. А нам с тобой ни к чему его знать. Тебе ни к чему.

– Ошибаешься. – Я посмотрел на сложенный лист желтой бумаги, последний сувенир из сундучка Тран Ван Вина. И развернул лист. Список личного состава, напечатан под старую копирку, но текст вполне различим. Первая строка гласила: "Состав американских военных советников в г. Куангчи, Южный Вьетнам. 3 января 1968 г.".

Я пробежал список глазами. В группе американских военных советников значилось шестнадцать человек – все офицеры и старшие сержанты. Работенка не слишком опасная, пока что-нибудь не пойдет шиворот-навыворот, как в Куангчи во время новогоднего наступления.

Командовали группой подполковник Уолтер Дженкинс и старший офицер майор Стюарт Биллингс. Следующий по званию был единственный в группе капитан, а далее следовала череда лейтенантов, среди которых был и наш Уильям Хайнс. Капитана звали Эдвард Ф. Блейк.

Я пододвинул к себе фотоальбом и долго вглядывался в одну из фотографий – ту, где капитан был в галстуке. Затем посмотрел на Сьюзан.

– Вице-президент Соединенных Штатов Эдвард Блейк.

Она закурила и ничего не ответила.

Эх, пропустить бы сейчас стаканчик виски.

Эдвард Блейк – капитан Б.

Вице-президент Блейк был в пяти минутах от того, чтобы на следующих выборах стать очередным президентом страны. Вот только у него была проблема: он убил человека.

Тран Ван Вин сидел очень тихо, но мне почудилось, что у него появились нехорошие предчувствия. И очень спокойно, абсолютно нормальным тоном, чтобы не испугать вьетнамца, я спросил у Сьюзан:

– Как по-твоему, наш хозяин узнал вице-президента Эдварда Блейка?

– В этом-то весь вопрос, – ответила она и закурила.

– Телевизионный прием здесь не очень хороший, – заметил я.

– Мы это обсуждали в Штатах. Там хотели выслушать мое мнение.

– И каково же твое мнение?

– Мое мнение таково: во Вьетнаме каждый способен узнать президента, а может быть, и вице-президента США, потому что их фотографии публикуют газеты. Как во всякой коммунистической стране, газеты здесь дешевые и общедоступные, а население все поголовно грамотное. Вот что я сказала в Вашингтоне.

И еще: новости крайне политизированы – много внимания уделяется тому, что происходит в Вашингтоне. Люди информированы даже в таких местах, как Банхин. А вице-президент Блейк, как ты, вероятно, знаешь, в свою бытность сенатором состоял в Комитете по международным связям и Комиссии по розыскам пропавших без вести. И в связи с этим несколько раз приезжал во Вьетнам. Он личный друг нашего посла в Ханое Патрика Куинна. – Сьюзан покосилась на Тран Ван Вина. – Могут возникнуть проблемы, особенно если Блейк станет президентом США. – Она подняла на меня глаза. – А ты как считаешь?

Я представил, как Тран Ван Вин сидит на местном рынке, покуривает и читает здешнюю "Правду". Вдруг замечает в газете фотографию Блейка, и в его голове звенит колокольчик. Не может быть... Или все-таки может? Братцы! Президент Империалистических Штатов Америки – тот самый малый, о котором я вам рассказывал. Тот, что завалил лейтенанта в Куангчи.

Ну и что из этого следует? Пойдет докладывать о странном совпадении местным властям. А коли так, что произойдет потом? Вот в чем вопрос.

– О чем ты думаешь, Пол? – спросила меня Сьюзан.

– Не понимаю, почему в Вашингтоне так разнервничались и почему Эдвард Блейк потерял сон, если он, конечно, в курсе того, что здесь происходит, в том числе задания Пола Бреннера. Шансы за то, что наш хозяин кого-то опознает, очень невелики.

– Лучше перестраховаться, чем потом пожалеть, – ответила она.

104

Военный (фр.).