Арма (СИ) - Годына Виталий - Страница 39

Отходившие по своим делам спутницы вернулись в самый неожиданный момент. То, что они сообщили, расстроило героев.

— Мы возвращаемся в гостиницу, — уведомила Антия.

— Почему? — удивился Герц. — Мы вас чем-то обидели?

— Нет, — ответила Мирана. — Просто хотим выспаться и отдохнуть перед тяжелым днем, полным ожесточенных схваток и прочих трудностей…

Кареглазый принц выглядел растерянным и невеселым. Он чувствовал вину и причастность к решению девушек уйти с пиршества раньше положенного. Когда его слегка дрожащая рука потянулась за очередным кубком с пойлом, то ощутила теплое прикосновение чужих пальцев. Водная волшебница ухватилась за запястье парня, скромно улыбнулась и попросила о последнем танце.

Скука опять нависла над Герцом. С Антией он разговаривать не хотел, да и она явно не горела желанием: брюнетка больше старалась сконцентрироваться на том, чтобы устоять на ногах и не учудить чего-нибудь постыдного. Другая его подруга, Люмия, исчезла из виду, скрылась между колоннами, в темных кулуарах дворца. Оставался только один вариант.

Мечник даже не пытался её как-то напугать, нагрянуть к ней из-за спины или отшутиться с первых же слов. Интуиция подсказывала, что с такими людьми «вслепую» играться не стоит — неизвестно, чего от них можно ожидать.

Он просочился сквозь толпу пьяных, хорошенько перебравших с алкоголем гостей и пошел к незнакомке под сопровождение недовольного взгляда бледно-голубых глаз. Впрочем, как только парень заговорил, в них проснулся интерес.

— Что, тоже не любишь подобные мероприятия? — с некой аккуратностью спросил бродяга.

Девушка ответила прямо, не увиливая.

— Ты прав, не люблю. Однако я выполняю свою работу. Никого не волнует, чего ты хочешь или что тебе противно.

— А что у вас за организация такая?.. Ни разу о ней не слыхал.

— Неудивительно. Простолюдины вроде тебя знакомятся с нами исключительно во время схватки. Которая зачастую заканчивается смертью первого.

Столь грубое сравнение нисколечко не задело и без того черствую душу наемника. Напротив — это был своеобразный сигнал для того, чтобы поиграть с огнем.

— Какие вы серьезные ребята, Деус упаси, — подметил Герц. — Видать, тот напыженный черт в доспехах, стоявший на входе, тоже из вашей шайки?

Женские руки резко потянулись к спине, хватаясь за оружие, которое Герц заметил только сейчас. Это был боевой молот с длинным, заточенным с обоих сторон древком. Его черные, как ночной мрак, ударные части были симметричны, переливались красными и зелеными прожилками, а по краям были исписаны руническими рисунками. Всякий раз, когда инквизитор брала в руки оружие, её душа полыхала от желания кого-нибудь им треснуть. Казалось, будто любимым звуком брюнетки был треск костей и черепов, раздавленных под натиском молота. Она лишь с виду была хрупкая и беззащитная.

— Осмелишься ли ты еще раз произнести эти слова, неопрятный пьянчуга? — тон девушки резко переменился.

В этой ситуации Герц, будучи еще при памяти, решил отступить, несмотря на ярое желание сразиться и хорошенько размять кости.

— Неужели ты готова затеять драку, невзирая на присутствующих здесь людей?

Она нахмурила тонкие брови и на мгновенье замешкалась.

— Не переживай, я разделаюсь с тобой аккуратно и без лишних жертв.

Угрозы из её уст были отнюдь не пустыми.

— Хм… — Герц попытался повернуть диалог вспять. — А что нужно, чтобы к вам присоединиться? Быть знатным, сильным, помазанным каким-нибудь божеством?

Член инквизиции вновь применила свой зоркий взгляд, рассматривая собеседника теперь уже более пристально. Его внешний вид в целом, одежду, телосложение, физиономию, повадки. Герой был противен ей, но в то же время вызывал особый интерес. Зачастую девушке достаточно было всего несколько минут, чтобы предугадать исход поединка. Но в случае с Герцом…

— Мелковат. Да, слишком мелковат для нашего братства, — ответила она с такой забавой, что это вызвало на её лице какую-никакую, но улыбку. Мечник удивленно почесал затылок и молча допил оставшийся в кубке виски.

Арфисты и флейтисты, чья музыка скрасила пропитанный светской болтовней вечер, подустали. Ритмичность в их произведениях исчезла, уступив дорогу монотонности и лиризму. Они танцевали среди той горстки людей, у которых еще остались силы хотя бы для каких-то телодвижений. И все это время пара молчала. Мироэн и Мирана из раза в раз кружились на одном и том же месте, смотрели на уходящих гостей, на пустые фуршетные столы и даже в потолок, но никак не друг на друга. Один чувствовал вину и стыд, вторая же в меру своей застенчивости не знала, как отвлечь партнера от глупых мыслей.

— Знаешь, а ведь я давно не чувствовала такого облегчения, — выдавила из себя девушка.

— Почему? — тотчас поинтересовался принц.

— Потому что я вырвалась из четырехстенного заточения, из этой ученической рутины, в которой я погрязла. Больше нет никаких правил, обязанностей или наказаний… Я наконец… Свободна…

Он ощутил, как волшебница прижалась к нему, к его телу; как сомкнула руки в замок на его шее и замерзшими пальцами вызвала мурашки на коже.

— Прости, мне не стоило говорить подобного в этой дурацкой игре и… — набравшись смелости, признался Люмийский.

— Тебе не за что извиняться, просто… Это был неожиданный вопрос. Мы с тобой мало чего знаем друг о друге, но я думаю, что история с убийством собственных родителей — неправдива…

Принц чувствовал в её словах искренность. Ту самую, которой обладали лишь единицы из бесчисленного множества людей, что попадались Мироэну на жизненном пути.

— Знаешь, а твой парень… Или уже бывший… Ну, не важно…. Козел он… Раз потерял такого человека, как… Ты…

Его слова вызвали у неё улыбку. Она мельком вспомнила те времена, когда ей было хорошо; когда рядом находилась родная душа, ближе которой могла быть только Антия. Но потом все резко переменилось. Погрузившись в ежедневную серость, поглощая знания, читая книгу за книгой, водная волшебница в погоне за совершенством потеряла того, кого так пылко любила. Жажда к всезнанию усилилась. Она пыталась заглушить боль расставания, еще больше окунувшись в магию и чтиво. Да, она стала самой лучшей ученицей Магической школы Тайоки, но это не принесло ей истинного счастья. За извечной улыбкой скрывалось собранное по частям сердце и страх того, что это может повториться снова.

Люмийский не заметил, как руки девушки, повисшие на его шее, усилили хватку и потянули его вниз. Мирана слегка прикрыла глаза, позабыв обо всем на свете. Ей хотелось поцеловать принца, и тот, не понимая, было ли это её подлинное желание, либо так подействовал алкоголь, согласился. Их губы почти соприкоснулись, он чувствовал её тяжелое дыхание, как учащенно бьется её сердце, но…

В какой-то момент он увидел, как глаза партнерши переменились, стали совсем другими; русые волосы покраснели и изменили свой цвет на пламенный, а на шее появился знакомый ему кулон. Мироэн на мгновение увидел вместо Мираны свою покойную любовь. Она тянулась к нему, чтобы поцеловать, но тот перепуганно оттолкнул её от себя.

Водная волшебница пробудилась как по щелчку пальцев. Они оба были напуганы, но Мирана — куда сильнее. Тонкие брови нахмурились, а на зеленоватых глазах выступили слезы разочарования.

Музыка резко оборвалась от раздавшегося хлопка — у кого-то из музыкантов порвалась струна. Танцевавшие гости недовольно заулюлюкали и заохали, для многих из них это ознаменовало конец пиршества.

Они продолжали смотреть друг на друга, проглотив языки. Когда толпа вельмож повалила к выходу из зала, Мирана воспользовалась моментом и молча ушла, прикрыв лицо руками.

В сознании всплыло множество вопросов, на которые Люмийский искал ответ; он мыслил, вместо того, чтобы просто действовать. Ужасы прошлого постоянно преследовали его, давали о себе знать в те моменты, когда он практически о них забывал и хотел окончательно избавиться, начав все с чистого листа. Он ударил себя по лицу, да так, что на щетинистых щеках остался красный след.