Пустой (СИ) - Кормильцев Александр - Страница 48

Вопще, оно конешно прав ты, пробить ейную бронь ничем не смогешь. Токмо в мешок на затылке, но туда есче попасть надобно, упырь не особо его подставлят. Но у нашей знахарки, у бабы Таи значица, есть есче дар один. В опчем она могет любое оружье зачаровать так, што им можно даж камень пробить!

— Ничего себе дар! Так вам нужно было все стрелы и болты так зачаровать и плевать на всех тварей.

— Ха, ишь ты какой! Тута не все такото просто, энто ж дар, его на всех не хватит. Покамест она могет не большее десятка вещей зараз зачаровать, к тому ж надолго его не хватат, чрез три денька пропадат чара с оружья. А потом, чтобы снова також десяток зачаровывать, ей надобно седьмицу, аль поболе выждать.

— Жалко, конечно, но десять всё равно немало. Получается, можно ещё девять таких тварей завалить.

— Не, у нас жешь не десятка их была, токмо четыре. Два на стрелах у дядь Прохора, одно у Деда Василия на болту, и одно вот у Феофана на судлице значица, прочие шесть с собой на промысел забрали. Вопще оне обнаковенно токмо одну-две оставлят, на всяк случай, на промысле все ж опаснее. Но баб Тая сказывала, чтобы в энтот раз побольшее оставили, мож чуяла чегой то недоброе. Оне ж знахари, наперед чуют все, токмо не точно быват. — он сделал паузу, задумался, зачем-то потрогал древко сулицы, точащее из морды чудовища. — К тому жешь чтобы тварь угомонить, надобно попасть хорошо, в голову, аль в сердце. Потому баб Тая зачаровыват поманеньку и токмо лучшим воям, нам с тобою зачарованого ею оружья еще не скоро ждать. Теперь уж у нас токмо две зачарованы вещчи осталися, у Деда Василия и у дядь Прохора. Одну дядь Прохор в самом начале истратил на кусача матерого. Он с топтуном и бегунами был, думали тогда, что просто стая, блудящая к нам наведалась. Кто ж знал, што одержимыя аки пчелы на мед к нам слетяца…

Под конец разговора Тимофей стал серьезен и задумчив. Договорив, вообще замолчал и нахмурился. Понять его было несложно, стоило лишь повернуть голову в сторону степи, по которой тут и там брели одержимые. Как он сказал?! Словно пчелы на мед… Ещё бы понять, что за мед такой этих пчел приманивающий к посёлку, и откуда он взялся, если раньше не было. Какая-то мысль промелькнула в голове, что-то связанное с происходящей здесь чертовщиной. Вроде ухватил её, начал распутывать, пытаясь понять. Что же меня насторожило в этих словах? Пчелы… Мед… Но казавшуюся уже совсем близкой истину отпугнули слова Тимофея, видимо не способного на долгое бездеятельное молчание.

— Я ж упыря токмо второй раз вижу, как в улей попал. — оторвал меня от размышлений его задумчивый голос. — Тот поменьшей вродь был, да и не видал в тот раз, как его угоманивали, прибег, а его уж со стены стаскивають.

— А того кто свалил?

— Сказывали, што Ловкач, он от того места ближей прочих был, кто мог с энтаким чудом управица. Токмо, пока он подоспел, упырь уж троих разорвал, весь дозор, что за той стороною следил. Ладно, што тама больше никого тогда не было, а то б тожить там и осталися. Дядь Прохор потом следы глядел, сказывал, што прозевали дозорные упыря. Тама молодыя ребята стояли, со мною одних годов вродь… — после невесёлого повествования парнишка вновь нахмурился и замолчал. Чтобы хоть как-то отвлечь его от грустных воспоминаний, решил поспрашивать насчёт давно волнующей темы.

— Тимофей, слушай, получается упырь этот самый сильный из одержимых или они ещё дальше вырастают?

— Ха, не, какой там! — перейдя на интересующий его самого предмет разговора, юный лучник заметно оживился. — Упырь, он конешно, сильный, но токмо его повышей есть твари. Мы их Волотами зовём, энти вообще страшны чудиша. Вот энтот упырь, наверно есче годик побегал бы на сытной кормежке, и мож Волотом обернулся.

— А ты сам-то видел этих Волотов? — при мысли о том, что лежащее перед нами чудовище не предел для роста одержимых, мне как-то резко поплохело.

— Не, не видел! — с явным сожалением ответил Тимофей, понуро мотнув головой. — Да и мало, кто видел их. Токмо те, кто на промысел завсегда ходют, их видют к нам оне редко забредают, Волоты энти, при мне ни разу не были. Бывалые вои сказывали, што оне и до пяти человечьих ростов можут дотягивать. Сказывали такоже, што энтакое чудише могет цельный град разнести по камушку, вместе с защитниками.

— Может преувеличивают? Тем более среди защитников могут попасться бойцы с сильными дарами улья. Ведь хватит одного бойца с даром, как у Ловкача, чтобы завалить любого одержимого, ты ведь сам говорил, главное, чтобы дар не израсходован был, верно?!

— Ха, верно то оно верно! Токмо сказывают, што у энтаких одержимых свои дары есть, а на иньших Волотов дары не получица пользовать. Всяко сказывают про них, мож што и брешут, но все равно с Волотами так просто не сладить. Мож с теми, что помельче да позеленее есче выйдет чаго, а с матерыми тяжко тягаца, даж тем, у кого дар сильный.

Да уж, невеселые новости, я то думал, что в улье главное, чтобы получить по-настоящему сильную сверхспособность, и там уж крошить тварей направо и налево, в перерывах ожидая, пока её сила восстановиться. Но, выходит, что даже научившись пускать молнии из глаз или рукой пробивать стены, нельзя будет себя чувствовать в полной безопасности. Хотя, чему удивляться, любое действие рождает противодействие. Эта истина применима как в нашем мире, так и в улье. Нет ничего абсолютного — так устроен мир.

— Так, а чегой вы сюда прибежали-то? Дядь Прохор ведь хотел мальца оставить, и нам велел не брать его с собой.

— Погулять решили. — я не стал распространяться насчёт реальной причины нашего прихода, не будешь же рассказывать про наши прятки-догонялки, Тимофей от такой истории точно со смеху помрёт. Поэтому поспешил перевести разговор на другую тему.

— А вы зачем в дозорной спрятались?

— Так энто не мы, оне сами. В том смысле, как токмо одержимых прибавилось, Дед Василий послал мальца к дядь Прохору за помочью. А сам отвел баб с ребятней в дозорную. Дальний вход караулил он сам, а ближний Настасья с Варварой. Мы в сам час подошли, девчата с матерым бегуном разбиралися, а к ним жрач есче спешил. В обчем помогли мы им, потом есче от малой стаи отбилися, помогли Деду Василию, а тама дальшее потом тихо было. Токмо в крайнем бою Варвару жрач зацепил по руке, вродь не сломал, токмо кожу до мяса порвал, но энто ничаго, энто вскорости заживёт. Вот, а потом значица туточки и вы заявилися, да упыря с собой привели.

— Это не мы привели, сам он пришел. Я думаю, такие твари не спрашивают, когда приходить.

— Ха! Энто да, правду ты сказал, оне не спрашивают, они таки гости, незванныя! — Тимофей захохотал, я в ответ вежливо улыбнулся. Вроде нормальный парнишка, неглупый, любознательный, но чувство юмора у него своеобразное.

— Тимошка, чегой хохочишь на всю степь? Аль тебе одного упыря мало?! — к нам подошёл Дед Василий, до этого они с Ловкачом и Феофаном обсуждали что-то, глядя на движущиеся по степи фигурки.

— Ха, энто ведь не мой упырь, а вона Пустого, он с им догонялки устраивал. — Тимофей особо не испугался хмурому виду Деда Василия, может по той простой причине, что тот хмурился постоянно. Правда, смеяться перестал и последнюю свою шутку выдал с затухающей улыбкой. Эти двое парней с виду особо не отличались возрастом, Тимофей слегка помоложе. Но, если приглядеться к манере поведения, разговору и движениям, Тимофей каким выглядел, таким и был, любопытным подростком со всеми полагающимися подростку причудами. А вот Дед Василий действительно производил впечатление вечно недовольного, много повидавшего на своём веку деда. Понять самостоятельно, в чём причина столь странного для молодого паренька поведения, я не мог. Спрашивать напрямую было неудобно, но вот у Тимофея выспросить, пожалуй, можно. Причём, юный лучник относится с явной почтительностью и уважением к хмурому парнишке, как будто тот и впрямь является мудрым дедом.

— Дык, одержимыя у нас обчие. Токмо вот кто-то их валит, а кто-то языком чешет, хохмит, да над хохмами своими хихикат. — после этих слов, сказанных Дедом Василием, улыбка окончательно покинула лицо юного лучника, сменившись выражением обиды.