Огонь и пепел - Мэйберри Джонатан - Страница 52

— Я… думаю, да. Если он меняется, тогда он больше не идеален.

— Умная девочка, — сказала Макреди.

Никс заметила:

— Мы видели несколько мутировавших. B3. Они намного быстрее и страшнее.

— И умнее, — сказала Лайла.

— И каким образом это может быть хорошо? — спросил Бенни.

Макреди покачала головой.

— Это кратковременные эффекты. Произошло следующее — спящие яйца паразитов вылупились. В инфицированных недавно есть активные нематоды, но они умирают, отложив яйца. Когда они отмирают, процесс разложения хозяина затягивается. Мы все еще не знаем, сколько продержится ходок, когда достигнет этой стадии — ясно, что много лет, — но мы все еще не изучили это до конца. Может, кто-то это скоро сделает. Не моя забота. Когда мы работали в «Надежде-1», мы исследовали разные типы мутаций. Умные ходоки, быстрые ходоки, выше и ниже по шкале Шелдона; по методу оценки, который мы разработали после начала эпидемии. Это было увлекательно. И опасно… мы на собственном печальном опыте увидели, насколько быстрыми и умными могут быть эти мутации. Потеряли треть сотрудников в первые несколько недель, и потеряли еще больше, когда стали активно искать самые опасные мутации.

— Это, должно быть, было ужасно, — сказала Никс.

Макреди пожала плечами.

— Это того стоило. Это снова была настоящая наука. Мы делали в день по десять-пятнадцать аутопсий. Наблюдали за образцами ткани и другими факторами все время. Мы узнали, что в этой смеси появилась новая бактерия. Это одна из шуток природы, потому что после того как мы посмотрели на все типы организмов или возбудителей, которые могли заставить паразитов вылупиться, то нашли такой, который не должен был повлиять на птеромалид — паразита в сердцевине вируса «Жнец». Он сам по себе был мутацией, мутировавшей формой бактерии Brucella suis, заражению которой подвержены свиньи. Думаю, что ходоки в Северной Калифорнии напали на каких-то диких свиней или кабанов, укусили их и инфицировали, но не убили. «Жнец» взаимодействовал с бактерией Brucella suis и вызвал мутацию. Это, скорее всего, произошло раньше, десять-двенадцать лет назад. Уровень и форма этой мутации сообразна радиации, поэтому такие ходоки могли выжить после сброса ядерных бомб в Сан-Франциско или даже Сиэтле. В любом случае мы имеем мутацию, вызванную радиацией в ходоках, которые укусили свиней, и присутствие бактерии, которая активировала дальнейшую мутацию…

Ее голос затих, когда она окинула всех взглядом.

— Вы понимаете?

Бенни показал расставленные на сантиметр указательный и большой пальцы.

— Примерно вот на столько.

— Мы встретили некоторых из этих инфицированных свиней, — сказал Джо. — Одна из них чуть не разорвала Лайлу напополам.

Макреди вздохнула.

— Живых или мертвых?

— Мертвых, — сказал Джо, — но бойких.

— Вот то, чего мы боялись. Бактерия Brucella suis позволила патогену «Жнеца» адаптироваться к биологии свиньи. Они начали появляться примерно четыре года назад. Мы привезли двоих из «Надежды-1», и я по радиосвязи попросила Дика Прайса приказать своим людям найти больше свиней к прибытию моей команды. Он так и сделал, но в процессе перевозки инфицированных кабанов в Долину Смерти он мог случайно распространить бактериальную инфекцию на ходоков в этой зоне. В любом случае он смог достать необходимые экземпляры. У нас какое-то время был загон примерно с сорока особями.

— Вы содержали их? — ахнула Лайла.

— Конечно, содержали, — сказала Макреди. — Живые и мертвые кабаны — идеальное место для выращивания бактерий.

— Что произошло с ними? — спросил Бенни.

— Когда мы научились выращивать бактерии синтетически, я приказала избавиться от животных. Дик Прайс послал туда всех своих десятерых солдат. Никто из них не вернулся.

— Кабаны напали на них?

— Кабаны получили то, что осталось от них. Жнецы устроили засаду. Мы даже не знали, что они есть в той зоне. Они поймали нашу команду в ловушку снаружи, заставили отдать коды доступа, чтобы зайти в комплекс. Они убили многих наших людей и даже выпустили нескольких кабанов. Нам пришлось сражаться с ними метлами и складными стульями, всем, что могли схватить. Солдат убивали снаружи. Научная команда Прайса запаниковала и неадекватно отреагировала. Они использовали гранаты и самодельные взрывчатки, чтобы отбиваться, и один из взрывов что-то сделал с тамбуром, поэтому мы не смогли выйти. Жнецы разбили наш центр коммуникации. Мы убили их, но было слишком поздно. Они скинули наш вертолет с края обрыва. Это было примерно через месяц после того, как мы добрались сюда. Мы убили последних жнецов и перебили свиней, которых они выпустили, но что с того? Мы застряли здесь без средств связи и выхода из этого здания, пока вы не взорвали дверь. Учитывая тех, кто умер в засаде и остальных, покончивших с собой здесь, я видела, как умер сорок один человек с момента нашего приезда.

72

Теперь Бенни понимал отчаяние.

Самоубийства и безнадежность.

Макреди и ее люди были в ловушке в этой запертой гробнице из бетона почти полтора года — месте таком секретном, что даже Джо Леджер и его рейнджеры не знали о нем. Ученые и сотрудники думали, что обречены здесь погибнуть, забытые умирающим миром. Пока не появилась Макреди и жнецы.

Бенни сказал:

— Не все с транспортного самолета погибли при крушении. Несколько человек выжили, они присоединились к Церкви Тьмы. Я… эм… убил одного из них, — он прочистил горло. — У одного из них, должно быть, была копия координат, и он отдал ее им, когда присоединился к жнецам. Вот так, скорее всего, они и нашли это место.

Макреди подумала над этим, вздохнула и кивнула.

— Это может объяснить произошедшее с потерянными записями и образцами мутагена и «Архангела», которые я отправила в Убежище.

— Мы кое-что нашли, — сказал Джо. — Рейд хватит, чтобы создать слабые версии мутагена, но она не смогла понять, как сделать из мутагена лекарство. Рейд сказала, что без твоих записей они в тупике.

— Черт, — Макреди протерла глаза. Они были бледнее, чем Бенни ожидал, не такие темно-карие, как на фотографии в «Командной книге», а скорее пыльного горело-золотого оттенка. — В полной изоляции есть один плюс, ты можешь сконцентрироваться на работе, — она кивнула на груды контейнеров и кучи мешков. — Видите эти коробки? Одиннадцать тонн порошковой версии мутагена, они в коробках, чтобы было легче перевозить и хранить. Но вы не захотите, чтобы это попало на ваши слизистые оболочки. Любая влага активирует бактерию, и черви начнут вылупляться, — она засмеялась. — Эти черви — нечто другое. Усердные и умные маленькие ублюдки. Как только они становятся активными в ходоке, все его ткани становятся мягкими, податливыми. Вот почему B3 могут передвигаться так быстро.

— Что в мешках? — спросила Никс. — Это лекарство? Это «Архангел»?

— Да. По вчерашним подсчетам у нас здесь 968 000 капсул. В Убежище достаточно запасов, чтобы делать миллион доз в месяц.

— Мы можем спасти мир, — прошептала Никс.

Макреди протерла глаза.

— Да, — хрипло сказала она. — Да, можем.

Они уставились на мешки. Бенни почувствовал, что пол наклоняется под ним.

Голос Лайлы пронзил тишину.

— Этот мутаген делает зомов не только быстрее. Они становятся умнее.

Бенни кивнул.

— Один из них взял палку и ударил меня ею.

— Хм, — неуверенно произнесла Макреди. — В улучшении мыслительных функций нет ничего волшебного. Паразиты скармливают крошечные дозы кислорода мозгу, как и другие ключевые протеины и химикаты нервной системе. Это значит, что мозг полностью не отмирает, как в случае обычной смерти. Паразиты должны сохранять некоторые черепные нервы, чтобы тело-носитель могло идти, хватать, есть, жевать.

— Но им не нужно есть, — сказал Бенни. — Все это знают.

— Конечно, знают. Когда они не едят или не могут, они переходят в более глубокую стадию. Они перестают двигаться, перестают тратить энергию. Это улучшенная версия гибернации, похожая на спячку белки. Метаболический уровень белки падает до одного процента, а в случае ходоков до одной тысячной процента. Они мертвы согласно любой клинической модели, но не фактически. Паразиты не могут позволить телу хозяина полностью сгнить, иначе оно потеряет для них ценность как вектор распространения болезни. Поэтому процесс некроза замедлен до почти незначительного уровня. Однако когда они едят, поглощенная пища расщепляется энзимами на невероятно медленной скорости. Им могут понадобиться месяцы или даже годы, чтобы полностью переварить поглощенный белок. И все это время паразиты сыты.