Невеста эльфийских кровей - Караюз Алина - Страница 17

Достаточно вспомнить, как он схватил ее за руку. Так быстро могут двигаться только змеи. Или как выдернул из-под кровати и поднял в воздух одной рукой, будто нашкодившего котенка.

Как навис над ней, когда швырнул на постель. У него было такое лицо, что она от испуга едва не лишилась сознания.

И в то же время он позаботился о ней. Заступился. Дал ей свой плащ, нашел чистую одежду, не отругал за то, что она использовала всю воду. Хотя она же видела, как он устал! И даже потом, в постели, он лег на край, давая понять, что не претендует на ее невинность.

Она вспомнила, как в страхе смотрела на него, ожидая посягательств. Как тряслась под одеялом, не зная, что делать. Но он только коротко проронил:

— Холодно?

И укрыл сверху плащом.

Был ли это именно тот момент, когда Брент решил не трогать ее? Или решение было принято раньше?

У Ринки были только вопросы и ни одного ответа.

А еще та загадочная татуировка на его спине. Она чувствовала в ней какой-то особый, сакральный смысл, тайное знание, уходящее корнями в глубокую древность. Такую глубокую, что сама мысль о ней вызывала инстинктивный трепет.

Вздохнув, девушка потрясла головой. Хватит, нужно выбросить эти мысли из головы. Лучше подумать, что делать дальше.

Она не знала, сколько сидит здесь уже без движения. Час или больше? Глаза больше не жгло, и девушка решила избавиться от повязки.

Узел оказался достаточно крепким. Брент постарался. Ринке пришлось повозиться, чтобы справиться с ним. Но вот повязка ослабла, и девушка с облегченным вздохом стянула ее с себя.

Перед закрытыми веками тут же вспыхнули разноцветные всполохи.

Ринка опасливо прикрыла глаза рукой.

А стоит ли открывать? Может, не зря Брент надел ей эту повязку?

Но тут же сама себя перебила: если не откроет, то не узнает! И он не говорил, что ее нельзя снимать.

Последний факт стал решающим.

Прикрываясь руками, она осторожно разлепила ресницы.

В глаза ударил ослепительный свет. Такой яркий, что девушка на мгновение задохнулась.

Зажмурившись, она трясущимися руками пошарила по коленям, куда положила повязку. Но не нашла. Видимо, полоска ткани просто упала на пол при неосторожном движении.

Теперь в голове билась единственная мысль: что делать?

Перед внутренним взором возникло лицо Брента. Сурово сжатые губы, хмурый взгляд, пробирающий до нутра…

Такой ведь может и наказать! Недаром же был так недоволен, когда понял, что она не закрыла глаза. Сказал, что теперь им придется остаться в Санторине, пока зрение не вернется, и что такие задержки не входят в его планы.

Страх сковал Ринку. Иррациональный, не поддающийся контролю. Что же она натворила? Снова ослушалась!

Опустившись на колени, она начала ощупывать пол в поисках ленты. Но та как сквозь землю провалилась! Под руки попадался только ворс ковра. В этот раз, видимо, Брент не поскупился на хорошую комнату.

Медленно продвигаясь, девушка обшарила ковер вокруг кресла.

— Вот же глупая! — ругала она себя вполголоса. — Не могла посидеть спокойно! Теперь сама виновата!

Правая рука нащупала стену. Неловко цепляясь, Ринка поднялась с колен. Шагнула вперед, держась одной рукой за стену, а второй шаря в пространстве. Перед закрытыми веками продолжали танцевать цветные круги.

Может, ей удастся найти здесь хоть что-то, чем можно прикрыть глаза?

Так пробираясь по стеночке она несколько раз наткнулась на мебель. Вот за второе кресло запнулась, вот ударилась о спинку дивана, вот неосторожно уронила что-то, стоявшее на пути: большое и хрупкое, рухнувшее на пол с жалобным звоном.

По инерции Ринка сделала еще шаг. Под подошвой заскрипели осколки.

Кажется, она что-то разбила…

Осторожно присев, она ощупала пальцами пол. Наткнулась на россыпь черепков. Гладкие, скользкие с острыми гранями. То ли стекло, то ли очень тонкий фарфор.

— Ай! — один из них впился в мизинец.

Ринка отдернула руку, но поздно.

Привалившись к стене, она инстинктивно засунула палец в рот. Порез пульсировал и саднил, вкус крови отозвался на языке.

И в этот момент в замке скрипнул ключ.

Дверь распахнулась.

— …!!! — в тишине прогремела нецензурная брань.

Ринка вздрогнула, инстинктивно сжимаясь. Захотелось прикрыть голову руками, забиться куда-нибудь в угол…

Не успела.

Воздух разорвал свист вынимаемого меча. Глухой удар, будто что-то упало на пол.

Кто-то шагнул к ней, топча черепки. Она слышала их жалобный хруст. Схватил пострадавшую руку.

И этот кто-то был очень зол.

Ринка вскрикнула. Инстинктивно распахнула глаза и тут же со слезами зажмурилась. Чужие пальцы до хруста сдавили ее запястье.

— Кто? — грозный рык прокатился по нервам. — Кто это сделал?

Брент. Это был всего лишь Брент. Он вернулся.

От облегчения ей хотелось расплакаться, но она только судорожно вздохнула и пропищала:

— Больно…

Железная хватка немного ослабла. Но девушка по-прежнему не могла освободить руку.

— Я спрашиваю, кто ранил тебя? — повторил Брент почти по словам. Внимательным взглядом обшарил номер. Но кроме разбитой вазы не было никаких изменений. — Кто здесь был?

Он старался говорить внятно и медленно, делая остановку после каждого слова. Потому что ярость, вспыхнувшая внутри, захлестывала через край, мешала дышать. И могла спровоцировать оборот.

— Ни… никто… — Ринка попыталась улыбнуться. Но губы не слушались, да и странно было улыбаться в темноту. — Я сама. Прости…

— И повязку ты тоже сама сняла?

Помедлив, она кивнула.

Брент выругался еще раз.

Подобрал полоску ткани, что валялась под креслом, и, сдерживая недовольство, вернул ее на глаза.

— Зачем?

— Я… я хотела проверить…

— Проверила?

Она закусила губу. Как ребенок, которого отчитывают за непослушание.

Но Брент злился не на нее, а на себя.

Оставил девчонку всего-то на пару часов. И на тебе! Вернулся, чтобы найти комнату полуразгромленной, а свою подопечную — сидящей почти у порога в осколках фарфоровой вазы и с окровавленной рукой.

Он не сразу заметил, что девушка держит палец во рту. Но красная полоса до локтя и бурые пятна на подоле бросились в глаза моментально. Вспыхнула мысль: нападение! Она обрушилась на него, пробуждая инстинкты. По телу моментально прошла знакомая вибрация — первый признак готовности принять боевую форму.

Но в славном городе Сантарине это совсем ни к чему. Да и аэр запретил себя раскрывать.

Потому Брент ввалился в номер, выхватив меч и швырнув на пол узел с покупками.

А девчонка всего лишь порезала палец!

Он схватил ее за руку так, что едва не сломал запястье. Бедняжка даже закричала от боли. А теперь на ее бледной коже остались следы его пальцев — темные пятна, на глазах наливающиеся синевой. И тонкая ниточка шрама — напоминание о том, что навечно связало их души.

Глядя на этот шрам, на проступающие поверх него синяки, на тонкую девичью руку, такую беззащитную в его огромной лапище, Брент в который раз почувствовал себя неуклюжим и грубым солдафоном. Нет, он точно не приспособлен для такой деликатной миссии. Почему аэр выбрал его, а не послал одного из воинов-илитиири? За что ему это?

Шумно вздохнув, он отодвинулся, но продолжил держать ее за руку. Порез на подушечке мизинца был небольшой, но глубокий, кожа вокруг него распухла и покраснела. Видимо, девчонка по неосторожности вогнала в палец осколок стекла.

И кровь все еще не свернулась.

Он должен был это предвидеть. Должен был просчитать, что она не станет сидеть на одном месте, пока его нет.

— Давно? — глухо обронил мужчина.

Ринка почувствовала, как он осторожно ощупал ее пострадавший палец, и поморщилась. Ощущения были не из приятных, к тому же ее донимала пульсирующая боль. Но ругаться и наказывать супруг вроде не собирался, а потому она осмелилась уточнить:

— Что — давно?

— Поранилась.

— Эммм… — девушка на секунду задумалась. — Минут десять назад.