1904. Год Синего Дракона (СИ) - Курган Сергей Леонидович - Страница 49

Тем временем, японские корабли продвинулись до траверза бухты Горностай. Иван пристально следил в бинокль то за ними, то за подходящими к месту назначенной для них стоянки крейсерами 'Рюрик' и 'Богатырь'.

На мачте 'Идзумо' появилась целая гирлянда разноцветных сигнальных флагов, и вот уже флагман Камимуры, сделав последний залп по форту Суворова, начал поворот вправо, от берега. Следом за ним начали последовательно поворачивать и остальные корабли японского отряда. Иван невольно залюбовался чёткостью действий врага - эскадра была отлично сплавана и великолепно держала строй. Через несколько минут стало ясно - японцы ложатся на обратный галс.

В это же время два русских крейсера замедлили ход около бочек, специально для них установленных в бухте Улисс два дня назад. Каждая бочка соединялась телефонным кабелем с командно-наблюдательным пунктом на Уссурийской батарее, позволяя корректировать перекидной огонь кораблей, укрытых от взглядов японцев за высоким массивом полуострова Назимова. Крейсера швартовались к бочкам, но две из них были по-прежнему свободны. Флеш посмотрел на гавань. Там, насколько можно было судить, 'Громобоя', наконец-то, удалось оттянуть от 'России'. Ещё немного, и два самых мощных крейсера Владивостокского отряда пойдут к своим товарищам, уже стоящим на позиции. Вот только время... Время было уже безвозвратно упущено.

И тут советник обратил внимание на изменение, произошедшее в окружающем его мире. Гул выстрелов и гром взрывов прекратился. Японцы шли всё той же кильватерной колонной, повернувшись к берегу правым бортом. И - молчали. Вот уже предпоследний мателот закончил разворот на новый курс.

Подошел Будберг:

- Связь с 'Богатырём' и 'Рюриком' установлена!

- А с батареями?

- Устойчивая. И с Новосильцевской, и с Петропавловской группой.

- Замечательно! - Иван потёр руки, - Что ж! Пора преподнести сюрприз адмиралу Камимуре...

На командно-наблюдательном пункте Уссурийской батареи в буквальном смысле яблоку негде было упасть - тут собрались и корректировщики с береговых батарей Петропавловской группы и с батареи Новосильцевской, корректировщики крейсеров, связисты, командование самой Уссурийской батареи, дальномерщик, руководство артиллерии крепости и порта... На карте, разбитой на мелкие пронумерованные квадраты, отмечали место и курс японских кораблей, идущих вдоль берега, руководствуясь данными береговых дальномеров систем Прищепенко и Лауница, начальник артиллерии крепости полковник Магницкий и начальник артиллерии порта подполковник Савицкий. Напряженное молчание нарушалось лишь передаваемыми данными дистанции и пеленга на японский головной крейсер. Чрез некоторое время Магницкий, подняв голову, произнес:

- Головной японец в зоне поражения Новосильцевской батареи и крейсеров!

- Только шестидюймовок крейсеров - поправил Савицкий, - Главный калибр 'Рюрика' не достаёт три кабельтова...

- Подождём... пусть все втянутся в зону поражения, и потом - накроем! - спокойно и неторопливо проговорил Флэш. Эх! Знал-бы кто сейчас, как ему давалось это показное спокойствие! Но надо ждать. Спокойно и хладнокровно. Японцы тоже неспроста молчат - нервы испытывают. Или хотят проверить правильность данных на шпионских картах... Или настолько уверенны в собственной недосягаемости и безнаказанности, что решились на такую высокомерную демонстрацию своего превосходства над крепостью, как длинный галс вдоль берега с демонстративным молчанием, мол: 'Расстреляем вас когда и как захотим!'. Ну-ну! Тем более - не нужно им вот так сразу обозначать максимальную дальнобойность наших батарей. Пусть подойдут поближе... Ближе... Ещё ближе...

- Японский корабль поворачивает вправо!

- Место японца?

- Квадрат НК-37!

- Что он творит? - вырвалось у Будберга.

Иван выскочил из павильона и пролетев мимо дворика, в котором артиллеристы возились с затвором мортиры, не давая ему примерзнуть, взлетел на бруствер. Сверкнули в лучах низкого зимнего солнца линзы бинокля, приближая головной вражеский крейсер.

Да, так и есть, Камимура поворачивал свой отряд вправо - к берегу. Вот уже 'Адзума' повернул вслед флагману, следом начал поворачивать третий мателот.

Повернувшись к ставшему рядом Будбергу, Иван произнёс:

- Похоже, Камимура решил ещё один раз пройтись вдоль нашего берега, только теперь ближе, чем в первый раз.

- Открываем огонь?

- Нет, пусть вся колонна втянется в поворот, тогда их маневры будут стеснены. И уклоняться хуже будет, и под обстрелом пробудут дольше, пока не выйдут за зону обстрела.

- Тогда нужно рассчитать квадраты, в которых мы сможем их накрыть при повороте и на выходе из него.

Корабли Камимуры тем временем описывали широкую дугу, чтобы пройти ещё одним галсом вдоль владивостокских берегов и ещё раз подвергнуть обстрелу город и его укрепления...

- Центр дуги - квадрат МК-75, выход из дуги на боевой курс японского отряда - ЛК-22! - голос Магницкого под бронированным сводом КНП звучал особенно четко, - Всем батареям и кораблям приготовиться открыть огонь по квадрату МК-75!

- Уссурийская достает до японца? - повернулся к Магницкому Будберг.

- Нет, Алексей Павлович, двести саженей не дотягиваемся! Они как будто издеваются над нами!

- Нет! Ну это уже просто форменное безобразие! - вскипел Будберг, - Японцы знают наши батареи не хуже нас самих! Это черт знает, что!

И, уже повернувшись к командиру батареи, добавил более спокойным тоном:

- Распорядитесь увести людей в укрытия!

- Есть!

'А вот это - весьма здраво!' - подумал Флэш, - 'Если Камимура догадается, что огонь корректируется отсюда, а он не дурак - обязательно догадается, что Монастырская гора - самый лучший наблюдательный пункт в нынешних условиях, - то он постарается устроить здесь лунный пейзаж, лишь бы затруднить управление огнём по своим кораблям'.

Тем временем третий мателот японской колонны подходил к центру дуги разворота. Отменная выучка и сплаванность отряда Камимуры в этот раз работала против японцев - прочертив на карте маршрут головного крейсера можно было с вероятностью почти в сто процентов предугадать местоположение мателотов, идущих за ним.

На батареях, 'Рюрике' и 'Богатыре' царило напряженное ожидание - стволы орудий были подняты почти на максимальный угол, но даже в таком положении до квадрата МК-75 дотягивались только шестидюймовки Новосильцевской батареи, орудия крейсеров и шесть старых шестидюймовых пушек в 190 пудов батареи 'Петропавловская нижняя'. 'Россия' и 'Громобой' следовали в кильватер 'Надёжного', но им для занятия своих мест требовалось ещё, как минимум, двадцать минут...

Из записей офицера крейсера 'Россия':

'... Наш крейсер, а за ним - и 'Громобой', шли по узкому каналу, пробитому во льду идущим впереди нас ледоколом 'Надёжный'. Вообще, в этот раз работа ледокола сильно облегчалась - он лишь расширял канал, разбитый до него 'Рюриком'. Крейсера Трусова и Стеммана уже стояли на назначенной им позиции, развернувшись правым бортом в ту сторону, где, должно быть, находился неприятель. Мы только прошли бухту Диомид, как до нас долетел раскатистый гул выстрелов - борта крейсеров последовательно окутались дымами от залпов. Следом за ними, с небольшим промежутком, ударила Новосильцевская батарея, потом, судя по звуку - ещё одна, очевидно, из Петропавловской группы, но которая именно - видно не было. Было крайне досадно, что мы не можем поддержать своих товарищей огнём из-за задержки с выходом из бухты.

Стремясь скорее занять позицию, мы увеличили скорость, быстро нагоняя идущий впереди ледокол. И вот тут едва не случилась трагедия, которая могла привести к тяжелым повреждениям нашего крейсера или даже к гибели его. Дело в том, что носовой надводный минный аппарат по пробитии боевой тревоги был заряжен. Устройство наружной дульной крышки и внутреннего клинкета аппарата таковы, что крышку, находящуюся немногим выше ватерлинии, можно было закрыть только снаружи - посылкой человека; клинкет, при выдвинутом в положение для выстрела аппарате, вообще не закрывался. Когда крейсер дал полный ход, вода от буруна у форштевня стала бить мину о стенки аппарата. Из опасения аварии мину решили вынуть. Вот тут и случилось непредвиденное - в момент открывания задней крышки напором воды мину стремительно выбросило из аппарата хвостовой частью на палубу, а ударное приспособление (с вынутой заранее чекой) погнуло ударом об аппарат. При этом капсюль оказался согнутым, а игла ударника пронзила насквозь боковую стенку капсюля и капсюльной трубки. Лишь по счастливой случайности не произошло детонации капсюля и последующего взрыва мины...'.