Большой мир (СИ) - Беляков Дмитрий Олегович - Страница 36

Я натянул на лицо воодушевление после услышанного и закивал в согласии.

— Видите ли, сердце, о котором упомянул этот узколобый рубака, считается очень сильным артефактом, которое, не сумев разрушить, воины прошлого, спрятали в месте, неизвестном доселе, — поэтично протянул Родерик. — Считается, что с помощью него можно снова призвать демонов, создать жизнь из любой магии и еще много чего удивительного! Но это учение было забыто со смертью самого Каменщика. Никто после него так и не смог достучаться до чертогов Са-арга. Я уже молчу про создание жизни.

— Удивительно! Вот это действительно интригующая концовка, — сказал я вполне честно. — Вы великолепный рассказчик, господин Родерик.

— Вы правы, молодой человек, — довольно кивнул торгаш и добавил, — вообще, любая история должна заканчиваться интригой и надеждой, какой бы темной она ни была. Будь то надежда на жизнь или ее уничтожение.

Я молча кивнул.

Дальше дорога была молчаливой. Только хруст деревянных колес по утоптанному тракту, сливаясь с голосами природы, создавал какофонию звуков. Ватусси, казалось, неутомимо тянули всю эту тяжесть, лишь добавляя дороге ездовой прочности.

По бокам тракта все еще бежал густой лес, поддерживая ветер шелестом неопавшей листвы и едва слышимым скрипом голых веток. Мои ноздри то и дело ловили запах гнилых листьев, трухлявости и мокрой земли. Таким лиственным лесам вообще свойственен запах смерти и преходящести жизни. Тем не менее, сейчас, сидя в сухости и относительной безопасности, мне нравилось находиться здесь. Даже увядающий осенний лес был полон жизни, а постоянные перекрикивания пернатых и четырехлапого зверья не давали об этом забыть.

С самого утра Сокш не давал мне покоя, рассказывая интересные, по его мнению, истории про разносчиц из Черного Жерека. Одна была слишком заносчива, другая податлива. Третья больно необъятна даже для его длинных лап. Это было настолько увлекательно, что я не знал, куда прятаться.

Тем не менее, общий взгляд на быт этих людей снова подтолкнул меня к мыслям о Земном средневековье и общем представлении о нем. Расписанные в сотнях и тысячах книг, будь то исторические романы или художественные выдумки, образы в голове разительно совпадали с этой реальностью.

Да и еще, благодаря этому болтуну, мысли о событиях в убежище не так плотно заполняли мою голову. Хотя, сознание так и норовило погрузиться в угрюмые и депрессивные думы.

Оставшись в тишине, я поддался этому позыву и принялся копаться в тягостных воспоминаниях.

Перед глазами тут же предстал улыбчивый образ Саи, девушки, которая умудрилась пробраться мне в душу. Я вспоминал нашу первую встречу возле внедорожника, во время поисков Лизи и Керниса. Стоя под проливным дождем, я думал, что нам всем конец, а она просто смотрела на меня и улыбалась. Если бы я в тот момент знал, что все закончится именно так, я бы свернул шею ублюдку и оставил тело валяться посреди дороги. И плевать, как на это отреагировали бы родители.

Приемные родители.

Я не злился на них ни сейчас, ни тогда. Да, узнал я это весьма дерьмовым способом, но они сделали все, чтобы мое детство было достойным, и винить их попросту не за что. Пока Эмма не исчезла на долгие шесть лет, я был счастливым ребенком, как и Лизи с Кернисом.

С тварью.

Поежившись, я сжал кулаки до хруста костяшек от бессилия и фатальности произошедшего, а в теле, вместе с участившимся сердцебиением, поднялась волна кипящего, как жерло вулкана, гнева. Взгляд затуманился, а сознание начало уплывать, словно погружаясь на дно самого глубокого океана.

— Эй, лесной, хватит спать — впереди Двор, — одернул меня голос Ворака. — Внутри отоспимся, да кружку местной кислятины опрокинем. Если у тебя, конечно, монетка-другая завалялась.

Я махнул головой и спрыгнул с повозки.

Уснул я или просто потерялся в воспоминаниях, а судя по солнцу, стрелка земных часов должно быть уже перебралась бы ближе к пяти вечера.

Перед моим взором предстало двухэтажное деревянное строение, первый этаж которого спрятался за высоким и по виду крепким забором. Телеги подползли ближе, и Ворак, подъехав вплотную к воротам на своем кааторе, несколько раз мощно ударил дверным молотком и стал ждать.

Спустя полминуты открылось знакомое мне окошко, и Ворак переговорил с привратником, лица которого я не видел.

Ворота дрогнули, и здоровенный бритый налысо атлан неспешно отворил сначала одну скрипучую створку, затем вторую. Мы втащились внутрь, и я, зайдя последним, старался не выпучивать глаза, рассматривая постоялый двор.

Сразу напротив врат располагался хлев, в котором уже пожевывали какую-то солому ватусси. Отдельной пристройкой стоял зверинец для ездовых животных, но там сейчас было пусто. Сам двор был не слишком широким, но почти до самых врат устлан длинными балками, исключая стоянку для повозок и подход к хлеву и зверинцу.

Трое торгашей вышли вперед и сразу направились к дверям главного здания, я же старался не отставать и выглядеть скучающим.

Внутри все выглядело совершенно ожидаемо и волнующе одновременно.

В главном зале было тихо, а из десятка крепких на вид столов, было занято только три. В глаза сразу же бросился большой камин с железными решетками, а теплый воздух моментально расслабил тело. Ноздри уловили запах чеснока и жареного мяса, да так хорошо уловили, что в желудке громко забурчало.

Я плелся следом за торгашами и старался не пялиться, как на экскурсии, но взгляд то и дело приклеивался к колоритному интерьеру. Впереди за широкой стойкой с полотенцем на плече стоял плечистый мужик да две бочки, выступающие из стены позади него. Видимо, здесь наливали только один вид горячительного.

Глава 28

— Вечер добрый, путешественники! — басовито выдал мужик за стойкой. — Я Корчаж, и это мой Двор.

Корчаж выглядел на лет пятьдесят. Здоровый и на вид крепкий, как дуб. Каштановая шевелюра с седыми проблесками переходила в баки и мощные усищи. Подбородок выбрит под ноль, но чернота щетины все равно выделялась даже на смуглой коже.

— И тебе добрый, Корчаж! Давно не виделись! — прокряхтел Марикаш и развел руки.

— Марикаш, старый ты пройдоха, давно не бывал у меня! — светанул зубами Корчаж и, потянувшись через стойку, хлопнул того по плечу.

Марикаш от такого приветствия пошатнулся и вцепился в стойку.

— А ты все не меняешься, как был здоровым, как жерек, так и остался, — проскрипел торгаш скривившись.

Корчаж ухмыльнулся и кивнул на нас:

— Твои новые подельники?

— Не подельники, сколько можно объяснять, а партнеры! — вяло поправил его торгаш.

Корчаж загыгыкал от души, да так, что уши заложило.

— Да ладно, шучу ж я, шучу, — он снова рванул через стойку, да Марикаш весьма ловко уклонился.

— Не надо по старым костям хлопать, а то нарушишь чего! Где я потом целителя искать буду? — обвиняюще возмутился Марикаш.

Снова раздался басистый смех хозяина Двора.

— Это Родерик и Панкар, — указал он на торгашей, — мои партнеры. А это наш случайный попутчик, который весьма кстати помог нам с какой-то шайкой расправиться.

— Я Каин. Хорошее у вас местечко, — доброжелательно улыбнулся я.

— Лучшее из лучших в лесу Гора! — гаркнул он и снова загоготал.

Я кивнул и усмехнулся максимально понимающе.

Входная дверь скрипнула, и раздался голос Ворака:

— Корчаж, здарова! Как ты, дуб столетний?

— Привет, Корчаж, — отозвался Сокш.

— Приветствую, — раздался неизвестный голос, и обернувшись, я увидел наконец поднявшегося Кариса.

У третьего охранника было вполне приличное лицо, без шрамов и деформаций. Тонкие губы, унылый взгляд и явно выраженная лопоухость. Единственное, что в нем было как будто не к месту, это ярко-голубые глаза.

— И вам добра, рубаки недалекие, — гаркнул в ответ хозяин Двора. — Сразу предупреждаю, кто к дочери или жене моей руки протянет — руки потеряет. Потом яйца и только в самом конце голову.