Легенда - Деверо Джуд - Страница 72

— Вы хотите сказать, что я навожу тоску? Что я слишком правильная, чтобы сотворить нечто отчаянное?

— Нет, конечно, нет! Что вам Элис Токлас говорила о яйцах? Кэди рассмеялась.

— Что она скорее взобьет мужские яйца, чем сделает для мужчины омлет, потому что на это идет меньше масла и куда более обидно для него. Да, это мне по силам.

— Но разве вы так поступали?

Он отпустил ее руку и принялся быстро и ловко сворачивать лагерь под внимательным взглядом Кэди. «Без сомнения, он все умеет делать сам», — подумала она.

— Ну, так поступали?

— О чем вы?

Он стоял, склонившись над гаснущим костром, но повернул к ней голову и ждал ответа.

— Делали ли вы что-нибудь по-настоящему отвратительное по отношению к другому человеку?

— Я накричала на миссис Норман, — призналась она с виноватыми нотками в голосе. — Это…

— Это адского нрава матушка Грегори.

Судя по тому, что мне о ней рассказывали, чудо, что вы не сделали из нее отбивную.

— Знаете, может, это странно, но она никогда меня не раздражала, пока я не встретилась с Коулом. Похоже, что-то произошло у меня в душе, когда я с ним познакомилась.

Он укладывал вещи в большой заплечный рюкзак с алюминиевой рамой.

— Может, вы начали осознавать, чего стоите?

— Я считала, мы договорились не разговаривать о деньгах.

Извлекая бутылки с водой из джипа, Тарик усмехнулся.

— Я говорю не о деньгах. Это ведь в Библии сказано, что целомудренная женщина стоит столько, сколько весит, если измерить ее вес жемчугом? Или что-то в этом роде.

— Я не целомудренная, — поморщилась Кэди. — За всю мою жизнь мне признавались в любви трое мужчин: Коул, Грегори и один сокурсник. И я спала с двумя из них. Похоже, я готова лечь в постель с каждым мужчиной, который скажет, что любит меня.

Он наклонился к ней так, что почти коснулся носом ее носика.

— В таком случае, Кэди, я люблю вас, люблю вас, люблю вас!

— Отстаньте! — со смехом закричала она и оттолкнула его.

Тарик отошел, но продолжал смотреть на нее таким дразнящим взором, что она вспыхнула.

— Если вы не прекратите, я никуда с вами не пойду, — сказала она, но сама услышала лживые нотки в своем предупреждении. Как замечательно будет провести целый день отдыха, не тревожась и не беспокоясь ни о чем. Целый день без привидений, которые руководят ее жизнью!

— Вы уверены, что не хотите попытаться попасть в Ледженд одна? — спросил он с притворным выражением страха на красивом лице. — Вы могли бы самостоятельно попробовать пробраться мимо дядюшки Ганнибала. — При этих словах он так выразительно «задрожал от ужаса», что она улыбнулась. — Вы еще не видели его! Есть чего испугаться. Когда я был мальчишкой, то считал, что он настоящий Синяя Борода!

— Да он просто вор! — возмутилась Кэди. — Он разбил замечательный «рэндж ровер», который мне купил мистер Фаулер.

— Хм, — только и сказал Тарик, забрасывая на спину рюкзак и расправляя лямки на груди.

— О, я догадалась: это вы купили его для меня. Он был застрахован?

— Никаких разговоров о деньгах, вы не забыли? Готовы отправляться? Как ваши ноги? Нам придется немало пройти.

— Ноги у меня в полном порядке, — ответила она, разглядывая свои спортивные тапочки. Она проводила на ногах целые дни и уставала, если ей приходилось слишком долго сидеть.

— Тогда пойдемте, хабибби, следуйте за мной.

— Что это значит? — спросила Кэди, пробираясь вслед за Тариком через кусты. Через несколько минут они вышли на узкую тропинку, ведущую в горы. — Какой это язык?

— Арабский — язык любовника Рут. Вы не знаете, почему это она влезла в его постель а? Что-то помимо похоти, правда? Неужели она ни минуты не скорбела о своем погибшем муже?

— Все было совсем не так! — с отвращением возразила Кэди. — Рут было так больно и горько, что она обратилась к Гамалю и… — Она замолчала. — Ах, как умно! Но ничего не выйдет. Вы сказали, что сегодня выходной, мы так договаривались. Больше никаких Джорданов!

— Слишком поздно, — проговорил он, глядя на нее поверх огромного рюкзака, и Кэди рассмеялась, потому что вспомнила, что он-то тоже Джордан!

Она продолжала смеяться, но он уже отвернулся, глядя на тропу, и они начали длинный и трудный подъем в гору. Вскоре Кэди обнаружила, что бегать туда-сюда между столами ресторанной кухни совсем не то, что взбираться на высоченную, трехкилометровую гору. Щиколотки ее то и дело подворачивались, она почувствовала, что на мизинце появилась мозоль, Однако Кэди не жаловалась. Еще в детстве она научилась никогда и ни на что не жаловаться, нести свою ношу и как можно лучше справляться с трудностями. Поэтому, когда Тарик оборачивался и спрашивал, как она себя чувствует, она отвечала, что все великолепно.

Так и было на самом деле, если не считать ногу. Воздух был прозрачен и свеж, и Кэди обнаружила, что действительно может не думать ни о прошлом, ни о не известном пока будущем. Сегодня она не хотела думать ни о чем, кроме солнечного света и растений, которые собирала по дороге и складывала в свой маленький рюкзак.

Выяснилось, что самая трудная часть путешествия вслед за Тариком — заставить себя не думать о нем. Невозможно было не смотреть на него и не улыбаться, когда он поворачивался и говорил что-то ободряющее. Казалось, он знает этот лес так же хорошо, как умеет обращаться со своими мечами.

— Когда вы начали интересоваться ножами? — спросила Кэди и чуть себя не убила, потому что это было, пусть и скрытое, но упоминание о Коуле.

Он понимающе на нее посмотрел.

— Я от кого-то унаследовал это увлечение?

— А магниты к вам притягиваются?

— Иногда, — со смехом ответил он. — Знаете, мисс Лонг, мне всю жизнь было интересно, какая вы.

— А я никогда даже не догадывалась о существовании вашей семьи, — сказала она с преувеличенным безразличием. Она готова была пожертвовать своими сковородками, но не рассказывать ему, что видела его в своих снах. Кэди вдруг представила себе, как среагировала бы Джейн, позвони она ей сейчас и скажи, что встретила своего мужчину с лицом, полузакрытым черным платком. Джейн, без сомнения, заявила бы, что Кэди должна немедленно выйти за него замуж, потому что под внешними расчетливостью и властностью у нее скрывалась весьма романтическая натура.

— А я, конечно, знал о вас. На моего отца работал частный детектив, который дважды в год направлял ему отчеты с вашими фотографиями. Случайно мне удалось узнать код отцовского домашнего сейфа, и я привык открывать его и читать эти доклады.

Кэди не сомневалась, что должна прийти в ужас от подобного, но вместо этого ею овладело любопытство.

— И что же могло сообщаться обо мне в этих докладах? Я вела очень скучную, неинтересную жизнь.

Он долго молчал, и Кэди уже решила, что он не ответит, но Тарик вдруг остановился в тени большого дерева и отцепил от крючка на рюкзаке бутыль с водой. Кэди присела на большой камень и смотрела на него снизу вверх. Сначала Тарик передал бутылку ей: казалось совершенно естественным, что он собирался пить только после нее.

— Я никогда не терял интерес к вашей жизни, — тихо сказал он, разглядывая деревья, словно ему было трудно смотреть на нее. — Не сомневаюсь, Фаулер рассказал вам обо мне все, что смог. Он невзлюбил меня с тех пор, как я отобрал у него право вести большинство моих дел.

— Нет, он рассказал мне не так уж много, — сказала Кэди. Над ними нависали три мощные ветви большого дерева. В лесу стояла полнейшая тишина.

— Меня очень ограничивали в товарищеских привязанностях, когда я был ребенком.

К тому же вечно существовала угроза похищения, так что в дружбе я вынужден был обходиться малым. — Сделав паузу, он посмотрел на нее сверху вниз. — Мне становилось гораздо легче, когда я думал, что кто-то на этой земле вынужден так работать, чтобы жить.

Кэди улыбкой попыталась развеять его мрачное настроение, из-за которого у его губ даже залегли белые складки горечи.

— Я считала, что такой богатый ребенок, как вы, получал любую игрушку и любое развлечение, которое только мог себе представить. Если вам были нужны товарищи для игр, разве отец не мог купить вам кого-нибудь?