Жена на четверых (СИ) - Кожина Ксения - Страница 5

— Что решила? — ко мне подошла Лена, положив руку на моё плечо.

Неопределённо повела плечами.

— Знаешь, а я попробую, — огорошила она меня. Сестра действительно выглядела лучше остальных и казалась решительной. — Если и есть надежда, что верховный нас вернёт, то слишком хрупкая. Нас смогут найти и забрать, только обратившись полным советом жриц к богине Матери. На это уйдёт время.

Я покачала головой. Знала бы она правду…

— К этому времени я уже вряд ли смогу называться жрицей.

— Думаешь, что они… — ком встал в горле.

— А чего тянуть? — сестра криво улыбнулась. — Наши расы совместимы, иначе бы они нас не воровали. Дети общие бывают. А при таком дефиците женщин и тех плотоядных взглядах, что я ловлю на себе весь день…

— У них хвосты, — напомнила я.

— Компенсируют заботой, — она тряхнула головой.

В долгу решила не оставаться.

— Так залюбят, что из кровати будешь выползать раз в девять месяцев и то не факт. Может и рожать там же будешь.

— Попробуй, — сестра выразительно на меня посмотрела, а потом перевела взгляд на нагаасуров.

Они были разными. Нет, общие черты, цвет волос, хвостов повторялись, но в самих сформировавшихся группах редко встречалась повторяющаяся разновидность, — так я окрестила их разноцветные хвосты. Может мать у них и одна, но отцы явно разные. И, похоже, отцам не слишком-то везло завести больше одного ребёнка.

Паника нахлынула внезапно. Просто какой-то нагаасур подошёл к одной из сестёр, сверился со свитком, что держал в руках и мягко, но непреклонно увёл её на подмосток. Хотелось зажать уши, когда информацию со свитка стали зачитывать. В нем было все: имя, возраст, увлечения, подробное описание характера. Закрыла глаза, чтобы из них не потекли слезы.

Едва ли отрывистые сухие факты наших биографий могли рассказать мне больше, чем я знаю о себе и сёстрах. Было безумно тошно оттого, что информацию на нас не только тщательно собирали, но и передали тем, с кем мы когда-то воевали. Сестры плакали, уже не скрываясь, не понимая, откуда похитителям так много о нас известно. А я так и стояла с каменным лицом и закрытыми глазами не в силах выдавить из себя и слова. Если эти торги и существуют для того, чтобы девушки из моего мира могли устроиться с комфортом, то явно устроены не так. Я не понимала, почему нельзя обсудить наши характеристики между собой, поторговаться в цене, а потом прийти и забрать то, что купил. Зачем заставлять нас проходить через такое унижение? Чтобы контраст с будущей заботой был ярче? Чтобы мы оценили выбравших нас мужчин и то, сколько югли они за нас выложили? Так мы понятия не имеем что это за валюта и что собой представляет! Мне кажется, что своих будущих мужей я уже ненавижу. Лишь за то, что они у меня будут.

Своей очереди ждала, как личного конца света. Выход на подмосток ассоциировался с гильотиной, на которую я вот-вот положу свою голову.

— Маргарита, девятнадцать лет, — представил меня ответственный за торги и продолжил зачитывать со свитка.

Я безразлично прошлась взглядом по нагаасурам, осмотрела тех, у кого моя персона не вызвала интереса. Потом ещё раз и ещё, отстранённо отметив, что не такая я и хорошая жрица, раз верховный настолько тщательно расписал все мои прегрешения. Может, мстил за то, что мы однажды с девочками сбежали на городскую площадь в день карнавала и идейным вдохновителем была я? Так на вечернюю молитву мы успели, а наше свободное время не ограничивали. И теперь я понимаю почему. Они целенаправленно искали в нас недостатки, копались в поступках и выбирали, кого отдать во благо мира.

— Начальная цена двести югли, — сделал комплимент мне нагаасур.

Сестёр начинали продавать за сто пятьдесят. Может потому, что за мной осталось всего трое, а выручки собрали мало? Или, потому что я из тех, кто не проронил и слезинки. Вдруг у нагаасуров аллергия на слезы? Знала бы, залила всю поляну.

— Двести пятьдесят.

— Триста югли.

— Триста пятьдесят.

Мужчины подсчитывали деньги, а я подсчитывала их. Десять, пять, восемь, двенадцать, четыре, четыре… Жаль по двое никто не группировался, такое количество мужчин в своей постели я, быть может, пережила. Считала и понимала, что выхода не вижу и умирать до сих пор не надумала.

— Две тысячи, — послышался уверенный голос, от которого торгующиеся нагаасуры притихли. Слишком большой скачок с восьмисот югли.

Высокий черноволосый, я бы даже сказала крупного телосложения мужчина, с яркими синими глазами и почему-то отсутствующими рожками на голове. Таких нагаасуров было мало.

«Видимо наставить никто не успел. Женщин-то мало», — мрачно подумала я, насчитывая около предполагаемого покупателя ещё троих.

Он смотрел на меня не мигая, словно желая, чтобы я сама спрыгнула с подмостка и побежала к нему. Левая нога чуть сдвинулась вперёд. Испугаться не успела. Подал голос ответственный за торги:

— Это исключено, кэрр Саито. Вас выбрала двенадцатым мужем кэрра Акеша. Слух успел не только распространиться по столице, но и дойти до нас, — нагаасур чуть улыбнулся, показывая своё расположение. — Давайте предоставим возможность тем, кому не посчастливилось быть выбранным нагаасурией.

— Брак заключён не был, — кончик чёрного хвоста раздражённо стукнул по земле и на поляну опустилась гнетущая тишина. — Я в праве самостоятельно выбрать себе женщину из людей. Но если вы так настаиваете, то я не против подчиниться решению моих братьев. Вы же знаете правила, уважаемый кэрр?

И он улыбнулся, ласково и незлобно. Но синие глаза оставались такими же холодными. А клыки почему-то показались чуть больше, чем у остальных нагаасуров.

— Две с половиной тысячи, — мягко произнёс второй, стоящий рядом с настойчивым покупателем.

Как полная противоположность первого — светловолосый, зеленоглазый, хрупкий, я бы назвала его фигуру утончённой. Он не полз к подмостку, нет. Это было похоже на медленный чувственный танец, которым наслаждались окружающие. И блондин это определённо знал. На его губах играла мягкая улыбка. Ответственный за торги и ответить ничего не успел, а мне уже протягивали руку.

— Смелее, цветочек. Все самое страшное позади.

Я даже пискнуть не успела, как меня подхватили на руки, видя, что соглашаться я не спешу.

— Я Кэйташи, цветочек. Тот настойчивый чёрный — Акайо, самый старший из моих братьев, глава дома. Рядом с ним Атсуши и Норайо. Ты с ними чуть позже познакомишься, когда они всё здесь уладят, — он говорил неспешно, чтобы я успела запомнить имена, при этом скорость его движения значительно отличалось от той, с которой он полз к подмостку.

Картины перед глазами смазывались, и в голове настойчиво стучала мысль: «меня купили или всё-таки украли?».

Ухо обжёг горячий смешок.

— Купили, цветочек. Купили.

Огрызнулась автоматически, находясь между шоком и паникой.

— Я Маргарита!

— Знаю. Просто ты такая маленькая, хрупкая, как цветочек. Мы в первый раз пришли к единогласному выбору. И ты даже не представляешь, насколько мы тебе рады.

Почему же не представляю? Очень даже. При таком-то дефиците женщин. Если бы у нас не хватало мужчин, то особо ретивые горожанки их бы воровали, связывали и по подвалам прятали. Уж я-то многого успела наслушаться за двенадцать лет. Но слышать, что я хрупкая от того, кто сам не далеко ушёл, как минимум странно!

Мы чуть замедлились, словно нагаасур сбился с шага. Но глупости все это, ног же у него нет. Меня сильнее сжали, крепче прижимая к груди. Мелькнула мысль, что грудь у него всё-таки не такая и хрупкая, мускулы там имеется. Только от этого легче не становилось. Если меня не украли и никакой погони не будет, то у меня теперь четыре мужа. Четыре!

— Пока ещё жениха, цветочек.

— Хватит копаться в моей голове! — догадка оформилась в единое целое и зло сорвалась с моего языка.

— Прости. Это получается само собой, — легко отозвался он. — Но я постараюсь не отвечать на твои мысленные вопросы, если тебе так будет легче.