Бар «Безнадега» (СИ) - Вольная Мира - Страница 2

Девчонка из Задрищинска что-то кричит.

Еще одно небольшое усилие, и мужик выскальзывает наконец из тела. Удивленно озирается.

- Я…

- Грохнули тебя, дружок, - пожимаю плечами. – Свет видишь?

- Нет. – он продолжает озираться по сторонам, во взгляде непонимание, недоумение. Слова произносит медленно и неуверенно, даже это короткое «нет», он превратил в «не-е-е-е-е-е-т». Ну, а мне особенно некогда с ним рассусоливать. Я вообще не люблю свеже-почивших, хотя давно почивших и живых я тоже не особенно люблю.

- Окей, а тьму? Может, кто-то тебя зовет?

Мужик собирается что-то ответить, но не успевает. Точнее я не успеваю услышать его ответ, потому что настырная девка вцепляется в меня со всей силы и отталкивает. И более того, у нее получается меня оттолкнуть.

Вот же ж…

Я остаюсь стоять на ногах, не смотря на все ее усилия, пошатнулась скорее от удивления, чем действительно из-за этого дурацкого толчка, разворачиваюсь, нахожу взглядом зареванную проститутку и бью.

- Спать.

Она валится на пол из-за силы удара, с ноги слетает туфля, немного задирается платье, но отрубается совсем не из-за него. Я собиратель – усыпить могу любого. Ладно, почти любого. И силу применять для этого совершенно необязательно. Но как удержаться, когда девка явно нарывается?

Вообще, ей откровенно не повезло, с ее работой такие способности… Видеть мертвых – маленькое удовольствие, видеть иных за работой – еще хуже.

Так, где там мой любитель страсти за деньги?

Я хрустнула шей, повернулась и…

- Сука… - протянула, не обнаружив мужика. Только его труп. Достала мобильник, открыла список.

Дважды сука… Имя все еще висело в листе, а значит… значит мудак сбежал.

Твою ж мать… Поздравляю, Эли, ты – гребаный косяк.

Глупая была затея, но я все же подошла к окну и выглянула наружу. Само собой, на улице никого не оказалось.

Я разочарованно отвернулась. Придурок мог быть где угодно. Еще раз оглядела помещение, но кроме трупа со спущенными штанами и с расхреначеной черепушкой и девки, забрызганной кровью и мозгами никого не увидела.

Само собой.

Только мозги. Мозги похожи на губку, мозги после выстрела напоминают плохо сваренную овсянку.

Я закрыла глаза, сосредоточилась, а через секунду оказалась за стойкой бара в «Безнадеге». Вэл тут же нарисовался напротив, сверкая улыбкой во все тридцать два и лысой башкой.

- Эли, сладк…

- Сегодня обойдемся без этого, - оборвала парня. – Текилу, телефон и контакты Шелкопряда.

- Эли… - лицо Вэла вытянулось, выражение стало дебильно-испуганным. - Он же…

- Мне насрать, - снова оборвала бармена. – И дважды я повторять не буду. Текилу, телефон и его контакты.

Вэл остался стоять на месте, будто корни решил пустить, все еще таращась на меня.

- Я считаю до трех, - постучала пальцами по столу. – Не заставляй меня, заставлять тебя. Один, - парня сдуло ветром, а через несколько минут передо мной стояли стопка текилы, телефон и заветные цифры. Я приподняла бровь.

Вэл вздохнул, но тут же исправился, выставляя на стойку бутылку, еще через несколько секунд там же оказались лайм и соль.

Как там? Лизнуть, глотнуть, соснуть?

Короткий смешок сорвался с губ после того, как удалось продышаться. С соснуть у той шлюхи явно дальше будут проблемы. Представляю, что она расскажет ментам, если, конечно, у нее хватит тупости их вызвать.

Я отбросила от себя дольку лайма, взяла в руки телефон.

О Шелкопряде я знала достаточно, чтобы понимать, что он именно тот из искателей, кто мне нужен. Берет дорого, заказы выполняет безоговорочно.

- Да, - раздалось в трубке после пятого гудка.

Голос мне понравился хороший голос – низкий, ровный, уверенный.

- Есть дело. Цена вопроса не имеет значения, где и когда встретимся? – спросила, наливая себе еще одну стопку.

- Твой голос мне незнаком, - отозвался мужик.

- Мне твой тоже, но что это меняет?

Лизнуть, глотнуть, соснуть.

- Через два часа в сквере на Пролетарской раз уж ты звонишь из «Безнадеги».

- Отлично. Я – собиратель, - улыбнулась и повесила трубку.

Он найдет меня, он узнает меня. Собиратели светятся, так по крайней мере, мне говорили. Я кладу телефон на стойку, наливаю еще стопку текилы, оглядывая бар. «Безнадега» - странное место, бар для иных. Вечно прокуренный, засранный и ободранный, такой же обшарпанный и убогий, как и его посетители. В подвале старой хрущевки в центре, открыт двадцать четыре на семь и готов предоставить клиентам любые услуги: здесь есть девочки, которые просто флиртуют, есть шлюхи, которые могут дать не только тело, но и позволить выкачать немного энергии, можно найти выпивку на любой вкус, просрать что-то действительно ценное за карточным или бильярдным столом, душу, например, Вэл из-под полы приторговывает халявной силой, бережно собранной им по крупицам, а официантки подадут печень средней прожарки и совсем не говяжью. Правда, даже тут – это эксклюзив, для ценителей, так сказать. Хотите чистой ненависти? Пятерка и двести сверху за старания. Похоть – трешка. Гордыня – двушка. А еще тут заключаются сделки. Всех со всеми. Этот бар, как посредник между иными всех мастей и статусов, как хитрожопый, пронырливый адвокатишка.

Отличное место, душевная компания. Это «Безнадега», и она сожрет тебя с потрохами, если зазеваешься.

Я улыбаюсь и наливаю себе еще одну стопку.

Хорошее место, как раз для меня.

Через два часа я, все еще сжимая в руках бутылку текилы, стою в том самом сквере, мир великолепно расфокусировался и редкие прохожие бесят не так сильно, как могли бы. Ну не счастье ли?

Даже лысые кроны деревьев качаются со мной в такт.

«Мой удивительный сон,

В котором осень нам танцует вальс-бостон.»

- Это ты хотела встретиться? – доносится негромкое из-за спины, отрывая от попыток вспомнить остальные слова.

- А ты видишь тут еще одного собирателя? – еле выговариваю заплетающимся языком…

Петь мысленно было гораздо проще.

…поворачиваясь к обладателю голоса. Но моя попытка обернуться проваливается с треском. На плечи опускаются руки, удерживая на месте, по позвоночнику отчего-то бежит холодок.

Холодок? Да ладно?

- Ты пьяна.

- И?

- И я не имею, - звучит над самым ухом, - дел с пьяными соб…

Он вдруг обрывает себя на полуслове и молчит. Ничего не делает, не шевелится, не пытается ко мне еще как-то прикоснуться, не двигается, его руки на моих плечах как застывший бетон, не усиливают, но и не ослабляют напор.

- Ты там перезагружаешься что ли? – не выдерживаю я и пытаюсь обернуться. Все еще стараясь осознать, что именно чувствую. Чувствую ли? Возможно холодок – просто осенний ветер.

- Замри, - говорит искатель все так же ровно, удерживая меня на месте.

И я остаюсь стоять. Ну мало ли у кого какие причуды. Вот только…

Я откручиваю пробку, подношу к губам бутылку. Неделя была удивительно отвратительной и сбежавший труп достал окончательно. Напиться хочется вусмерть еще со среды, чтоб до зеленых чертей.

«Мой удивительный сон,

В котором осень нам танцует вальс-бостон.»

Руки исчезают с моих плеч пока я делаю большой глоток, слышится какое-то движение, а потом все тот же голос говорит, что можно повернуться.

Я пожимаю плечами и оборачиваюсь.

Он стоит напротив, высокий и широкоплечий в сером пальто с поднятым воротником, темные волосы ерошит ветер, в руках у него ничего нет. Это все, что я вижу, лицо почему-то разглядеть не могу, наверное, слишком пьяна. Но все равно продолжаю смотреть. Потому что мне нравится на него смотреть, по какой-то совершенно непонятной причине. Это как… капающий кран. У меня бывает… Бывают моменты зависания. Мне почему-то нравится смотреть на капающий кран, на то, как срываются капли в слив. Звук бесит, но… взгляд оторвать невозможно. Или как капли дождя на оконном стекле, или как потемневшее от старости дерево, как витражи в Сент-Шапеле. Ненавижу Париж, а Сент-Шапель люблю.