Несущий свободу - Поль Игорь Владимирович - Страница 60

Заместитель комиссара нервно потер ладони.

– Пойдемте, жена старика отлично готовит. Опаздывать невежливо.

– То, что вы про миротворцев сказали – это правда?

– К сожалению. У них закрытый мирок, варятся в своем соку.

– Много их?

– Считается, что батальон. На самом деле, роты едва наполовину укомплектованы. Сами знаете – туда, где по-настоящему стреляют, наемников не заманишь даже повышенной страховкой. Вам-то это зачем?

– Ну, я все же с Кембриджа. Думал помощи у них попросить.

– Это вряд ли. Майор Бердон не слишком жалует нашего старика. Помощи от него не дождаться. Раньше хоть окрестности патрулировали да оружие по деревням искали. А после этого ультиматума и вовсе носа не кажут.

Квартиры полицейских оказались в подвале, на месте наспех переоборудованных камер временного содержания. В коридоре пахло свежестью и влагой от развешенного на веревках белья. Неумолчно гудела вентиляция, отовсюду слышались тихие голоса. Парень в форменных брюках, с голым торсом попался им навстречу, смутился, прижался к стене, уступая дорогу. Нервно мял перекинутое через плечо большое полотенце. За прутьями решеток колыхались длинные занавеси.

– Так и живем, – словно извиняясь, сказал заместитель комиссара.

Жена начальника полиции встретила их приветливой улыбкой. Джон ощутил укол зависти – таким уютом повеяло от этой простой молодой женщины, принарядившейся ради поздних гостей. Стены бывшей камеры были задрапированы светлой тканью, отчего голоса звучали немного скомкано. Мебель, сваленная кое-как, теснилась в углу.

– Располагайтесь как дома, сеньоры, – сказал Гебуза. – У нас все по-простому. Познакомьтесь с моей супругой. Изабель, это тот самый лейтенант из Пуданга, у которого друзья в парламенте.

– Вообще-то я с Кембриджа, сеньора.

Карие глаза хозяйки изучали Джона.

– Далеко забрались. Как вам наш город, сеньор лейтенант?

– О, прекрасно. Очень красивый, – вдохновенно солгал Джон.

– Должно быть, сеньоры проголодались. Я сразу подам горячее.

Заместитель комиссара на правах частого гостя разливал спиртное. Начальник полиции откинулся на спинку стула и вытянул ноги, с отеческой улыбкой поглядывая на собравшихся.

– А вы женаты, лейтенант? – спросил он.

– У меня есть невеста. Вот поймаем этого Нуэньеса, и тогда…

– Ну что ж, тогда за дам!

Ром обжег горло, вышиб слезы из глаз. Вокруг восхищенно качали головами. Только сейчас Джон почувствовал, как голоден. От мясных запахов кружилась голова. Свет торшера отбрасывал длинные тени. Тихо шевелились драпировки на стенах. Доносились отрывистые реплики – нахваливали хозяйку. Начальник полиции рассказал анекдот про католический рай. Голоса покачивались – Джон был слабоват на спиртное, а тут еще пустой желудок. Он поспешно отвел взгляд от выреза на груди сеньоры Гебуза. Лерман весело подмигнул ему. Звенели вилки.

– Знаете анекдот про то, как еврей спорил с богом? – пророкотал начальник полиции. – Майор Бердон терпеть не может евреев, вот и рассказывает такие. Нам-то что, мы люди простые, ценим шутку.

– Правда, что миротворцы не хотят с вами взаимодействовать? – спросил Джон. То, что его соотечественники не выполняют свои обязанности, наполняло его негодованием. Казалось, он имеет к этому отношение, несет ответственность, ведь он тоже с Кембриджа, как и большинство наемников, а их офицеры в большинстве своем – ветераны действующей армии.

На него посмотрели укоризненно, разговор шел не о делах, война была забыта.

– Майор Бердон? Да он просто не может смириться, что ему надо работать бок о бок с таким как я, – и начальник полиции широко улыбнулся, демонстрируя великолепные зубы. Его упитанная черная физиономия лоснилась. – Там, откуда мы с ним приехали, демократия и полное равенство, с этим никто не спорит. Но только такие, как он, командуют дивизиями или получают выгодные контракты, а такие, как я, не поднимаются выше лейтенантов. Вот потому я и здесь. Здесь люди смотрят на вещи проще. Конечно, я не имел в виду лично вас, лейтенант. Ничего личного. Вы славный юноша. Выпьем за метрополию.

Ром согревал, распространял вокруг волны тепла. Джон попробовал растянуть губы в улыбке. Больше всего он боялся выглядеть глупо, ударить в грязь лицом. А сейчас он был в таком состоянии, что и до кровати самому не дойти.

– Я не расист, сеньор к-комиссар, – произнес он чужим голосом. Язык отказывался подчиняться. – Потому я и здесь. Чтобы навести порядок. Хоть у моих ребят спросите.

– Точно. Свой парень, – подтвердил Кабот, лихо опрокидывая в себя очередной стаканчик.

Джон думал о Ханне. Нежность переполняла его. Когда-нибудь у них тоже будет такой вот уютный уголок, где можно согреть ноги после бесконечного беганья по сырым закоулкам. Голос заместителя комиссара доносился издалека, был неразличим на фоне треска поленьев в выдуманном камине. В камине их с Ханной дома.

– А у вас есть противогазы? – спросил заместитель комиссара. – Партизаны часто обстреливают город. Газовые и кислотные снаряды не редкость.

– Тех, кто на улице без противогаза после сигнала тревоги, мои ребята задерживают, – похвастал начальник полиции. Его китель был расстегнут, внушительный животик выпирал наружу. – Сколько людей спасли – не сосчитать. А вы – майор Бердон. Да они без приказа ответить на огонь боятся. Не то что мы.

– Здорово у вас тут все налажено, сеньор, – пьяно улыбаясь, признался Кабот.

Джон не утерпел, набрал знакомый номер. Захотелось услышать ее хрипловатое «слушаю».

– Абонент выключен, – ответил синтетический голос.

– Думаю, нет причин волноваться из-за ультиматума – бомбить город боши не станут, – доверительно понизив голос, сказал начальник полиции, – здесь неподалеку контора «Саворского Алюминия». Знающие люди утверждают, что «Маннес» имеет к ним отношение. Не будут же они уничтожать собственное имущество?

Джон представил, как она спит в своем неуютном гостиничном номере: уютно свернувшись калачиком, из-под сбившегося одеяла видна коленка, щека на ладони, на губах улыбка, отсветы рекламы раскрашивают лоб. Завтра все решится, подумал он. Завтра мы возьмем этого Нуэньеса. Если он здесь, у него не осталось ни единой лазейки. Теперь это вопрос времени.

Он улыбнулся своим мыслям. Сеньора Гебуза ответила на его улыбку. У нее был такой понимающий взгляд. Здесь, в Управлении полиции провинциального городка, она видела много мальчиков, мечтавших изменить мир и победить зло.

58

Ветер пенил озеро бурунами, некрасивыми, мелкими и оттого злыми, совершенно не похожими на благородные морские волны. Ночь принесла с собой дождь: тяжелые капли в пыль разбивались о тротуары. Здесь, в городе, дождь производил иное впечатление, не такое, как в джунглях. Здесь он был помехой, тщетно пытался исправить то, что нагородили люди, размывал фундаменты, уносил и хоронил в укромных местах мусор.

Подняв воротник, Хенрик шел по городу в поисках укрытия. Вода стекала по лицу, он слизывал с губ терпкие капли. Он чувствовал, как близка цель; как никогда боялся сделать ошибку: нарваться на патруль или дать услышать себя модулям наблюдения, во множестве рыскавшим по укромным углам. Приходилось все время двигаться, переходить с места на место, прислушиваться к слабым сигналам поисковых радаров и далеким звукам двигателей, напряженно вглядываться в пелену дождя. В движении было его спасение. Но свинцовая усталость постепенно брала свое, память выкидывала странные фокусы, то и дело он ловил себя на мыслях о женщине, которую должен был убить этим утром.

Дождь барабанил по крышам машин. Потрясающие вещи она говорила. «Должно быть, она любит вас». Хенрик гадал: поняла ли она, что он собирался сделать? Ее попытка бежать выглядела такой наивной, она была точно котенок, прячущийся в спасительную темноту под шкафом. Он не отметил никакого усиления активности полиции, ничего необычного, и это еще больше выводило его из равновесия: он не мог признаться себе, что она его не выдала. Ее поведение искажало привычное представление о мире, было против правил. Он был зол на себя, потому что понимал: она поверила ему, приняла его сторону, и сделала это не из страха. А он пытался ее убить. Он поступал, как трус.