Надежда рода (СИ) - Муха Руслан - Страница 74

— Свамен Азиз, — приветствуя меня довольной дружелюбной улыбкой, поклонился он. — А мы все ждали вас, когда же вы нас навестите. Признаюсь, ждали намного раньше. А вы все не спешили.

Хитрый прищур, улыбка с укором. Я прислушался к медальону, меня интересовало мнение Алисаны, возможно она знала надзирателя, и могла бы мне и помочь. Но Алисана молчала.

— Джей, — я поморщился, мне предстояло говорить с ним жестко, на серьезную тему, от которой зависит его жизнь. И я решил начать сразу, не хотел узнавать его лучше, потому что чувствовал, что могу начать ему симпатизировать и жалеть.

Пауза затянулась, Джей продолжал улыбаться, вопросительно поднимал брови и явно не понимал, почему я молчу.

— Мне стало известно, что Надим Люмб продавал моих рабов, — сказал я, внимательно взглянув на надзирателя.

Джей совсем не удивился. Он помрачнел, улыбка тут же сползла с лица, он судорожно сглотнул и отвел глаза.

— Да, продавал, — сказал он. — Если рождались ракта, продавал. Да и просто детишек, торговал хорошенькими парнями и девушками. Продавал, свамен. Было, что уж тут.

Такой ответ меня слегка изумил. Я ожидал, что Джей начнет отрицать.

— Ты ему помогал, — я не спрашивал, я утверждал.

— Не помогал, свамен, — лицо Джея стало ещё мрачнее, он опустил глаза, — у меня не оставалось выбора. Я простой смотритель, как я могу перечить высокородному свамену?

Он поднял на меня глаза:

— Как свамен приказал, так я и делал. Другого выбора он мне не дал. Сказал, если буду болтать, выставит все так, будто я сам торговал рабами. Ясное дело кому поверят больше Надиму Люмбу или мне безродному, пусть и переданному, но безродному. И что мне оставалось?

Я ему верил. Он не лгал, к тому же я чувствовал эмоции Алисаны, она его жалела.

Я покосился на Айрису, в местных законах я пока плохо разбирался, и что делать в данном случае не понимал. Хорошо бы конечно в этом деле разбираться более компетентным органам, например следователям и судьям. Но в Хеме был один суд — императорский, и он решал спорные вопросы только между кланами. В самих же кланах не было никакого суда, а справедливости как таковой вообще не существовало. Все решала знать и решала самыми жёстким образом. Если я убью надзирателя, никто мне и слова не посмеет сказать, я буду прав. Но что будет, если я его не убью? И более того оставлю здесь, при должности?

— Ты должен был сообщить Халам о действиях Надима, — сказала Айриса, — эти территории находились под их протекцией.

— А ты об этом не знала? — я с любопытством взглянул на нее.

Айриса оскорбленно округлила глаза, во взгляде мелькнула обида, она вскинула подбородок и холодно ответила:

— Нет, не знала, свамен. Если бы знала, тут же сообщила Данису Люмбу, отцу Надима, а затем и Халам.

Я снова вернулся к Джею.

— Я не надеялся, что эти земли когда-нибудь вернуться Игал, никто не надеялся, — с сожалением сказал он. — Люмбы давно здесь наводят свои порядки…

Джей отвел взгляд, прикрыл лицо рукой, принявшись тереть глаза и виски.

— Проверок здесь не было с тех пор, как пропали ваши родители, — сказал он. — Никому не было дела до этого места. Смешно, но за мою помощь свамен Надим ни разу не заплатил мне. Я говорю как есть. И кто я такой? Я ничего не мог изменить. Что бы я ни сказал, повернулось бы против меня. Как и сейчас. Я могу оправдываться, могу объяснять, сколько угодно…

Горькая усмешка, Джей обречённо прикрыл глаза, слегка покачнулся, неожиданно взбодрился, хлестко хлопнув резинками от подтяжек себя по груди и наигранно-оптимистично продолжил:

— Но на деле все выходит одно, свамен! И факты на лицо! — он широко улыбнулся. — Я предал Игал, помогал свамену Надиму Люмбу в его махинациях с продажей рабов.

— Именно так, — сказал я, чувствуя, что слова мне даются с трудом.

Мог ли он лгать? Я вижу этого человека впервые в жизни. Я его не знаю, но почему-то его слова не вызывают сомнений. Надзиратель не лжет.

— Ты должен был сообщить о махинациях, — сдержанно повторил я слова Айрисы, внутри негодуя. Да какого черта ты молчал?

— Прежде чем вы…, — Джей не смог сказать о казни, несказанные слова так и повисли в воздухе. — В общем, хотел показать, какие еще недостатки у нас имеются. Просто позвольте показать. Надим Люмб очень экономил на рабах. И это не пошло на пользу ни деревне, ни работоспособности рабов, ни производству. Нам приходилось выкручиваться, как получалось. Но… Идемте же, свамен.

Джей приглашающим жестом указал в сторону виднеющихся вдалеке бараков.

Я находился в замешательстве. Думал, как с ним поступить. Сомнения, сомнения, сомнения.

Законы здесь жестоки. Предателей убивают без раздумий. Но я не мог отделаться от гадкого чувства происходящей несправедливости.

Мысленно обращался к Алисане, прося совета, но она, кажется, находилась в той же растерянности, что и я.

«Ты не можешь закрыть глаза, — раздался ее неуверенный голос. — Пойдут слухи. Твою справедливость примут за мягкотелость, доброту примут за слабость. Ты глава рода Игал. Ты не можешь быть слабым».

Айриса опустила глаза, Масару отвернулся, изображая напряжённый осмотр периметра. Никто не смел мне подсказывать или как-то влиять на мое решение. Я должен сам решить, что с ним делать — я здесь закон.

— Идем, покажешь, — велел я.

Джей часто закивал и торопливо засеменил в сторону деревянных бараков.

Здесь возле домов играли оборванные, грязные дети и кроме них больше не было никого. Сами же бараки не внушали доверия. Хлипкие, латаные— перелатаные, ветхие, готовы развалится в любой миг. Только одна в самом конце улицы была каменной и та, с прохудившейся крышей.

— Новый посёлок собирались строить, но так и не достроили. Когда исчезли ваши родители, никому не стало до этого дела, — объяснил Джей, проследив за моим взглядом. — Только то общежитие и успели. Идемте, я вам все покажу, — он кивнул в сторону первого барака, и зашагал к входу. — Я поначалу пытался просить Люмбов выделить деньги. Что, мол, значит строить нужно, ремонтировать. Старший Люмб, все говорил, что вот вернуться Игал, тогда займутся, что он здесь временно и пока не смеет распоряжения такие давать. А младший Люмб и вовсе меня не слушал. Говорил, что выделяет ровно столько, сколько положено рабам. Но это ложь, свамен. Еды никогда не бывало вдоволь, а у рабов тяжелый труд, им нужно хорошо питаться. И это только еда. А у нас, — он махнул рукой, так и не договорив. — Каких-то мелочей бытовых так и вовсе не допроситься. Ваши рабы, свамен, живут хуже, чем презренные. От того и мрут часто, от того и до старости не доживают. У нас вон, всего две старухи на всю деревню, за детишками смотрят. А мужики, хорошо если до пятидесяти доживают. А про бараки я и вовсе молчу. Здесь нужно строить, а это сносить все ко всем ракшасам. Вот, видите, — он постучал по деревянной балке у входа, сверху с крыши посыпалась труха, — строение ветхое, не предназначено оно, чтоб жить тут так долго.

Он кивком пригласил меня внутрь, откинув в сторону тряпку, которая здесь видимо, висела для защиты от насекомых.

В бараке было темно и грязно. Здесь пахло потом, немытыми телами и еще чем-то тухлым.

Первой комнатой оказалась кухня, здесь стояли несколько старых грязных электроплиток, на одной из них исходил паром кособокий казан.

— Видите, свамен? — сказал Джей

— Вижу, — мрачно ответил я, прикрывая нос рукавом. Мне хотелось скорее отсюда убраться.

— Здесь заразы полным-полно. Рабам негде нормально мыться, негде нормально спать. Идёмте же, — он кивнул в сторону коридора, который очевидно вел в спальни рабов.

— Достаточно, я уже все увидел, — сказал я, разворачиваясь к выходу.

Джей грустно посмотрел на меня и закивал, опустив глаза.

Я вышел на улицу, вздохнул полной грудью побольше свежего воздуха. Игравшие детишки, притихнув, с интересом глазели на меня.

— Напиши список самых необходимых вещей, которые сейчас нужны, — сказал я Джею, когда он вышел. — Напиши все. Лекарства, одежда, еда, что еще? Инструменты? Я пригоню сюда команду строителей из Форхада.