Жребий судьбы (ЛП) - Ирессё - Страница 3

— Адда? — спросил Лассен, в замешательстве косясь на Митра.

— Верес всемогущий, — прошептал тот. — Зачем он здесь? — И посмотрел на своих испуганных детей. — Не бойтесь, я просто немного удивлен, — заверил он, выпрямляясь. — Мы не предполагали, что наш скромный город соизволит посетить сам ардан.

— Это ардан? — взволновано выпалил Филег.

Лассен загляделся на Рогира Эссендри. Святые небеса, как он красив! Нет, даже не так, он поистине прекрасен. Патрицианские черты, и великолепные густые волосы говорили о том, что перед ним истинный потомок Эссендри. А какие глаза! Только у настоящего члена королевской семьи могли быть такие невероятные радужки — синевато-серые, окаймленные дымчато-голубым. Пока Лассен смотрел на Рогира, его сердце забилось сильнее, к щекам прилила кровь. Он словно опьянел. В этот момент Лассен впервые в жизни познал, что такое влечение.

Он смотрел, как Рогир любезно отвечает на восторженные приветствия во время обязательного представления каждому из старейшин и их супругам. Ардан говорил тихо, но то, что Лассен услышал, произвело на него неизгладимое впечатление. Король немного отрывисто, на северный манер, произносил слова. В низком, глубоком голосе, звенела беспрекословная властность и в то же время удивительная мелодичность. Лассена охватило волнение, ноги внезапно ослабли и задрожали.

Даэль почтительным жестом пригласил Рогира со свитой в ратушу, указывая дорогу и входя первым. Прежде чем последовать за ним в здание, ардан посмотрел туда, где собрались семьи старейшин, скользнув по ним беглым взглядом. Скованный благоговейным страхом Лассен продолжал пялиться.

Он почти перестал дышать. Когда серые глаза Рогира остановились на нем, изучая, оценивая, на него обрушился целый шквал эмоций, а сладкая дрожь превратилась в настоящее землетрясение. Лассен как заколдованный не смел ни пошевелиться, ни раскрыть рот. Голова кружилась, грудь теснило, колени подгибались. Если Рогир не перестанет смотреть на него, он упадет в обморок прямо сейчас!

Едва только он успел подумать, что позор неминуем, тот отвернулся и вошел в ратушу. Лассен сделал глубокий вдох, дав изголодавшимся легким долгожданную пищу, и огляделся. Никто не обращал на него внимания, даже братья. Неужели они не заметили? Сколько времени все это длилось?

Толпа начала расходиться. Юилан и Филег сразу присоединились к своим друзьям. Все кругом гудели, обсуждая неожиданный визит короля; братья Лассена не были исключением. У него поплыло перед глазами.

— Вам нехорошо? — озабоченно шепнул Митр.

Лассен сглотнул и тихо ответил, что ему действительно дурно. Митр забеспокоился:

— Он на вас так смотрел… Ардан… что-нибудь передал?

— Да как же, если он ничего не говорил? — начал Лассен нахмурившись, затем смолк и покачал головой. — Мысленно я ничего не услышал, Адда. — Вспомнив гнетущую тяжесть серебристо-серого взгляда, Лассен вздрогнул: — Но почувствовал…

— Что почувствовал?..

— Как будто я — книга, а он листает мои страницы, просматривая содержание.

Митр втянул в себя воздух. Надо обязательно поговорить с Даэлем, когда встреча закончится. Хоть это всё и казалось абсурдом, он не мог избавиться от ощущения, что Рогир не из простого любопытства так пристально рассматривал Лассена.

— Он поступил неправильно?

Митр колебался. Отзываться об ардане плохо довольно опасно. Однако за Рогиром не замечалось, чтобы он делал что-то, выходящее за рамки монарших прав. И в любом случае, утверждают, что он никогда не использовал свои ментальные способности из прихоти. Наверняка инцидент и яйца выеденного не стоит; Митру мерещится всякое, потому что он хочет защитить своих детей.

— Нет, не неправильно, — произнес он наконец. — У него были на то причины. Но нам не положено о них знать. — Митр стер с лица хмурое выражение и заставил себя улыбнуться:

— Мне выпала честь подготовить для наших гостей трапезу. Не желаете помочь?

Лассен радостно кивнул:

— А вы подадите свою знаменитую тушеную оленину? Думаю, что ардан перед ней не устоит. Положит в рот кусочек — и сразу подпишет прошение!

Старший Идан рассмеялся, забыв на мгновение о тревогах. С нежностью похлопав сына по плечу, направился прочь со двора. Лассен пошел следом.

Пробираясь через толпу, он не заметил, что его провожает чей-то внимательный взгляд.

Глава 2. Особое условие

Главный зал для аудиенций располагался на верхнем этаже ратуши и представлял собой просторное помещение с отполированными деревянными полами и украшенными гобеленами стенами. Окна выходили на внутренний двор и окружающие дома.

Рогир Эссендри стоял у одного из окон, обозревая живописную картину внизу. Остальные терпеливо ждали. Если бы они поступили по-другому, то это сочли бы нарушением протокола.

Несмотря на простоту одеяния, великолепная фигура ардана поневоле притягивала взгляды. На нем была обычная эниранская коричневая туника с манжетами, как у всех меченосцев, обрезанными выше локтя. Из-под туники виднелись длинные рукава облегающей рубашки и добротные длинные бриджи. Завершали ансамбль прочные ботинки и крепкий пояс, на котором висел меч с незатейливой рукояткой и в кожаных ножнах.

Выросший в богатстве и величии, Рогир старался не особо подчеркивать свое привилегированное положение. Если бы не миндалевидная серебристо-белая сережка с алмазом голубого оттенка в левом ухе, являющейся символом его королевского титула, он вполне мог бы сойти за рядового дейра-аристократа. Но и без опознавательных знаков он бы не остался незамеченным в толпе, даже если бы обладал менее привлекательной внешностью и не возвышался как башня над всеми, за исключением собственной родни.

Рогир был гораздо моложе большинства своих современников, правящих в других землях, но его аура уже излучала едва сдерживаемую властность. В самом деле, он неожиданно взошел на престол полтора десятилетия назад совсем еще мальчишкой в возрасте двадцати семи лет — тогда до совершеннолетия ему оставалось целых семь.

Наконец он отвернулся от окна, и третий старейшина Оувин провел его на приготовленное место.

Пол в центре зала украшал полуовальный орнамент винно-красного цвета в виде расходящихся лучей, увенчанных в точке пересечения гербом Таль Ирека. По краям каждого луча располагались девять сидений с высокими спинками, и получалось так, что восемь из сидящих смотрели друг на друга. Между стульями размещались небольшие столики с расставленными на них оловянными тарелками и чашами для питья. Оувин отвел Рогира к стулу во главе конструкции.

Едва все успели рассесться, в зал стали входить прислужники. Одни несли блюда и миски полные аппетитно пахнущей выпечки, кусков жареной дичи на маленьких шампурах, солеными пряными орехами аро и разными сладостями. Другие — кувшины с глинтвейном, бутыли, наполненные прохладной медовухой. В общем, благородных гостей ждали легкие закуски, так как было уже за полдень.

К удивлению старейшин, Рогир попросил, чтобы все слуги, поставив еду на столы, удалились. Когда за последним из них закрылась дверь, он незамедлительно приступил к рассмотрению петиции:

— Говорите по существу, не тратьте ваше и наше время зря. — Рогир сразу же предупредил старейшин, начавших, как водится, с витиеватых официальных предисловий. То, что говоря о себе, он употребил множественное число, автоматически придавало встрече официальный характер. — В противном случае, разбойники окажутся у вашего порога прежде, чем вам удастся убедить нас в выгодности протекции, которую просите.

Рассказать о затруднительном положении таль ирекцев выпало Даэлю. Они всегда гордились своей независимостью, и на протяжении пятнадцати поколений город процветал. Но с некоторых пор ему стала угрожать набегами соседняя Каттания.

Граница между ней и Веларусом служила предметом постоянных раздоров. Правительство Каттании предприняло попытку перекроить карту Северного континента в свою пользу. Конфликт дорого стоил княжеству. Армия Иландра отбросила его войска и в отместку вторглась в Каттанию. Каттанцы с бессильной яростью наблюдали, как одна за одной пали перед Эссендри крепости и пограничные общины, а сама граница на несколько лиг отодвинулась вглубь их собственной территории.