Сладкое обладание (ЛП) - Дэниелс Джессика - Страница 59

— Господи Иисусе, Риз!

Быстро осматриваю его, чтобы убедиться, что не пролил крови, и затем все мое внимание сосредоточено на ней.

Я могу сосредоточиться на этом.

— Мы будем ждать в приемной. Пойду, сообщу твоим родителям, что ты здесь, — говорит Джулс, отпуская руку Дилан. Слышу, как закрывается дверь и двигаются медсестры, но не поднимаю головы.

Касаюсь ее щеки, и она льнет к ней, когда ее схватка ослабевает. Когда Дилан откидывает голову на кровать, кладу ладонь на ее выпирающий живот.

— Я могу что-нибудь сделать? — спрашиваю любимую, чувствуя удары в ладонь, к которым пристрастился с тех пор, как впервые ощутил их. Прежде чем она успевает ответить, прижимаюсь губами к ее больничному халату, прямо над тем местом, где держу руку. — Не делай больно своей мамочке.

Дилан смеется, но недолго, а затем руками хватается за перила кровати.

— Бля-я-я-ядское дерьмо! — ее тело выгибается дугой, голову она запрокидывает назад, а живот начинает дергаться, вжимаясь в мою ладонь.

— Миссис Кэрролл, мне нужно вас осмотреть, — говорит доктор, надевая перчатку.

Я знаю, что это значит, и не могу смотреть на него. На него. Почему, черт возьми, Дилан настояла на мужчине-докторе — это выше моего понимания. Единственная причина, по которой я согласился на это, была в том, что он, по-видимому, лучший в штате. Но это не снимает пульсирующего напряжения, которое возникает в моем теле всякий раз, когда он осматривает ее.

Особенно сейчас.

Убираю со лба ее влажные волосы, когда она стонет от дискомфорта. Крепко зажмуривает глаза, и ее лицо искажается от боли.

Я ненавижу это.

— Ты выглядишь такой красивой прямо сейчас.

Она резко распахивает глаза, и вся величина ее взгляда и то, что он делает со мной, очень глубоки. Я бы сделал все, что угодно, ради этого взгляда.

— Риз, заткнись.

Особенно когда он идет в паре с этим грязным ртом.

— Это правда, — подтверждаю я, целуя ее липкий лоб.

Дилан хмурится.

— Я большая, потная и правда, покалечу кого-нибудь, если мне не скажут, что через пять секунд могу тужиться, — она прищуривается, глядя на доктора, сидящего у нее между ног. — Ну?

Он тянется к отсекам по обе стороны кровати и достает оттуда две металлические ручки с коричневыми ремешками на концах.

— Вы уже готовы. Ребенок идет головой вниз и находится в нужном положении. Засунь ноги в эти штуки и двигайся вниз до самого конца.

Чувствую, как мое тело охватывает паника, когда Дилан сползает к краю кровати. Ноги в воздухе, широко расставленные. Тело распластано на кровати. Она хватает меня за рубашку и тянет вниз.

— Эй, посмотри на меня.

Я делаю это. Не могу не смотреть на нее. Если Дилан находится где-то в пределах моего поля зрения, она полностью завладевает моим вниманием. И вот уже шестьсот шестнадцать дней мои глаза напряженно следят за ней, потому что ничто другое для меня не имеет значения.

Слышу, как учащается ее дыхание, когда она прерывает наш контакт, чтобы посмотреть вниз на свое тело.

— А когда я буду тужиться?

— Как только почувствуешь очередную схватку. Тужься целых десять секунд, Дилан. Не останавливайся, пока не досчитаешь до десяти.

— Любимая, пожалуйста, я... — чувствую, как мои ноги дрожат. Силы из моего тела, кажется, испаряются, когда наклоняюсь над ней. Все, что я читал. Каждая брошюра, книга, интернет-сайт. Каждая инструкция от нашего тренера из курсов молодых родителей по схваткам и родам — все испаряется. Мой разум затуманивается, когда смотрю вниз на свою жену, которая смотрит на меня в поисках поддержки. Чтобы я делал свою работу. Чтобы помог в этом деле. — Блядь... что же мне делать?

Она хватает мою руку и сжимает ее, делая быстрые, короткие вдохи.

— Ты уже делаешь.

Все встает на свои места, и в этой комнате остаемся только она и я. Мы делаем это вместе.

Десять секунд. Ну же, любимая. Ты уже почти у цели. Толкай. Толкай. Хорошо. Ладно, сделай глубокий вдох. У тебя хорошо получается. Я люблю тебя. Так сильно люблю. Посмотри на себя. Посмотри, как здорово ты справляешься. А вот и еще одна. Не останавливайся, Дилан. Тужься. Шесть. Семь. Восемь. Сожми мою руку. Ты хочешь познакомиться с нашей дочерью. Ну же, ты уже это сделала.

— Ар-рг-г-гх-х-х-х!

У каждого в жизни есть моменты, которые превосходят другие. Они становятся навязчивой идеей, твоим смыслом жизни, и все мои такие моменты связаны с Дилан. В то мгновенье, когда я увидел ее, стоящую в конце ряда стульев, рядом с Йеном. День нашей свадьбы, когда она официально стала моей. А теперь этот.

Она такая крошечная в моих руках. Я и раньше держал на руках детей. Своих племянников и племянниц. Даже сына Джулс и Йена. Но ни один ребенок не казался таким хрупким. Я несколько раз пересчитал ее пальцы на ручках и ножках. Запомнил ощущение ее кожи и каждую деталь ее лица. Она похожа на Дилан, только волосы у нее темнее и явно похожи на мои после того, как провожу по ним пальцами — что бы это ни значило. Она ждала сорок одну неделю, чтобы встретиться с нами, но все еще кажется такой маленькой. Мне говорили, что три килограмма — это очень здоровый вес, но эта информация меня не утешает. До ее рождения я был в ужасном нервном состоянии, а теперь, может быть, мне стало еще хуже.

— Ты ведь собираешься доставлять мне такие же проблемы, как и твоя мать, не так ли?

Она воркует, прижимаясь ко мне, и это та реакция, которую я уловил, она делает с тех пор, как я начал тихо шептать ей.

Я не хочу укладывать ее спать. Никогда. Та кроватка, которую я собирал несколько часов назад, в ближайшее время не будет использоваться. Я крепче прижимаю ее к себе, провожу носом по ее щеке и вдруг чувствую, как чья-то рука трогает мои волосы.

Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с сонными глазами своей жены.

— Привет, красавчик.

Встав со стула, подношу ближе к ней нашу дочь.

— Хочешь ее подержать? — пожалуйста, скажи «нет». Позволь мне подержать ее еще несколько часов.

Дилан медленно качает головой.

— Она захочет меня, когда проснется голодной, — Дилан отодвигается от меня, похлопывая по кровати. — Идти сюда.

Я забираюсь в постель, прижимая Райан к груди. Дилан наклоняется и целует ее в макушку.

— М-м-м. Она может побить тебя по запаху, — жена тянется к свидетельству о рождении, лежащему на подносе рядом с ней, и берет ручку. — Я думала насчет второго имени.

Отрываю взгляд от единственной девчонки, которая может завладеть моим вниманием, и смотрю на свою жену.

— Ну и?

Дилан смотрит на Райан, потом на меня.

— Лав (примеч.пер.: Love — любовь с английского). Райан Лав Кэрролл. Что думаешь?

Я улыбаюсь, и ее лицо освещается, прежде чем она начинает заполнять пустое поле в свидетельстве о рождении. Мы выбрали имя Райан несколько месяцев назад, получилось случайно, я просто произнес его вслух. Но мы не могли остановиться на втором имени. А Дилан отказывался передавать ей свое.

Она закрывает ручку колпачком и отодвигает поднос, как раз тогда, когда у нее на коленях пищит телефон. Схватив его, Дилан смотрит на экран, прежде чем улыбнуться мне.

— Они хотят с ней познакомиться.

Отрываю Райан от своей груди, когда та начинает шевелиться. Ее тело застывает в моих объятиях, и она приоткрывает губки в зевке. Я расслабляюсь, когда моя девочка замирает и снова погружается в крепкий сон, а затем гляжу на Дилан.

— Еще пять минут?

— Ты не можешь держать их там вечно. Твоя мать, наверняка, сходит с ума, — Дилан перекатывается на бок и проводит рукой по головке Райан. — Эти волосы, — говорит она с язвительным неодобрением.

— Она само совершенство, — поднимаю взгляд. — Она такая же, как и ты. Я уже дважды получил от нее по лицу этими маленькими кулачками.

Мы оба смеемся, когда я перекатываюсь на правое бедро, поворачиваюсь всем телом к ней и ложусь на бок. Я держу Райан между нами, а Дилан перекидывает свою руку через мое тело.