Несущий свободу - Поль Игорь Владимирович - Страница 63

– Ах, да, у вас же дело, – тон Гебузы был далек от учтивости. – Прошу поскорее.

Капитан поднялся и расправил плечи. Тихонько скрипнули ремни амуниции. Джону показалось, он слышит, как шумит жидкость в шлангах усилителей.

– Дело в том, сэр, что у меня приказ о задержании лейтенанта Лонгсдейла. Я должен препроводить его к майору Бердону для проведения предварительного дознания.

Гебуза поиграл желваками.

– Ого! Арест полицейского прямо в Управлении? В моем Управлении?

– Вот ордер, сэр. Лейтенант военной полиции Лонгсдейл разыскивается за дезертирство. Приказ поступил вчера вечером.

– Какое еще дезертирство?! – взорвался Гебуза. – Мне звонили из парламента Республики, это дело на контроле у высших инстанций! Я не собираюсь рисковать карьерой ради выходок вашего начальника! Вы отказываетесь содействовать нам в обеспечении порядка. Теперь вы напрямую вмешиваетесь в деятельность полиции. Это переходит всякие границы! В городе орудует убийца!

Джон решил, что ему пора вмешаться.

– О каком приказе вы толкуете, капитан? Я веду расследование.

– Знать не знаю ни про какие расследования. Полномочия военной полиции прекращены. Извините, комиссар, сэр – это дело военных, а мы действуем согласно контракту с командованием экспедиционного корпуса и в настоящий момент являемся полноправной военной организацией. Сдайте оружие, лейтенант.

Гебуза со значением посмотрел на своего заместителя.

– Так я пойду, сеньор комиссар? – спросил тот.

– Конечно. И не забудьте про этого…

– Мбангу?

– Вот-вот. И еще про этих… из группы лейтенанта. Подключите их к делу.

Заместитель комиссара кивнул.

– Я жду, Лонгсдейл, – произнес Хардинг.

Бессмысленность приказа выбила Джона из колеи. Он не любил бросать дело на полдороге. Не желал, чтобы его считали необязательным. Был уверен, что действует во благо людей, пускай и запрещенными методами. Они прекрасно оправдывали себя, доказывали свою эффективность, а значит – имели право на существование. И вот теперь, когда это дело окончательно переросло в личное, организация, частью которой он до сих пор себя ощущал, грубо вмешивалась в его жизнь, подминала его под себя. Организованность, порядок и дисциплина, к которым он всегда стремился, теперь работали против него. Против Ханны. Против его желания стать счастливым. Против справедливости, в конце концов. Он почувствовал себя униженным. Унижение разжигало в нем холодное бешенство, тем более сильное, чем отчетливее он понимал масштабы того, что ему противостоит.

– Я намерен довести расследование до конца, – сказал он. Руки он сжал в кулаки и спрятал за спину.

– В приказе сказано – вы дезертировали и подлежите аресту.

– Мне плевать, что сказано в вашем приказе. Я на государственной службе и не подчиняюсь контрактникам. И у меня похитили невесту. Если нужно, я дезертирую еще трижды.

– Я препровожу вас силой.

– Ну что ж, попробуйте.

Капитан сузил глаза.

– Здесь вам не полицейская вольница, лейтенант. Может, в вашей военной полиции такие фортели в пределах нормы, но у нас в «Черной воде» мы привыкли выполнять приказы.

Ответить ему Джон не успел: дверь с треском распахнулась. Солдаты с опущенными лицевыми пластинами ворвались в кабинет с винтовками наперевес. Индикаторы готовности у магазинов светились зеленым. Ствол больно уперся в ребра. Короткое гудение – и рука в бронеперчатке с треском рванула кобуру прямо через одежду. Ремни лопнули, точно были сделаны из бумаги. Клок куртки остался в кулаке солдата.

– Я надеялся на ваше благоразумие, лейтенант, – сказал капитан Хардинг. Выражение его лица свидетельствовало об обратном: о вечном презрении строевого офицера к разного рода шпакам, нацепивших погоны по недоразумению.

– И поэтому прихватили с собой конвой?

– Нам разрешено стрелять на поражение, – предупредил Хардинг. – Вперед.

Джон беспомощно посмотрел на начальника полиции.

– Ничего не могу поделать, лейтенант, – сказал Гебуза. – Наемники не в моей компетенции, у них мандат от военных властей. Знал бы, что они задумали, – распорядился бы не пускать их в здание. Сукины дети.

Потерявший терпение солдат легонько подтолкнул Джона. Видимо, он был не таким уж опытным: не рассчитал усилия, и от удара перчаткой Джона отбросило к стене. Бронестекло шлема было непроницаемо; солдат уже ничем не напоминал человека – равнодушная машина-убийца, вроде тех, что охраняют город по периметру.

– Попробуй еще раз, щенок, – в ярости прошипел Джон.

– Лейтенант, не усугубляйте своего положения.

– Сэр, наблюдаю перемещение вооруженных людей, – доложил солдат.

– Это Управление полиции, Драм. Тут у всех оружие, – снисходительно ответил Хардинг.

– Подсистема прогноза определяет их как потенциально опасных. Уровень агрессии…

– Драм!

– Здесь, сэр!

– Заткнись.

– Так точно, сэр.

– Следи за арестованным, и только. Вперед.

Коридор стал как-то подозрительно многолюден. Шаги бронированных истуканов сотрясали пол, сотрудники Управления прижимались к стенам и с удивлением смотрели вслед процессии. Капитан Хардинг шел впереди, не считая нужным сбавлять шаг и уступать дорогу; он свысока поглядывал на окружающих, должно быть, вообразив себя чем-то вроде танка. Из раскрытого шлема доносился шепот системы связи:

– Сэр, этажом ниже группа предположительно из пяти человек. Все вооружены.

– Я же сказал – это полиция. Их пугачи на тебе даже царапины не оставят.

Головная боль переместилась от висков к глазам, свет плафонов причинял боль. Происходящее казалось Джону сценкой из фильма. Или нет – скорее, из любительского спектакля, настолько неестественно вели себя актеры. И в первую очередь – он сам. Его Ханна в заложниках, а он думает лишь о том, какой мстительной сволочью оказался Уисли.

– Сэр, подсистема прогноза отмечает увеличение уровня агрессии.

– Естественно. За что им нас любить, – усмехнулся Хардинг. – Эй, дорогу!

Коротышка с кружкой в руке шарахнулся в сторону, расплескав кофе.

– Что происходит, а, парни? – растерянно поинтересовался он.

– Операция под юрисдикцией военных властей, – бросил ему Хардинг.

Джон был готов поклясться – оружие материализовалось прямо из воздуха: коротышка сунул в лицо капитану ствол пистолета.

Все вокруг замерло. Солдаты вскинули винтовки.

– Даже не дыши, здоровяк, – посоветовал коротышка – капрал Хусто. Его голова едва доставала Хардингу до плеча. – Скажи своим, чтобы опустили пушки.

По лестнице с топотом поднимались вооруженные люди. Впереди с дробовиком наперевес шествовал Кубриа. Двери одного из кабинетов распахнулись. Оттуда тоже торчали стволы.

– Эта штука, ребята, – спокойно сказал Лерман, показывая устрашающего вида карабин, – совсем не то, что у вас. Никакого интеллекта. Кусок железа, ей-богу. Но зато прошибает машину навылет. С двухсот шагов. Сколько поставите на то, что ваша скорлупа выдержит?

– Вы… нарушаете… закон… – едва шевеля губами, произнес Хардинг.

Начальник полиции вышел из кабинета и сокрушенно покачал головой:

– Только перестрелки мне тут не хватало. Вы вот что, ребята, сдайте-ка оружие.

Солдаты колебались. Напряжение достигло пика: казалось, жужжания мухи было достаточно, чтобы у кого-нибудь не выдержали нервы. Джон скосил глаза, прикидывая, куда упасть, чтобы уйти с линии огня.

– У нас в Управлении сейчас человек пятьдесят, не меньше. И все как один подтвердят: неизвестные, замаскировавшись под контрактных военных Альянса, проникли в здание и открыли ничем не спровоцированную стрельбу, – продолжил начальник полиции. – Знаете, как у нас относятся к террористам?

Кабот и Гомес вышли вперед и забрали у солдат винтовки.

– Прикажите вашим людям освободить нас, комиссар, – с ненавистью процедил Хардинг.

– Моим людям? – удивился Гебуза. – Каким таким людям? Это все ребята из группы лейтенанта Лонгсдейла. Они мне не подчиняются.