Школа прошлой жизни (СИ) - Брэйн Даниэль - Страница 28

Госпожа Джонсон занималась Джонни. Ему совсем оторвали ногу, а Филу сейчас было не до починки, ей пришлось возиться самой.

— Стефани, детка, — кивнула мне госпожа Джонсон. — Из какого места у них растут руки? Они ведь будут лечить людей!

— Вы обещали рассказать про эмпуса, — я облизнула губы. Мне хотелось пить и еще — согреться. Но меня трясло не от холода, я терпела. — Вы знаете что-то о нем?

Госпожа Джонсон вздохнула. Оставила Джонни, выпрямилась, окинула его оценивающим взглядом, потом покачала головой, прошла за парту и села. Мне ничего не оставалось, как сесть рядом.

— Эмпус, — начала госпожа Джонсон. — Этим призраком пугали меня, когда я была ребенком. Им всегда пугали юных девиц, чтобы они не шастали по ночам. Тогда здесь был монастырь, а знаешь, монахини суеверны, — она засмеялась. — Да, детка, ты думаешь, что они полагаются на волю Сущих, а они шугаются белой кошки и ничего не начинают в четверг. Ты спрашивала про книгу, так вот, ее привезла в монастырь Почтенная Алоиза Уайт, редкая же была стерва, да простят меня Сущие за несмелый язык, потому как следует выразиться покрепче. Все шепталась с нашей травницей, две старые сплетницы, перемыли кости всем, грозили девочкам этим эмпусом, а я потом варила снадобья от недержания, ладно бы малышки, но и взрослые… а, — она махнула рукой, — то дело давнее. Ну и чтобы придать вес словам, тыкали девочек в книгу.

— Но ведь это легенда? — с надеждой спросила я. — Такая же, как кошка или четверг?

Мне казалось, что правду она мне не скажет. Да и знает ли она эту правду сама? Я считаю ее мудрой, но что если ее мудрость в том, чтобы дать злу убивать, но не мучить нас ожиданием смерти?

Госпожа Джонсон наклонилась и погладила меня по руке. Мне этого не хватило. Я набрала в грудь воздуха, но не смогла вымолвить ни слова, слезы снова покатились из глаз. Я утерла их, взглянула на госпожу Джонсон как сквозь пелену.

— Отчего умер Арчи?

— Я не знаю, детка, — и госпожа Джонсон опять коснулась моей руки. — Рана на его голове не опасна. Да, кровь текла, но только кожа рассажена…

Как ни был затуманен мой взгляд, но я заметила, что она нахмурилась. Ненадолго, всего на миг, но ей что-то не нравилось.

— Стефани, детка, мне тоже жаль Арчи. Но ничего не поделаешь.

— Вы приказали протопить Школу, — привела я последний аргумент. — Вы сами сказали, что эмпус никогда не войдет туда, где тепло.

А разве ему надо входить? Госпожа Коул едва не погибла в теплицах. Арчи умер в Школе. А Криспин — в конюшне.

— Как он убивает?

— Стефани! — Госпожа Джонсон повысила голос — это был плохой знак. — Ты навыдумывала себе! Вот этого я и боялась! И слава Сущим, вот она, высшая воля, что эта проклятая книга пропала! Я опасалась, что она у кого-то из девочек и мне опять придется варить это снадобье, а простыни сушить над открытым огнем! — Она внезапно смягчилась, даже улыбнулась мне виновато. — Детка, детка… если найдешь эту книгу, брось тут же в камин. Я монахиня, ты ученый. Кого из нас учили верить в стариковские байки?

Я вышла от нее, немного успокоенная. А потом завертелся мой день, и страхи ушли под грузом забот. Фил торопился с могилой, чтобы успеть дотемна, времени оставалось мало, но Арчи провожали мы все, кроме студенток, и госпожа Джонсон пропела красивый старинный псалом.

Лэнгли тоже пришел и был мрачен. Я поймала его переглядки с Нэн — короткие, почти незаметные, и не придала им никакого значения.

Студентки разошлись по комнатам рано, я закончила дела и маялась. Спать не хотелось, точнее, Нэн не было, и я знала, что я одна не усну. Кто следующий, билась мысль, и можно ли что-нибудь сделать? Как предупредить? И кого?

Если бы была госпожа Рэндалл, я могла бы ее попросить о помощи.

Кармическая диагностика учитывает прошлые жизни и их влияние на жизнь нынешнюю. Это магия, Лэнгли был прав, я вряд ли справлюсь с этим самостоятельно. Все дело ведь в концентрации, но с этим я могу обратиться к Нэн, а руны и астрология все же система. Я не разбиралась ни в рунах, ни в астрологии, но были учебники, в классе кармической диагностики они должны обязательно быть…

Лекарницы применяли кармическую диагностику в акушерском деле. Врачи прибегали к ней при более серьезном лечении. То, что я знала, примерно было так: если ты обагрил руки кровью в жизни прошлой, будь ты мужчиной или же женщиной, в этой жизни, возможно, тебя ждет кровотечение в родах, возможно, смертельное. При диагностике лекарница могла быть готова к этому, но как правило у нее времени не было узнать все о роженице. А у меня время было… немного, но я обязана была попытаться.

Учебники у госпожи Рэндалл нашлись. Судя по их количеству, после того, как она покинула Школу, девочки просто побросали их в классе. Там же были и книги по астрологии и рунам.

Как это связано? Справлюсь ли я без магии и с кого мне начать?

С госпожи Коул, решила я. Она, наверное, первая. Эмпус не оставит ее в покое…

«Сущие, нет, только не снова эмпус!»

Я припомнила дату ее рождения. Тридцатое число, а месяц неважен, главное год и когда была до ее появления на свет полная луна. Карты имелись в книге, я нашла дату, отлично, она родилась в день Вола, но что дальше? Что в жизни у тех, кто рожден в день Вола?

Усердие и тяжкий труд, прочитала я. Это правда, у госпожи Коул не самая легкая жизнь. «И Вол дойдет до цели». А кто враги у Вола? К сожалению, об этом учебник мне ничего не сказал, отослал меня к рунам. И схемы о прошлых жизнях этого дня тоже были испещрены мелкими непонятными знаками, и я разбирала их, пока не начали гореть и слезиться глаза.

И все, что я смогла выяснить, — что Вол — знак упорный. И редко когда люди этого дня портят себе карму, потому что упорство — редкий и значимый дар Сущих, он не дается кому ни попадя, он сам по себе награда. Мне бы его, рассеянно подумала я, тогда я не ушла бы отсюда, не узнав все до конца. Но это был мой предел, дальше уже начиналась магия, я держала в руке раскрытый учебник по высшей кармической диагностике — наверное, тот, по которому училась сама госпожа Рэндалл, и понимала, что мне в нем не понять ничего. Да и как было мне применить концентрацию? Я не умела. Мне нужна была Нэн.

Я, решив, что никто этих учебников все равно в ближайшее время не хватится, собрала их, закрыла дверь класса и пошла к себе в комнату. Школа спала, но в комнате не было Нэн.

«Значит, так», — я несколько растерялась. Нэн казалась мне более строгой, но хорошо ли я знала ее? Кровать ее не тронута, все вещи на своих местах. Я сложила книги на наш общий рабочий столик, разделась и легла, прислушиваясь.

Тишина. Уже засыпая, я подумала, что забыла про Кору Лидделл. Она ведь тоже однажды могла погибнуть. Видела она кого-нибудь или нет?

И когда я проснулась утром, поняла, что Нэн так и не появилась.

Глава двадцать вторая

«Без паники», — приказала я себе. Нэн взрослая женщина, понимает, что делает, отдает себе отчет.

Но без паники не получилось. Было слишком темно и тихо… Нет, не тихо. На улице что-то происходило, но меня беспокоила не улица. Я не собиралась выглядывать в окно, никакая сила в мире не заставила бы меня это сделать. Но было рано, намного раньше, чем я просыпалась обычно.

Проглотив вставший в горле ком, я протянула руку к юбке. Где-то там в кармане были старые часы, отцовские, грубые, но надежные. Я откинула крышечку — половина пятого утра, и можно было перевести дух и успокоиться. Просто еще не время Нэн вернуться.

Я не могла объяснить, что меня терзает больше: то, что Нэн внизу с Лэнгли, или то, что я против воли различаю с улицы. Может, не только я, но, судя по тишине в Школе, если кто что-то и слышал, то не волновался по этому поводу совершенно.

Так что же это? Стук… стук копыт?

Сущие, захныкала я, только не это, пожалуйста! Кто-то из девочек не закрыл денник, лошадь выбежала, и теперь ее надо ловить. Лошадей было шесть — на случай, если придется спешно уезжать из Школы, но все молились, чтобы этот случай никогда не настал. Лошадей шесть, карет всего две, и каждая на шесть мест, едва хватит преподавателям. Теперь хватит, равнодушно подумала я, а потом закралась подленькая мысль: неужели кто-то устраняет всех, кто мог занять место в карете?