Ненужная крепость (СИ) - Альба Александр - Страница 78

По мере того, как молодой неджес перечислял беды и заботы, все затихли, да и неуютно как-то, когда говорят за твоей спиной, да еще с булавой в руке, а ты не можещь повернуться из-за подушек и того, как ты сидишь. Осознано или нет, но именно этого — поставить писца в неловкое положение — Хори и добивался. Жрецу же просто не повезло за компанию. В итоге к концу фразы в комнате повисло такое молчание, что было лишь слышно, как поскрипывают ремни доспехов юноши при неспешном расхаживании, да сопит Саи-Херу.

— И, главное — должны мы преследовать великого преступника против царя и богов, или должны остаться в крепости? И именно этот вопрос важнее всех иных. Прежде, чем принять решение, я хочу, чтобы каждый из вас сказал свое мнение. Вы люди опытные, много повидавшие. Возможно, я не смог чего-то увидеть и понять. Я хотел сначала решить простые вопросы, а потом подойти к главному, но — кроме погребальных дел, все упирается в это решение. Поэтому я сначала попрошу ответить чародейного господина херихеба — возможна ли его помощь в подготовке тел наших погибших к достойным похоронам, и что он нам посоветует?

Говоря все это, Хори вышел из-за спин жреца и Минмесу, и чинно присел напротив них, на единственный в комнате «стул» — глинобитное возвышение у стены. Его явно делали именно для сидения, ибо были и подлокотники, и что-то вроде спинки, уходившей в стену. Сидеть было удобно, но юноша возвышался над расположившимися на подушках, поэтому их неловкость, хоть и уменьшилась, но сохранилась.

— Гм-гм, — прочистил горло жрец, — я не Хранитель тайн Гора Кубана[191], но, как херихеб, неодноркратно носил маску Анубиса, надзирая за мастерами Уабет[192]. Я не умею и не имею права очищать тела, но мы можем, без нарушения божественных установлений, провести первые ритуалы. Нам нужны будут люди, которые не навлекут на себя обвинения в святотатстве и поругании чести умерших, если проведут под моим руководством начальные таинства — удаление должных внутренностей и сохранение их в подходящих сосудах, ибо каноп[193] у нас нет. Это прошедшие начальный обряд посвящения в гильдию лекарей, палачей, резников, мясников или кожевенников. Именно они имеют право невозбранно в мирное время взрезать человеческую плоть. Ну, или повитухи, хотя подобных тут точно нет…

— Глядя на изворотливого Баи, я не удивлюсь, если он, помимо грузчика, окажется еще и повитухой, или вором, или даже храмовой танцовщицей с систром, — проворчал Нехти.

— Не богохульствуй! — строго сказал жрец десятнику и, уже спокойным голосом продолжил всем, — Но полностью даже подготовительные ритуалы они провести не могут. Поэтому мы можем сделать следующее: соли у нас не так много, и мы сохраним ей внутренности в сосудах, сами же тела, освободив от внутренних органов, мы погребем в песке, в месте, хорошо прогреваемом солнцем и на должной глубине от зверей и насекомых, а затем, когда они достаточно засушатся, выкопаем и доставим в Кубан для дальнейших обрядов. Главное, сделать это в промежутке с сорока до семидесяти дней с нынешней ночи, считая и ее саму.

— Хорошо. Нехти узнает, есть ли у нас люди из этих гильдий. Если нет — не беда. Попросим помочь маджаев тех диких, думаю, для них это не будет запретным. Но лучше все же найти кожевенника или резника. Среди моих джаму таких нет. Может, кто из собачьих пастухов?

Нехти кивнул, показывая, что задание понял.

Хори вновь встал и вновь начал расхаживать по комнате.

— Ну и вот — главное. Попрошу высказаться каждого, и постараться не обращать внимания на то что сказано до вас. Главное — что думаете именно вы и почему. Три связанных друг с другом вопроса.

Первый: есть ли опасность, что бунтовщики рядом, и угрожают крепости, дороге или самому спокойствию Та-Кем. Если ответ «Да», то только лишь мятежники, или с ними колдун? А если он с ними — то будут ли еще и Потерявшие душу? Если ответ «Нет», то почему вы так полагаете?

Второй: мы до сих пор не отправили гонца в Кубан, и Господин конюшен, комендант Кубана Пернеферу, полагает нас в спокойствии и благополучии. Послание должно быть направлено сразу после совета, ибо известия таковы, что не терпят промедления. Направить ли отряд или одного посланника. Если отряд — то кого? Погонщиков ослов? Сильный бойцов? Слабых? Одного — тут понятное дело, должен быть добрый воин, не боящийся ночи в пустыне и бунтовщиков, а еще лучше — быстрый, чтобы, выйдя из крепости рано утром и налегке, он до вечера успел бы одолеть неполный шем[194] по пустыне и вечером докладывал бы о всех наших горестях.

Третий: что делать с бунтовщиками? Мы можем выполнять полученный приказ и оставаться в крепости Хесефмаджаиу, храня ее и дорогу. Мы можем все бросить и всеми нашими силами отправиться в погоню за одним из отрядов, в надежде или спасти пленных, или отбить скот, или, самое главное — схватить или хотя бы убить главного злодея — колдуна. И мы можем оставить часть сил в крепости, в ожидании подкреплений, а частью, пока не остыл след в пустыне, отправиться преследовать, избегая боя и выслеживая путь бунтовщиков или колдуна.

Итак, снова спрошу у чародейного господина: каков будет ваш совет, отец мой?

— Я не военный человек, господин мой, — сказал жрец, но, полагаю, нападения более не стоит опасаться. Бунтовщики преступники, но не безумцы. Сейчас они, скорее всего, рассыпавшись на отряды, идут к своим домам в надежде ускоьзнуть от карающей длани силы Его величества, да будет он благополучен, здрав и силен миллион лет. Поэтому я не жду беды ни для караванной тропы, ни для крепости, ни для Страны. Что до гонца — по тем же причинам думаю, что нужно отправить опытного и легконого воина рано утром, чтобы он как вихрь промчался весь путь. Ну и главное. Полагаю, до прибытия подкрепления и получения приказа отряд наш должен выполнять полученный приказ и оставаться в крепости.

Хори, продолжавшему неспешно расхаживать, на этот раз с заложенными за спину руками, хорошо видны были все — и жрец, явно побаивающийся и остаться в крепости со слабым отрядом и уж тем более — покинуть ее, бросаясь в погоню, и довольный Нехти, который, казалось, готов был заключить Саи-Херу в объятья, и скрививший губы Богомол, и непроницаемый, как сфинкс, Минмесу.

— Понятно, чародейный господин. А ты, Иштек, что скажешь?

— Нападения не будет. По следам было видно, что они ушли, и они спешат. Зима — время ветров. Беда тому, кого буря застанет в пустыне. Похоже, сегодня мы это поймем и сами. Надо дать команду поводырям ослов замотать морды животным, а солдатам — набрать воды впрок. Я думаю, вот-вот будет буря, но к утру она стихнет, и можно будет отправить гонца. Но лучше — двух-трех опытных солдат. Пустыня есть пустыня. Львы после бури будут в своих логовах, не любят они такую погоду, но одиночке в пустыне все равно опасно. Что до следов бунтовщиков — к утру их не останется, ветер сотрет все, как тряпка рабыни — пыль со стола. Но преследовать презренных надо. Большой отряд бесполезен — наших джамму видно по вздымаемой ими пыли за десять полетов стрелы, и слышно, как они пердят и болтают — за двадцать. Они добрые новобранцы, но еще никакие воины пустыни. Мясо. Смазка для копий. Нужно три-четыре лучших бойца-следопыта, прочесть путь и найти их логово, а там — ударить всей силой и истребить всех!

Лицо обычно спокойного Богомола полыхало ненавистью, и Хори понимал, почему — у него были личные счеты к бунтовщикам. Судя по всему, он полагал, что его удача окончательно исправится, когда он перебьет всех повинных в своей ране и временном помрачении рассудка. Да и раньше Хори и слышал, и видел, что люди, получившие тяжкий удар по голове, иногда бывают неуравновешены и кровожадны. Он спросил у долговязого маджая:

— Хорошо, но как их найти? Ты сам сказал, к утру все следы пропадут!