Морозко. Сказка для взрослых (СИ) - Ковалевская Алиса - Страница 4

Тело болело, а на глаза снова и снова наворачивались слёзы. Это неправда — кошмар, — повторяла я себе, зажмуривалась, но, конечно же, всё было бессмысленно. Из дома всё так же раздавалась музыка. Я натянула рукава кофты, открыла бардачок. Мой мобильный, так же, как и сумочка с деньгами и документами, остался в машине. На что я могла рассчитывать? На везение? Смешно… Какое везение?! Жалкая неудачница. Прошло несколько минут, и в машине стало холодно.

Мой похититель не появлялся, хотя всё это время я дрожала, боясь, что вот-вот увижу толпу нетрезвых мужиков. Забыл про меня? Вряд ли… А если так… С каждой секундой в салоне становилось всё холоднее. На улице был мороз, и салон остывал быстро. Хотелось ткнуть в кнопки терморегулятора, но умом я понимала — какой в этом смысл? Взяв зажигалку, я чиркнула колёсиком. Вспыхнувший огонёк на миг осветил салон и тут же исчез. Тепла оказалось столь мало, что походило оно скорее на насмешку. Замерзнуть тут до смерти? Неплохой вариант. С учётом того, что уже случилось, возможно, лучший.

Сжав воротник жилетки, я вновь посмотрела в окно. А что если попробовать выбраться? Компания, судя по всему, занята… Вряд ли кто услышит звук разбившегося стекла. Сигнализация… Может, мне повезёт, и я успею удрать. Вряд ли станет хоть немного хуже…

Глава 5. Ася

Ася

Честно говоря, я уже ничего не ждала. К тому моменту, как Вячеслав вернулся, я замёрзла настолько, что всерьёз стала задумываться о том, что ещё немного и отключусь. Странное состояние — озноб и сонливость. На лобовое стекло медленно-медленно стали падать снежинки, и вскоре оно сплошь покрылось слоем снега. Вот такая вот темница. Или склеп. Все мои попытки разбить стекло закончились ничем. Должно быть, комично я выглядела, тщетно пытаясь справиться с лобовым, долбя каблуком от Дольче и габбана. От отчаянья на глаза наворачивались злые слёзы, и чем отчётливее я понимала тщетность своих попыток, тем яростнее меня охватывало желание добиться результата. Но всё оказалось бесполезно. Вместо того, чтобы разбить стекло, я расшатала каблук и, бросив сапоги на резиновый коврик, забралась на сиденье с ногами в надежде, что так мне станет хоть немного теплее. Замёрзнуть насмерть… Мучительная, должно быть, смерть. Что будет с моими девочками? При мыслях о том, что Павел будет воспитывать их один, по коже у меня бежали мурашки. И холод тут был ни при чём. Нет, он никогда не издевался над детьми так, как надо мной, но… Надо мной он тоже поначалу не издевался. И если у старшей — Нади, характер бойкий, Алёнка — сущий ангел. Стеснительная, скромная, послушная… Даже не знаю, кому из них хуже придётся. Нет, нельзя о таком думать. Я обязана выбраться из всего этого! Ради них обязана.

Мысли поглотили меня настолько, что я даже не заметила, как мой похититель подошёл к машине. Опомнилась только, когда он, открыв переднюю дверцу со стороны водителя, водрузился за руль. Вместе с ним в салон ворвался поток свежего воздуха — ещё более холодного, чем тут, внутри. Я поёжилась и сильнее сцепила руки, пытаясь затолкнуть пальцы под рукав платья. В руках у Вячеслава была большая бутылка с чем-то очевидно крепким. Текила или водка — не знаю. Я в жизни ничего крепче вина не пила. А Паша так и вовсе не разрешал — бокал сладкого игристого, не больше. И не важно — праздник ли или встреча с какими-то его партнёрами. Как-то я позволила себе два… Вспоминать об этом не хотелось даже сейчас, спустя три года. На память мне остался маленький шрам на правом плече. Совершенно незаметный окружающим и отчётливое напоминание мне самой.

— Какая-то ты синюшная, — усмехнулся Слава и, недолго думая, сунул мне бутылку. В другой руке он держал открытую банку с маринованными огурцами.

Я не спорила — сделала глоток прямо из горлышка. Рот обожгло огнём, пищевод скрутило. Я закашлялась, шумно втянула носом воздух.

— Держи, — он протянул мне кривой огурец.

Я посмотрела на этот огурец сквозь выступившие на глаза слёзы, ещё раз вдохнула и нерешительно взяла. Огурец был холодным, но дышать стало легче. Внутри стало тепло. Подумав, я снова поднесла горлышко ко рту, но на этот раз глотнула осторожно. Возможно, если я напьюсь, будет не так страшно.

Вячеслав тем временем завёл мотор и включил дворники. Судя по тому, как заплетался его язык, на грудь принял он внушительно, но меня это слабо волновало. Может быть, я всё же сумею от него сбежать? А что если попробовать напоить его ещё сильнее? Сделав ещё один глоток, я посмотрела на него. Татуировка на шее, крупные руки с красивыми пальцами… Да, пальцы у него действительно красивые, а ладони… чисто мужские ладони, грубые. Я вспомнила, как он касался меня, трогал и поспешила отвернуться. Взяла из поставленной Вячеславом на приборную панель банки ещё один огурец и хлебнула водки. Нет, напоить его у меня не получится. Такие делают только то, что сами считают нужным делать и никогда не теряют голову. Так что остаётся одной — напиться самой. Учитывая, что сегодня я только завтракала, а водку и нюхать-то никогда не нюхала, это будет, наверное, задачей несложной.

Глава 6. Слава

Слава

Я смотрел на неё: красивая. Волосы длинные, какого-то невъебенного цвета. То ли золотистые, то ли пепельные… Да чёрт бы побрал её, суку! Губы её кривились в какой-то презрительной гримаске, и от этого мне ещё больше хотелось скрутить её. Сжать, смять, вывернуть наизнанку… На кой только всевышний их создал?! Что там адамово яблоко — сам придумал, потом сам же из рая погнал. Как будто заранее не знал, что всё так и будет! Чёртовы суки… Снег валил на лобовое стекло плотной завесью, и я врубил дворники. Снова искоса глянул на сидящую рядом суку. Водку хлещет прямо из горла, огурцы жрёт, а по щекам слёзы. И вид, как у заправской блядищи. На кой я её вообще подобрал?! Оставалась бы на той дороге, а нет… Как увидел, что-то переклинило. Волосы, не то светлые, не то серебряные, отражающие едва уловимый свет фар, лицо — бледное, глаза… Как она очутилась со мной в машине — уже и не помнил. А потом трахнул… Ну и чёрт с ней!

— Что ты ревёшь? — спрашиваю, заметив, что по щекам её бегут слёзы.

Ещё одна драматическая актриса, мать её! Как же они меня достали. И не сказать, чтобы Ксюху так любил, но… Красивая была, стерва! То есть не была… Есть, конечно же! Хотя… Прикончил бы. Стоило бы, наверное. Заслужила. Я вспомнил минувший вечер, гостиную, залитую светом огня из камина и её: как всегда, обворожительную. Она стояла, держа в руках бокал с красным сухим и смотрела на меня так, будто я не стою и одной буквы из сказанных ею слов. Даже не помнил, с чего всё началось. Она говорила что-то про будущее, про мои постоянные заморочки… Сука! Да что ей не хватало?! Хотелось двинуть ей, хорошенько врезать по её личику, а потом впиться поцелуем в пухлые губы — накаченные, конечно, но и чёрт с ней. Сука! Красивая сука, знающая, что ничего я ей не сделаю. Изящно тряхнув короткими волосами, она мерила меня презрительным взглядом и презрительно сказала:

— Я замуж хочу, Слава. Мне надоело вот так, по твоему желанию трахаться с тобой. Решай.

Я словно с цепи сорвался. Замуж?! Она замуж хочет?! Эта блядь?! Посмотрел на неё, усмехнулся. Но она продолжать не собиралась. Держа бокал в длинных, наманикюренных пальцах, отпила вино и, глядя мне в глаза, проговорила:

— Я выбрала тебя. Но могу выбрать и другого. Решай сам.

И я решил. Свалил в ночь, в зимнюю метель. Сука… Мать бы её побрал! Ксюха всегда была требовательной — с самого начала. Только лучшее — цацки, тачки, пляжи… Да разве я отказывал? Красивым бабам — красивая упаковка. А эта — красивая… Красивая и умная. Да только кольцо — оно же не для блядей. Сука! Посмотрел на точно такую же, сидящую рядом. Всё так же ревёт. И огурец жрёт. Ещё одна падла! Полупустая бутылка зажата меж голых коленок… Выдернул, глотнул как следует. Горло обожгло, в груди погорячело. А эта сидит, огурец жрёт… Я глянул на неё и, не выдержав, спросил: