Сын Дьявола (СИ) - Попова Любовь - Страница 9

— Где Макс?

Добежав до какой-то остановки, мы забираемся в трамвай и садимся в самый конец, посильнее натянув капюшоны. Рядом. Плечо к плечу. Бедро к бедру.

И я смотрю, как дрожат ее руки, как вздрагивает от малейшего толчка трамвая тело, думаю, как одержимый, лишь о том, что ехал бы вот так и ехал. Тук, тук, стучат колеса в такт моему сердцу. Ехал бы и ехал. С ней. Вечно. Просто молчал. С ней и говорить не требовалось. Она понимала меня с полувзгляда.

На нашу грязную одежду кондуктор смотрит с отвращением, но я показываю проездной, а Лана платит монетами.

— Ты спас меня, — утверждает она свершивший факт через несколько минут и отворачивается от окна. Рассматривает мое лицо. Так близко.

Бляя, какая же она красивая. Даже с перепачканным лицом, в каком-то тупом костюме не с ее плеча и растрепавшимися волосами. Мечта, а не девка.

— Допустим.

— Зачем?

— Заплатишь мне, — пожимаю плечами и смотрю мимо нее за городским ландшафтом, мелькающим за окном, но вижу свое размытое отражение. Урод. Склоченные волосы торчат из-под капюшона, острый подбородок, огромный нос, скулы и уже пожелтевший синяк на пол лица.

Кто я рядом с ней? Бомж.

— Деньгами? — спрашивает она осторожно, а в голове вспышкой мелькают другие возможные варианты оплаты.

Один краше другого.

Вот она задирает футболку, показывая свою молочную грудь с розовыми, торчащими сосками, или расстегивает мне ширинку и прямо при всех начинает дрочить. Или разворачивается спиной, встает раком, и я толкаюсь членом глубоко внутрь. Или я беру ее за волосы и насаживаю на себя ртом. Глубоко, чтобы задыхаться начала. Или целую мягкие губы, долго, пока болеть не начнут. Не покраснеют. Не сотрутся.

— Деньгами, — отвечаю я, не смотря на планы, и она, успокоившись, кивает, а мне вот теперь ни хрена ни спокойно. Стояк готов из брюк вырваться. Да и коленка эта, штаниной обтянутая, на глаза попалась. В голове новый образ, как я сажусь перед ней, раздвигаю эти самые коленки, ножом прорезаю дырку в штанах между ног и языком слизываю смазку.

— У Снежаны кто-то был, да. В комнате? — спрашивает она испугано, словно вспомнив, что вообще произошло. Блять, а я уже и забыл, как эта дура чуть не попалась. Хотел ведь ее домой доставить, но похоже придется кое-что объяснить.

Смотрю, что мы в трех улицах от ее дома, хватаю за руку и заставляю вместе с собой сбежать с трамвая.

— Был, — отвечаю односложно, когда она недоуменно смотрит в след транспорту, а уличный фонарь высвечивает пятно на ее шее. Запекшуюся кровь.

— Надо позвонить в полицию! — решает она и даже достает свой крутецкий айфон, но я тут же его забираю и бегу в сторону ближайшего темного леска. Прекрасно знаю, что побежит за мной. Но не из-за телефона, или звонка в полицию, а потом что наверняка хочет узнать, трахал ли я Снежану.

Глава 18

Добегаю до темного пятна леса и резко разворачиваюсь. От неожиданности Лана врезается в меня и падает на землю.

— Отдай мне телефон, надо позвонить…

Невероятно, бля! Такое ощущение, что она только из своего замка вылезла и даже по сторонам не смотрела.

— Угомонись, — говорю грубо, зло, хлестко и она как-то странно застывает, морщит лицо и одним ловким движением вскакивает. Воинственная. Не моя.

— Там мою подругу насилуют, а ты хочешь, чтобы я просто прошла мимо? — повышает она голос и тянет руку за телефоном.

Реакция хорошая, но у меня лучше. Отворачиваюсь на ее рывки, попытки. Поднимаю руку вверх и ей остается только прыгать и обдавать меня запахом и шелком своих светлых, как луна, волос.

Пытается пнуть меня в голень, но тут же оказывается ко мной спиной, вернее даже, оху*нной задницей.

— Твоя Снежана та еще шлюшка, — говорю над ухом, и она снова пытается вырваться. — А ты просто дура, если думаешь, что полиция сможет с нами что-то сделать.

— Не правда! Вы сядете, и не смей упираться в меня своим…

О, да. Член ломит и болезненно упирается мне в трусы, словно уговаривая: «Вы же тут, блять, одни. Нагни. Покажи этой крале, что такое реальность, покажи ей, кто ты такой».

— Нам ничего не будет, хочешь, докажу? — шиплю ей на ухо и толкаю на землю, наваливаюсь сверху, хочу просто показать, как легко в действительности надругаться над девкой. Особенно, такой слабой и глупой как она. — Баллончики, ножи. Как только ты оказываешься наедине с мужиком, нужно помнить, что его член всегда хочет тебя вые*ать.

— Отпусти, ублюдок, не смей туда лезть, — кричит она, упираясь руками в землю, пытается меня столкнуть, пока я лезу дрожащими пальцами ей в тугие брючки, уже предвкушая нежную писечку. Но ее рывки задницей только распаляют, не оставляя шанса отказаться от сладкого десерта, что она прячет в своей манде.

— Да, стой! Стой же, Максим! — кричит она и извивается сильнее, а я замираю от звука собственного имени. Все называют меня Макс или Бес. Повелось так. Но Максим, да еще ее мелодичным голосом, сносят крышу, впрыскивают яд в кровь.

Но и это не все. Следующие слова заставляют не просто биться сердце чаще, они его стягивают колючей проволокой, протыкая и выпуская вместе с кровью что-то дикое, необузданное. Желание сделать ее своей. Не на один трах, а навсегда.

— Максим, ну у тебя же руки грязные.

Обычная фраза, а сколько в ней смысла. Я вытаскиваю руки из штанов и сразу поднимаюсь наверх. Смотрю на ладони с налипшей грязью, потом на то, как она вдруг встает на колени и тут же срывается на бег.

Реально думает, что сможет убежать? От меня? Телефон опускаю в карман медленно, давая ей фору. Но уже спустя несколько секунд подрываюсь за ней.

Бежим уже по городу, приближаемся к ее дому. Она бегает неплохо, но я быстрее.

Слышу впереди, так близко, уже тяжелое дыхание и хватаю ее за руку, ровно за секунду до того, как мимо нас проехала машину, поднимаю на руки и несу к закрытой остановке, что неподалеку.

Лана уже не вырывается, просто рвано выдыхает, когда ставлю ее у кирпичной стены.

— А если бы не были грязными? — задаю вопрос, мучавший меня всю дорогу, пока смотрел за ее попкой. — А если бы не были?

— Я не знаю, — раздраженно рычит она и хочет обойти, но я толкаю ее назад к стене и упираю руку над головой. Теперь она в ловушке, смотрит куда-то в шею, и сама резко поднимает глаза.

— Вы изнасиловали ее! — заливается она той же песней. — Вы надругались над ней, использовали и пришли снова. Звери.

— Слова-то какие. Ты бы еще сказала: взяли без надлежащего на то согласия. Лучше письменного.

— А как мне нужно разговаривать, — огрызается, руки складывает на груди. Внимание к ней привлекает. — Трахнули? Отъебали? Выдрали? Прожарили?

— Смотрю, ты шаришь, — хмыкаю. — Но ведь ты права. Там насилия-то не было. Так, небольшая групповушка. Они просто развлекались.

— Развлекались? — поднимает она брови, судя по всему, без всякой краски, которую любят наши девки, и внимательно смотрит.

Оглядывает сверху вниз и обратно, а по мне, как будто ток бежит, заполняя все тело чем-то вязким, сладким, словно сгущенкой.

— Вы? — задет она вопрос, который я ждал, и хочу, чтобы она знала… Зачем только?

— Мы.

— И ты? — спрашивает осторожно, ступая на весьма тонкий путь. Теряя последний шанс избежать со мной общения. Потому что я, пиздец, теряюсь. В запахе, в глазах, в этом теле, которое даже в балахоне манит изгибами.

Губами, так естественно приоткрытыми, зовущими окунуться в эту теплоту.

Смотрю по сторонам и коленом раздвигаю ноги, чуть приподнимая ее тело, потираясь о промежность.

— Нет. Я нет.

Глава 19

— Ты мне врешь? — еле слышным шепотом спрашивает она, расширяя глаза все больше, выдыхая воздух все чаще. Опаляя мне лицо. Снося мозг своим возбужденно-испуганным видом. Делая стояк почти каменным.

— Ты хочешь, чтобы я соврал?

Она нервно облизывает пересохшие губы, показывает язычок, применение которому я бы с удовольствием нашел, и судорожно сглатывает. Волнуется. Из-за меня. Не боится, а просто хочет.