Секс-тренажер по соседству (СИ) - Попова Любовь - Страница 23

Слышу только «Влип ты, брат» и меня накрывает покрывалом Морфей, погружая в свое царство. Забирая страх, боль, отчаяние.

Глава 18. Артем

Слышали старую английскую песенку про десять негритят? Я очень любил ее в детстве. А еще в детстве я не любил, когда трогали мое. А Настю — фамилию ублюдка опустим — я считаю своей.

И пусть даже на время. Но только я имею право касаться этого тела. И те, кто посмел посягнуть на мое, получат и  наказание.

Я могу быть добрым, могу быть даже нежным, но когда дело касается войны или работы, во мне не остается ничего хорошего. Внутри рождается зло, животное, которое я как дрессировщик выпускаю на арену. Чтобы оно порычало и вцепилось кому надо в глотку.

Слишком много я повидал на своем веку таких вот ублюдков, которые вместо того чтобы включить мозги и соблазнить женщину, нагибают ее и трахают силой. Уже не говоря о похищениях и унижении.

Они поплатятся. Те, кто посмел тронуть мое, обязаны поплатиться. Со временем поплатится и Макар Черкашин, местный крестный отец бл*ть, но пока его сказали не трогать.

Спецоперация. Наплевать.

Тогда я лишу его остальных негритят.

По одному буду выдергивать из привычной жизни и засовывать так далеко, что они молить будут о смерти.

И чтобы не быть убийцей, я решил взять за пример всем известную песенку.

Пока Настя лечится и отдыхает в военном санатории, я займусь делом.

Я снова почувствую себя в своей стихии.

Десять негритят отправились обедать,

 Один поперхнулся, их осталось девять.

 Девять негритят, поев, клевали носом,

 Один не смог проснуться, их осталось восемь.

И так. У нас есть восемь уродов, которые посмели точить свои члены на Настю. Данилу Малыхина я оставлю на сладкое и для начала займусь оператором, который наверняка представлял, как будет натягивать Настю и снимать это  на его долбаную камеру.

Восемь негритят в Девон ушли потом,

 Один не возвратился, остались всемером.

В Девон, так в Девон. Пара моих друзей, вычислили в какой порностудии тусуется этот ушлепок и снарядили его в багажное отделение самолета, который и повез его в город Девон на краю Британского острова. Как он будет оттуда выбираться без паспорта, мне откровенно насрать.

Семь негритят дрова рубили вместе,

 Зарубил один себя — и осталось шесть их.

Одного, судя по камере, ударившего Настю ногой в живот, я отправил на Бразильские лесопилки. Теперь он поймет, что такое настоящий труд и настоящие, никогда не видевшие белых задниц, мужики.

Шесть негритят пошли на пасеку гулять,

 Одного ужалил шмель, их осталось пять.

Отправил урода, пытавшегося запихнуть свой вялый член Насте в рот на Алтай, собирать мед, и еще очень серьезно наказал, чтобы форму ему не выдавали. Ну  а что? Пчелиные укусы очень полезны.

Пять негритят судейство учинили,

 Засудили одного, осталось их четыре.

Один из ублюдков, который в тайне от Макара, очень неплохо башлял на наркоте, о чем я вполне себе спокойно сообщил именно его боссу. Где теперь тот Толя, я понятия не имею. Но его жена уже давно сбежала в другую страну.

Четыре негритенка пошли купаться в море, Один попался на приманку, их осталось трое.

На морских судах по очистке воды всегда не хватает персонала. Я, так сказать сделал доброе дело, отправив с кляпом во рту туда еще одного недо-порно актера.

Трое негритят в зверинце оказались,

 Одного схватил медведь и вдвоем остались.

Охота вообще бывает веселой. Особенно когда на тебя охотится медведь. При этом мои руки вполне себе остались чистыми. Чего нельзя сказать о пасти бурого мишки.

Двое негритят легли на солнцепеке,

 Один сгорел — и вот один, несчастный, одинокий.

 Последний негритенок поглядел устало,

 Он пошел повесился и никого не стало.

Одного, как оказалось пидора, я отправил в тюрьму за хранение оружия. И не важно, что в его личном пользовании были лишь пара стволов, а нашли целый военный арсенал. Я, конечно, не забыл упомянуть одному из охраны в тюрьме, об ориентации сладкого мальчика. Возможно он даже найдет свое призвание?

И только Данилу я не нашел. Этот хмырь, пусть Настю и защищавший, где-то чалится. Найду. Никуда не денется.

Меня отпустило. Три дня прошли очень бурно, и теперь я расслабленно отмокал в ванной, легонько поглаживая своего зверя, который очень ждал, когда дичь вернется в его логово.

Прошло четыре дня с тех пор, как я не проводил с Настей тренировок.

 Взбудораженное последними событиями  тело требовало разрядки, а трахать собственный  кулак меня не вставляло.

С другой стороны, нежелательное внимание мужчин могло повредить в Насте тот безотказный механизм, который срабатывает каждый раз, когда я касаюсь ее мягкого упругого тела.

А о том, как она стонет, когда я втискиваюсь в ее тесную дырку, думать не хочется, потому что член уже как каменный, а яйца просто звенят.

Выхожу из ванны, вытираясь полотенцем, как слышу звон лифта.

Обвязываю бедра полотенцем и резко выхожу в коридор посмотреть кто это, сразу задохнувшись дунувшим на меня холодными воздухом.

А напротив стоит она. Коса до пояса, тонкая талия в синем платье, возбуждающие лодыжки. И не будь она в компании матери и заснувшего на руках тезки, я бы подошел и, задрав юбку,  с размаха ей засадил.

— Молодой человек, вы слышали когда-нибудь о правилах приличия?

 Начинается…

— Разве правила не созданы чтобы их нарушать? — ухмыляюсь вечно недовольной женщине и смотрю, как Настя напрягла плечи и открывает двери.

Поворачивает голову, потом корпус и дыхание перехватывает. Даже не думал, что можно соскучиться вот так. До боли, разрывающей грудь на части. Я отомстил за нее. Не всем, но многим. Она моя. Моя добыча, и я очень желаю видеть ее скорее на законном месте. На моем члене.

Контакт глаз она разрывает, когда переводит взгляд вниз и тут усмехается, поднимая шелковые бровки.

— Мужчина! — взвизгивает мать Насти, — Что вы себе позволяете?! Как смеете вы испытывать… это… в нашем присутствии. Немедленно опустите его и вообще лучше закройте за собой дверь.

— Ну что я могу сделать, раз на меня визжит такая прекрасная женщина, — подмигиваю, и делаю шаг вперед, на что она испуганно кричит и быстро забегает в квартиру.

Настя откровенно хохочет и показав пальчиком ее подождать тоже заходит внутрь.

Меня уже морозит, но я стойко жду. Она ведь пообещала.

Выходит минут через десять, член еще недавно бывший огурцом, превратился в курагу.

Настя выходит с котомкой, прикрывает двери, крикнув что скоро вернется, и с лучезарной улыбкой поворачивается ко мне.

— Надеюсь, у тебя есть молоко и сахар? Дорога в магазин занимает минут двадцать…

Смотрит, как будто уже на мне, как будто мой член уже в ней.

— Тезка?

— Спит, — мягко улыбается она и сама, обжигая касанием ладоней грудь, подталкивает к моей двери, мимолетно целуя в губы. — Впрочем…

Она смотрит на мгновенную трансформацию кураги обратно в огурец и медленно облизывает пухлые губки.

— В магазине ведь может быть очередь.

— Очень большая, твердая очередь, — втягиваю ее квартиру и сразу прижимаю к двери, откинув котомку и одним махом сняв платье. Оно не нужно. Я голый. Она обнажена — почти. Мы на равных.

Здесь полумрак и я могу только слышать, как часто она дышит, как шумно вырывается воздух с ее губ. Могу чувствовать, как сладко она пахнет, ощущать, как близко ее желанное тело. Знать, насколько она мне нужна.

Сердце в груди как бешеное, а член уже болезненно ноет, тычась в лишнюю ткань между ног, полотенце она сама сняла ловкими пальчиками, тут же накрывшими зверя, мгновенно его укрощая.

— Настя.

— Артем.

Глава 19. Настя

Можно ли испытывать физическую боль, скучая по человеку? Можно ли полюбить так, что внутренности переворачивает от одной мысли, что он может тебя бросить? А если ты об этом точно знаешь…