В никуда - Демилль Нельсон - Страница 141

– Тебе станет легче, если ты убьешь этого человека?

Сьюзан не ответила.

– Фотографии показались ему знакомыми. Сейчас он не назовет имени. Но не исключено, что когда-нибудь оно всплывет у него в голове. Например, прочитает в газете о приезде вице-президента США. Кстати, Эдвард Блейк как раз сейчас с официальным визитом в Ханое.

– Какое совпадение! – отозвался я. – Он понял, что у него проблемы, и поэтому явился сюда?

– Не знаю... Думаю, пока он не в курсе. Помощники сообщат ему, когда мы прибудем в Ханой. Но это моя догадка.

– Значит, мы даже не знаем намерений тех, кто нас послал? Что они собираются делать: прикрывать Блейка или шантажировать его?

Она опять не ответила и продолжила:

– В сельских районах газеты выходят раз в неделю. Значит, фоторепортаж о визите Блейка попадет в следующую. Вьетнамцы любят сопровождать современные снимки фотографиями военных лет и сообщать, чем занимался человек во время войны. И теперь напишут, что Эдвард Блейк в шестьдесят восьмом году воевал под Куангчи, но с тех пор стал другом Вьетнама. Им нравятся такие штучки. – Она посмотрела на меня в упор. – Ну так как ты считаешь, что произойдет дальше? Наш приятель увидит два снимка рядом, сопоставит все и поймет, что капитан Блейк и вице-президент Блейк – один и тот же человек.

– Я, по-твоему, защищаю его жизнь?

Сьюзан промолчала.

– Выходит, – продолжал я, – этот человек прошел десять лет ада только ради того, чтобы ты ухлопала его в собственном доме? И все потому, что он может когда-нибудь кого-то вспомнить?

Пока гости говорили по-английски, мистер Вин продолжал курить. Он, наверное, считал нас невоспитанными людьми, но был достаточно вежлив, чтобы не сказать об этом в лицо. А я гадал, сумел ли он расслышать в нашей речи имя Блейка.

– Он мог, пока мы говорили, разобрать фамилию вице-президента? – спросил я у Сьюзан.

– Нет, – ответила она. – По-вьетнамски оно пишется и произносится по-другому. Без значков тона он его не поймет. Но реестр военнослужащих лучше забрать, чтобы наш приятель не сравнил написание фамилии в газете и в списке. И еще: ему запомнится наш приезд сюда и... этот фотоальбом.

Я смотрел на Сьюзан и думал: любил ли я ее по-прежнему? Да, но это пройдет. Верил ли? Никогда этим не грешил. Злился? Злился, но был под впечатлением ее профессионализма. Она оказалась хороша. И вот еще что: собиралась ли она совершить насилие? Этот вопрос она как раз и решала.

Сьюзан сделала несколько затяжек и сказала:

– Как жаль, что ты так чертовски разболтался.

– Мне за это платят. И за это называют сыщиком.

Она улыбнулась и, вспомнив, что мы совершенно забыли о хозяине, принялась с ним о чем-то болтать. Может быть, спрашивала, где он достал свой земляной пол. Угостила еще одной сигаретой и, вытащив из кармана счет из мотеля, что-то записала на обороте, наверное, они обменялись кулинарными рецептами. Но оказалось, что это адрес его родственника в Дьенбьенфу.

– Вот сюда надо выслать письмо мистера Вина.

– Зачем? – спросил я. – Ведь его все равно укокошат. Ты или кто-нибудь другой.

Сьюзан промолчала.

Тран Ван Вин улыбнулся мне.

– Давай выбираться отсюда, пока не началась кутерьма, – предложил я.

– Мы в безопасности, – отозвалась она. – Ты не поверишь: наш хозяин – секретарь деревенской партийной ячейки. – Она кивнула на плакат с изображением Хо Ши Мина. – Солдаты сюда не явятся, если он сам их не позовет.

Я посмотрел на дядюшку Хо. Мне, как всегда, везет: угодил в гости к самому главному здешнему комми. И он не отказался сотрудничать. Если бы Сьюзан правильно перевела мои вопросы о том дне, когда Вин видел, как капитал Блейк убил лейтенанта Хайн-са, он бы ответил.

– Parlez-vous francais?[105] – спросил я его.

Вьетнамец покачал головой.

– Ну хотя бы немного. Un peu?[106]

Он не ответил.

– Пожалуй, Пол, нам пора, – заявила Сьюзан. – Пока он что-то не почуял.

– Я еще не закончил.

– Брось.

– Ответь мне, почему так важно прикрыть этого Эдварда Блейка?

– Ты мало читаешь газеты. Так я тебе скажу. У Эдварда Блейка здесь большие связи. Он завел в правительстве Ханоя много друзей – новых людей, которые хотят с нами дружить. Эдвард Блейк занимается бухтой Камрань, торговлей и нефтью. Плюс к тому он будет сопротивляться Китаю.

– Ну и что? Он же совершил убийство!

– Кому какое дело? Блейк готовится стать следующим президентом страны. Он нравится людям, нравится военным, нравится интеллигенции, нравится бизнесменам. И готова поспорить, десять минут назад он нравился тебе.

Так оно и было. Герой войны, и все такое. Он нравился даже моей матери. Смазливый на физиономию.

– Хорошо, – обратился я к Сьюзан, – давай предположим, что у Эдварда Блейка была веская военная причина покончить с лейтенантом Хайнсом. А теперь спроси у Вина, только без обмана, что он видел в тот день. Ну, спрашивай.

– Мы никогда не узнаем причины, – ответила она. – К тому же причина несущественна и мистер Вин ее не знает. – Она поднялась. – Пошли.

– Зато ты ее знаешь. Скажи мне.

Сьюзан двинулась к задней стене – туда, где со стеной сходился скат крыши. И оказалась к пистолету гораздо ближе, чем я.

– Я не хочу, чтобы ты знал. Ты и так слишком много знаешь.

Вьетнамец пытался понять, что происходит, и переводил глаза с меня на нее.

Я поднялся. Сьюзан понимала, что я догадался, куда она шла, и сказала:

– Пол... я тебя люблю. Поэтому не хочу тебе больше ничего говорить. И никому не упомяну, что ты узнал, что тот капитан – Блейк.

– Зато я упомяну, – оборвал я ее. – А теперь спрашивай его или рассказывай то, что знаешь сама.

– Ни то ни другое. – Она несколько секунд колебалась. – Давай ключи.

Я вынул из кармана ключи и бросил ей.

Сьюзан поймала их на лету и что-то сказала Вину. Тот оглянулся на меня, а она в это время достала из-под кровли пистолет и спрятала за спиной. Я прикидывал, услышат в деревне выстрел или нет. Или два выстрела.

– Я убивал за свою страну и делал много других дурных вещей, – сказал я ей. – Слышала когда-нибудь поговорку: "Я скорее предам родину, чем друга"? Было время, когда я в это не верил. Но сейчас сомневаюсь – не знаю, как бы поступил. Вот доживешь до моих лет, Сьюзан, оглянешься на сегодняшний день и, может быть, что-то поймешь.

Мы смотрели друг на друга. Я заметил, что у Сьюзан глаза на мокром месте – дурной симптом для здоровья мистера Вина. И для моего тоже.

Вьетнамец уже стоял и оглядывался на нас. Сьюзан что-то ему сказала, и он принялся собирать со стола вещи. Я хотел его остановить, но передумал. По разным причинам, не последняя из которых – пистолет.

Вин отдал ей фотоальбом, и она положила его в карман стеганой куртки. Затем – холщовый планшет с письмами, список американских военных советников в Куангчи, медальоны, бумажник, свадебное кольцо и часы. Сьюзан все это тоже распихала по карманам.

К этому времени Тран Ван Вин понял, что мы с ней в чем-то не согласны. Но, вежливый человек, он не позволил себе встревать в размолвку двух разнополых белых.

А мисс Уэбер тем временем продумывала свой следующий шаг: ведь можно было уйти тихо или нашуметь. Надо было как-то приглушить звук выстрела, и она, наверное, ломала голову, как это сделать. Я слабо представлял, чтобы Сьюзан убила Тран Ван Вина или своего нового любовника, но в этот момент вспомнил, как она не моргнув глазом разнесла головы двум солдатам. Она подошла к рюкзаку и достала шкурку, которую подарили ей горцы. Так вот чем она воспользуется вместо глушителя! Я повернулся к ней, но Сьюзан не смотрела мне в глаза. Плохой признак!

Она колебалась довольно долго, но наконец приняла решение и сунула пистолет за пояс за спиной, да так, что Тран Ван Вин не понял, что только что могло случиться, и с поклоном протянула ему шкурку. Он ответил на поклон. Сьюзан посмотрела на меня.

105

Вы говорите по-французски? (фр.)

106

Немного? (фр.)