1904. Год Синего Дракона (СИ) - Курган Сергей Леонидович - Страница 48

Наконец, в третьем часу, вышли и мы...'

* - сообщения с острова Аскольда шли многоэтапной эстафетой - сначала по телефону с маяка острова на северный берег Уссурийского залива, оттуда - гелиографом на телеграфную станцию на мысе Майделя, далее - телеграфом во Владивосток на станцию правительственного телеграфа и уже оттуда, наконец, в штаб крепости. Иногда сообщению требовалось до трёх!!! часов, чтобы попасть на стол коменданта.

В то время, когда Иван смотрел на всю эту катавасию с кораблями в бухте, в различных частях Владивостока настроения людей были совершенно разными. Если советник Флэш матерился про себя в духе 'Какого черта эти славные моряки копаются?!', то Будберг и артиллеристы крепости на Монастырской горе тихо сатанели от собственного бессилия ответить из крепостных орудий кораблям врага, видимым как на ладони. А моряки 'России', 'Громобоя' и портовых буксиров не жалели крепких выражений, пытаясь развести в стороны сошедшиеся в клинче крейсера. На 'Рюрике' и 'Богатыре' царило напряженное молчание, прерываемое лишь отрывистыми, короткими приказаниями командиров, ведущих свои корабли к назначенным им позициям. В то же время у собравшихся на горе Орлиное гнездо зевак было совершенно иное настроение...

Вся вершина этой горы была покрыта плотной толпой местных жителей. Отсюда, с наивысшей точки окружающих Владивосток сопок, горожане рассматривали корабли противника и наблюдали за бомбардировкой города и укреплений. На соседних вершинах творилось то же самое. Многие из любопытствующих прихватили с собой бинокли и трубы, в которые были прекрасно видны и японские суда, и все их маневры. Глядя, как враг обстреливает Владивосток, горожане, тем не менее, пребывали в состоянии, весьма далёком от уныния. Более того - они смеялись! Видя крайне неточную стрельбу японцев по городу, они не упускали случая подшутить над 'меткостью' японцев. Это вызывало среди толпы дружный хохот. Только-только он затихал, как следовал новый залп японцев, новая острота от кого-то из зевак, и новый раскат смеха.

Смеялись даже китайцы, работающие на строительстве фортов и укреплений. После очередного пролетевшего над головами снаряда один из китайских рабочих сказал, что это японцы делают дырки в небе, через которые скоро сами туда и отправятся...

В самом городе, несмотря на грохот разрывов, не было ни паники, ни даже сколь-нибудь заметного замешательства. Мальчишки собирали ещё тёплые осколки, и часть этих сувениров тут же раскупалась прохожими. Полицейский околоточный Смирнов, увидев на улице неразорвавшийся снаряд, тут же арестовал его 'за нарушение тишины и спокойствия'.

Но, среди всеобщего спокойствия и бравурного веселья, в городе всё же не обошлось без трагедий, вызванных снарядами неприятеля.Они летели куда попало, и жертв себе выбирали совершенно случайных. Так, в госпитальный участок угодило четыре снаряда, но разорвался из них только один - во дворе Морского госпиталя, ранив пятерых матросов - одного серьезно и четверых - легко. Ещё дна вражеская граната противно фыркая, попала в угол флигеля, в котором располагался штаб 30-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, а также - квартира его командира полковника Жукова. Проломив стену, он разбил мебель в спальне, расшвыряв вещи по комнате, разрушил печь, прошил ещё одну стену и разорвался близ денежного ящика. Часовой, находящийся у ящика, был сбит с ног, весь осыпан землёй и снегом, но пост свой не покинул, лишь кликнув разводящего, дабы вынести знамя полка из разгорающегося пожара. Но его помощь не понадобилась - пока разводящий бежал к штабу, жена полковника Жукова стрелой кинулась в дым полуразрушенного здания и вынесла знамя.

Но самая жуткая трагедия того дня произошла от неразорвавшегося снаряда. В Матросской слободке, на улице Воронцовской, в маленьком домике мастера Кондакова, где шальной японский снаряд отнял жизнь хозяйки - Арины Кондаковой. Через несколько дней газета 'Владивосток' подробно описала все жуткие подробности этой страшной истории: "...Проживала она по Воронцовской улице, в Матросской слободке, в собственном небольшом домике; имела четверых детей и была беременна пятым. Она только что вернулась из города с базара и к ней пришла соседка справиться о ценах. Беседуя за чаем, Кондакова упрашивала соседку перемениться местами, но та отказывалась, но когда затем встала, то Кондакова села на ее табурет, соседка же на ее место. В это время к Кондаковой подбегает ее маленький сын. "Уйди отсюда", сказала она и устранила его рукой в сторону. В этот момент ядро ударило под карниз дома, прошло через живот Кондаковой, вырвав его весь, отбило край стола и табуретки, прошло сквозь противоположную стену, упало и зарылось на дворе, не взорвавшись. Соседка и мальчик остались невредимы. Ядро отрыли минеры, оно оказалось более аршина длиной. Кондакову через день похоронили с подобающей честью, как первую жертву с основания Владивостока, погибшую от вражеского ядра". Злые языки поговаривали, что в тот день погиб ещё один человек - рабочий-китаец, которого убило осколком на склоне Монастырской горы недалеко от Уссурийской батареи. Может и так. Кто ж их тогда считал, китайцев-то? ...

Вообще, настроения горожан в тот день неплохо характеризует письмо проживавшей во Владивостоке американки Элеоноры Прей:

'06.03.1904. В два часа нынче днём город обстреливался с восточной стороны семью японскими крейсерами, и это продолжалось около часу. Я сидела здесь и писала, а Тед [муж Элеоноры - примечание автора] сидел рядом со мною. Конечно, мы слышали орудийные залпы, но подумали, что это учения на батарее, и не обратили на них никакого внимания. Тед заметил, что звуки приближаются, и сказал: 'На этот раз это япошки', но никто из нас и не подумал, что это так. Затем мы увидели, что корабли поднимают якоря, и мы поняли, что произошло что-то неожиданное, потому что корабли вовсе не были на парах, а многие матросы находились на берегу. Затем вошёл Ду Ки [китаец-слуга семьи Прей - примечание автора] и сказал, что на другом конце города кого-то убило. После этого Тед схватил полевой бинокль и побежал со всех ног на вершину сопки. Оттуда он ясно увидел семь удалявшихся японских крейсеров и увидел несколько мест в другом конце города, куда упали снаряды; три из них - на лёд недалеко от дома Линдгольмов - не более, чем полутора милях от нас. Он видел, как выходила наша эскадра и выстраивалась вдоль берега под прикрытием батарей, потому что, будучи крейсерами, корабли не оснащены тяжёлыми орудиями. ...

... Вообразите себе снаряд, выпущенный с корабля на расстоянии, по крайне мере, десяти миль, который вошёл в верхний угол помещения, где сидели две женщины и трое детей... рассёк тело одной из женщин надвое, разнёс по пути стол, затем пробил стену и разорвался во дворе. Ни у одного из других людей не было даже царапины. ...

...Более 150 снарядов было выпущено по городу и каждый стоит не менее 500 долларов золотом, так что обстрел обошелся примерно в 100 тыс. и всё это за жизнь единственной бедной женщины. Воистину, война ужасна!'.

Однако, среди всей этой пёстрой палитры чувств, эмоций, слов на Владивостокских берегах звучало и ободряющее: 'Давай, ребятки! Поднажми!'. Это солдаты роты крепостной артиллерии выкатывали на берег Уссурийского залива четыре лёгкие полевые пушки. Установив их у самого края крутого, обрывистого берега, штабс-капитан Бишерт приказал придать стволам максимальный угол возвышения. Через несколько секунд после того, как стальные хоботы задрались вверх, максимально выбрав ход механизма вертикальной наводки, последовала короткая и злая команда: 'Огонь!'. Пушки рявкнули, подпрыгивая на мёрзлой земле, и их снаряды полетели по направлению к кораблям непрошенных гостей. После нескольких томительных секунд ожидания штабс-капитан видит, как его снаряды один за другим взрываются, поднимая облака дыма, битого льда и водяных брызг. Взрываются при ударе о лёд. Не долетев до японских крейсеров две, с гаком, версты... Видя это, Бишерт, вспомнил все отборные сибирские ругательства, какие только знал. Громко так вспомнил... Душевно... А затем... Затем произошла сцена, достойная лучших голливудских блокбастеров - штабс-капитан, рывком выдернув из кобуры свой наган, разрядил весь барабан в маячившие корабли Камимуры... Палить из нагана в японский броненосный крейсер - это Вам не из 'кольта 1911' в немецкий 'Тигр' шмалять, спасая рядового Райна! История Отечества - режиссер куда круче Стивена Спилберга будет...