Песня для оборотня (СИ) - Мун Эми - Страница 27

Мужская рука скользнула под рубашку. Между обнаженных ягодиц и дальше к широко раздвинутым бедам. Туда, где все ныло, ждало ласки, трепетало в такт взрывному сердцебиению.

— Ам-м-н, — простонал в кусающие губы, когда он огладил потаённое местечко, — Ах!

Крик утонул в новом поцелуе. Что он делает с ней? Трогает так, что по телу несутся быстрые, горячие судороги, закручиваясь в тугую спираль внизу живота, растекаясь мучительной сладостью между ног, от его пальцев что снаружи и… ох! Уже внутри! Крупный и длинный один из них гладил там, самое лоно!

Это было пыткой. Но такой желанной, что Айла готова была падать на колени, умоляя о продолжении. Его руки, его губы, он весь так невозможно близко… И эта глупая мокрая рубашка на теле!

— А-а-айла… — ее имя утонуло в рычании. Оторвавшись от истерзанных губ, Кайрон склонил голову, жадно забирая в рот выступающую сквозь ткань горошину соска.

Всю насквозь ее как будто пронзило молнией и позвоночник выгнулся дугой, подкидывая ее навстречу бесстыдной ласке, и бросая в капкан жадных объятий. Запрокинув голову к звёздному небу, Айла широко распахнула глаза и…

Громкий волчий вой поблизости беспощадной оплеухой швырнул ее с небес на землю.

Айла отшатнулась, отталкивая от груди оборотня.

— Не хочу, — свистящим голосом прохрипела она.

Мужчина медленно поднял голову, и Айла чуть взвыла следом. В его глазах не было разума!

***

* — слова взяты из песни «Далеко», исполнитель — группа Мельница

Глава 21

— Эйнар, ты должен не пустить меня к ней.

Молодой оборотень еще больше нахмурился. Недовольно скривился, словно ему подсунули тухлое мясо. Но Кайрону было плевать. Сейчас его волновало лишь одно — три дня находиться как можно дальше от пары.

— Поставь ей метку.

— Если я поставлю ей метку сейчас, то очнусь через три дня в обнимку с трупом!

Кайрон припечатал землю кулаком. Зверь становился бесконтролен! Он жаждал близости с самкой, и терпеливое отношение обернулось огромной волчьей ямой. Он чуть не сорвался! Там, на горячих источниках. Остановился чудом, когда Айла прикусила его за губу. А все эта Нельга! Ее вой спугнул пару.

Айла была уже почти готова. Вся мокрая и жаждущая его. Пьянящий аромат возбуждения заставлял изнывать от желания одним резким ударом толкнуться во влажную плоть. Такую тесную! Да он чуть не кончил, ощутив давление по-девичьи узкого лона. Его упругое сопротивление и нежность, что мягче дивной ткани — бархат. Совершенно теряя человеческий разум, он брал ее пальцами, сгорая от одной мысли, что еще немного — и там окажется его член. Но только невозможная узость, родившая вдруг шальную фантазию, что Айла по-прежнему девица, едва-едва притормозила взбесившиеся инстинкты одним рывком наполнить ее собой.

Нужно было действовать мягко. Довести ее до такого же сумасшествия, в котором сгорал он сам, а потом взять уверенно и быстро, обрубая последние крохи ее сомнений. Но зов, который однажды был для него самым желанным, развеял прахом все усилия! И его пара опять испугалась.

Похоть схлестнулась с испепеляющей яростью. Да сколько можно! Даже если бы они уже были супругами, Кайрон все равно оставил бы семью ради пары. Точно так же, как это сделала бы Нельга! Но волчица никак не хотела уйти достойно.

На следующее утро, после так и не состоявшегося купания, он сам пришел в логово Нельги. И счастье волчицы, что законы и разум запрещали наносить вред самкам. Ярость застилала глаза кровавой пеленой, и рычал Кайрон так, что в запахе волчицы впервые просочились нотки острой паники. Она лепетала жалкое «Я ничего не делала» и это бесило еще больше.

— Даю тебе последний шанс, Нельга! Вспомни о собственном достоинстве и законах оборотней. Пары не разделимы, — бросил, с трудом делая шаг назад.

Когда то эта женщина притягивала его и волка. И, возможно, нежные и печальные воспоминания остались бы с ним до конца жизни, но своей настырностью Нельга отравила их все. А он, потакая собственной прихоти сжечь последнее, что их связывало, чуть снова не оттолкнул Айлу. Его пугливую, но дерзкую и горячую самочку…

— Кайрон, ещё немного, и ты набросишься на трухлявый пень, — проворчал Эйнар, подымаясь на ноги. Лесная поляна, куда они прибежали судить дуэль между двумя повздорившими оборотнями, была уже пуста, но они оба задержались ради разговора. — Человечка слишком непокорна.

— Не ты ли защищал ее на сборе Кланов? — огрызнулся он.

Вместо ответа Эйнар дал волю зверю, обрывая разговор. Это было до того, как молодой оборотень узнал, кто оказался рядом с лекарем, убившим Давена.

— Не подпускайте меня к самке, — еще раз повторил он. Светло-серый волк фыркнул и исчез между деревьев. Эйнар, конечно, все еще был зол, но не настолько, чтобы не защитить женщину от посягательств обезумевшего зверя.

Немного посидев в одиночестве, Кайрон тоже обернулся. Одно полнолуние — а там он прекратит строить из себя послушного волчонка. Не важно, что думает самка, но она его хочет. Теперь-то он точно это знал! И, если бы не опасность просто замучить девушку страстью, сейчас он бы двигался между широко расставленных ног и пил стоны с опухших и измазанных его семенем губ. Сочных и сладких, как крупная, спелая земляника.

Глухой стон перерос в протяжный, полный тоски рык.

Несколько ночей. Даже не неделя. И они станут полноценной парой. А пока он отведет Айлу к шаманкам. Там она будет в безопасности.

***

Прислушиваясь к каждому шороху, Айла быстро перебирала спрятанные запасы. А в голове пойманной птицей билась лишь одна мысль — бежать. Да так, чтобы сверкали пятки. Несколько кусочков хлеба упали в мешок, и она принялась судорожно завязывать горловину.

Варвар что-то сделал с ней! Приручил незаметно и нагло! Еще недавно она тряслась от ужаса, а вчера с готовностью раздвинула ноги, подпуская непозволительно близко!

Румянец был до того мучительным, что на глаза навернулись слезы. Она старалась не думать, но… Его пальцы были внутри. Там, в самом нежном местечке. И Айла даже представить не могла, что это может быть так приятно. И каждое бесстыдное касание будет казаться настолько естественным. Необходимым. Желанным… А его язык? Боги, ну почему целоваться хочется именно с ним?! Что он делает такого, от чего разум испаряется, превращая ее в готовую на все развратницу?!

Маленький мешочек с сухарями выпал из дрожащих рук. С протяжным вздохом Айла сползла по стене на пол.

Она хотела варвара. И совершенно, ни капельки это было не похоже на то, что однажды чувствовала по отношению к Кельвину! Почему? Ведь Кельвин был в сто раз ближе! Они могли долго разговаривать, точнее, говорил в основном парень, гуляли почти каждый вечер, вместе обедали или выбирались на пикник… Но от случайных прикосновений она испытывала лишь едва заметное тепло. А рядом с Кайроном трепет, переходящий в голодную и горячую как сто пустынь бурю!

Во дворе что-то хрустнуло, и она скорее запихнула небольшую сумочку обратно на самую дальнюю полку в кладовой.

Едва успела закрыть дверь, как в комнату вошел Кайрон. Айла нервно сглотнула. С каждой секундой между ними росло напряжение. Вчера, когда она оттолкнула распаленного мужчину, он вопреки ее ожиданиям не прекратил ласки! И только после укуса его глаза стали осмысленными. А она до сих пор задается вопросом, чего в ней было больше — испуга или восторга от того, с какой нуждой смотрел на нее оборотень.

Почти так же, как сейчас. Мужчина глубоко вдохнул и прикрыл багровые глаза.

— Собери все, что тебе нужно на три дня. Я отведу тебя к шаманкам.

***

Гвен встретила их у самого входа. А вместе с ней ещё две женщины. В них Айла узнала владелиц инструментов.

— Мать Волчица никогда не забывает усердия своих детей, — вместо приветствия проскрипела шаманка. Над головой послышался тихий фырк — Кайрон злился. А ещё ему было плохо. Непонятно как, но Айла чувствовала это.

— Твоя пара будет в безопасности, — заверила мужчину одна из волчиц, — смело давай своему зверю волю.