Тени Рентиана (СИ) - Канра Дана - Страница 33

33

Как и следовало ожидать, родичи кардиналиссы не соизволили явиться — ведь не личная резиденция Арин Балмонт, которую они уже успели мысленно прибрать к рукам. В мире так полно чужой зависти и жестокости, что Шанталь уже не удивлялась. Нечему. В конце концов, она сама не без греха и строит нечестную победу, но теперь наконец-то будут отомщены и смерть Гюстава, и ее личный позор. Будь она простой мошенницей или воровкой, прихватила бы с собой блестящие безделушки или изящные драгоценности, но зачем ей рухлядь стареющей святоши?

Шанталь Матиа добралась и до книг.

Слуги отлично выполняли здесь свою работу, вытирая пыль с крепких деревянных полок, и ничто не заставило герцогиню чихать или кашлять, но ничего полезного из литературы она не нашла. В основном это были священные книги, жития Сестер, молитвенники, и прочее. Сохранились письма в ветхих конвертах, вложенные между пожелтевших страниц тяжелых фолиантов — к ним Шанталь даже не притронулась. Ее интересовала история — та, которую марентийское духовенство скрывало от дворянства.

В восемнадцатый день первого месяца Золотой Сестры Шанталь улыбнулась удача.

Сняв сапоги, она придвинула стул к первому книжному шкафу и забралась на него, чтобы побыстрее поискать на верхней полке и найти нужное, и очень скоро обрадовано выдохнула: толстый том «Истории Марентии» остро пах пылью и старой бумагой, и находился у нее в руках. Стало быть, за чистотой этих полок слуги не следят, наверное, и пропажу «Истории» не заметят. А сразу за ней скрывалась не слишком толстая книжонка, в которой описывалась древняя магия со всеми тонкостями ритуалов. Кто знает, может пригодиться.

Прижимая локтем книги к боку, Матиа отодвинула еще несколько томов. Ничего интересного, одни псалмы и жития. Надо спускаться и найти подходящее для тайника место, чтобы спрятать находки сейчас и вынести при удобном случае потом. Пока это не представлялось возможным.

Но как только она опустила одну ногу со стула, шкаф покачнулся, словно кто-то за стеной толкнул его — или сама стена! Это же бред, если только не началось землетрясения, однако Шанталь сразу насторожилась и нахмурилась. Толчок! Твердь стула почти ушла из под ног, став скользкой и шаткой. Не удержав равновесия, она тяжело рухнула вниз, роняя книги, и твердый уголок один из них расцарапал щеку герцогини.

Какая гадость, какая подлость — тогда сцепиться со шпионкой, а сегодня с книгой!

По счастью, Шанталь ударилась не головой, но спиной, однако ей досталось вполне сильно, падение вышибло из нее дух. Сверху медленно и плавно опускались на пол исписанные листы бумаги, она сперва не заметила их, но что же случилось. Она лежала, рассматривая проклятый шкаф, и в один момент к ней пришло четкое понимание, что никто не толкал шкаф, но нечто расшатало стул, толкнуло его, чтобы герцогиня Матиа бесславно упала с него.

Верить в призраков? Чушь какая! К тому же они на то и призраки, чтобы быть бесплотными.

Во рту неприятно пересохло, и Шанталь нервно облизала губы. Ей все меньше хотелось оставаться в кабинете кардиналиссы, надо попытаться встать, убрать треклятые книги под кресло, где едва ли найдут, и убраться отсюда. Проверить, как работают слуги… Но вот незадача — пока она размышляла над случившимся, почувствовала, что в комнате она не одна.

Сделав глубокий вдох, женщина попыталась подняться, опершись на локти, и тут же получила удар ногой по голове, отчего старая боль взвилась огненным взрывом и из глаз невольно брызнули горячие злые слезы. Что за проклятье?! Матиа стиснула кулаки, и тут же ей на грудь прыгнул маленький белоснежный котенок.

− Сгинь… − прошептала она, не веря своим глазам.

Котенок по кличке Ангел выгнул пушистую спину и сердито зашипел. Схватить бы его за шкирку и сбросить с себя, но чей-то сапог наступил на правую руку. Несильно, у напавшего не было намерений ломать ей пальцы, по крайней мере, пока. Она скрипнула зубами от злости и посмотрела наверх — там, где за пеленой слез застыла знакомая темная фигура в рваной сутане. Скрещенные на груди руки, склоненная голова, обвиняющее выражение лица — карающий ангел, ни дать ни взять.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Этого не могло быть! Нельзя вернуться с того света живой, а Анна, судя по тяжести ее ноги, была очень даже осязаемой. Шанталь захотелось кричать и злиться, только какой в этом смысл? Надо призвать на помощь хитрость и изворотливость, уже спасшие ее не единожды, и она нашла в себе силы обратиться к той, кого предала самым вероломным образом.

− Ваше Высокопреосвященство, − промолвила она как можно спокойнее и тверже, − я рада вас видеть и прошу убрать вашу ногу с моей руки.

− Вы рады меня видеть? — переспросила кардиналисса, мрачно усмехнувшись. — Конечно же… Что же, вставайте.

Руке стало легче, осталась лишь легкая тянущая боль и черный четкий след сапога на белоснежном рукаве. Ссадив котенка на пол, Шанталь поднялась, и в голове у нее загудело, перед глазами заплясали алые всполохи, к горлу мерзко подступила тошнота. В этот раз повезло не ушибиться затылком, но тряхнуть голову со всей силой, это обязательно скажется на дальнейшем самочувствии. Что поделать, в такое злое время всем непросто.

Кардиналисса смотрела на преступницу тяжелым мрачным взглядом, а наглый котенок, осмелев, полез царапать коготками оставленный на полу сапог Шанталь, и даже попытался залезть в него. Вздохнув, Анна подхватила несмышленыша и усадила в кресло.

− Сиди тут, Ангел, − сказала она. — Эта обувь не нужна тебе, дружок, можешь мне поверить.

Все это время она ни на миг не повернулась к Шанталь спиной, а когда взглянула на нее темным, не сулящим ничего хорошего взглядом, стало очевидным, что план герцогини Матиа, продуманный до мелочей, бесславно провалился.

− Стойте и не двигайтесь, Шанталь Матиа. Вы арестованы.

Пусть будет так, отрицать попытку спровадить кардиналиссу на тот свет бессмысленно, поверят, конечно же, главе духовенства, а не дочери казненной когда-то мятежницы, погрязшей в дурной репутации и служебных ошибках. Но прежде необходимо узнать…

− Как?! — вырвалось у герцогини хрипло и зло. — Как вам удалось вернуться?! Оттуда не возвращаются!

− Иногда в Темное Царство попадают Ангелы, − сказала Анна с горечью. — Удивительно, Матиа, ведь мы все уповали на то, что вы принесете пользу стране Маренто. И вот как все обернулось.

Злоба вскипела в голове и в сердце, как раскаленная смола, и Шанталь рванулась вперед. Шлеп! Чужая ладонь врезалась в беззащитную смуглую щеку, нехорошо зазвенело в голове, и снова эти всполохи! Не теряя даром времени, Анна схватила ее за шиворот, презрительно усмехнулась, покачала головой.

− Вы глупы и пусты в своей мелочной мести, Шанталь Матиа — вот, что я давно собиралась вам сказать.

Протащив преступницу через всю комнату, Анна швырнула ее в другое кресло и дернула витой шнур на стене. Головокружение, резкая боль в голове, злость и отчаяние — вот губительная смесь нездоровых ощущений, выводящих сейчас Шанталь из строя. Она легкомысленно не взяла с собой ни шпаги, ни клинка, но это можно использовать как оправдание перед дознавателями. В конце концов, никаких свидетелей преступления не имеется, может ей и повезет, как везло раньше.

Стоит попробовать сбежать, но тогда ей придется драться с кардиналиссой, это равносильно признанию. Неужели Анна не понимает, что у нее совсем нет доказательств? Время покажет, пока оставалось только ждать — благо, что когда вечером прибыла карета из Каменных Башен, поднявшиеся гвардейки позволили арестантке обуться. И Шанталь ни на момент не сомневалась: ей повезет и все закончится хорошо, какие бы наветы старая дура в сутане не плела. Она легко позволила заковать себя в ручные кандалы с легкой цепью и увести прочь из этого дома, а злость и досада быстро улеглись, уступив место расчетливому холодному спокойствию.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Герцогиня Матиа была усажена в тюремную карету с закрытыми окошками и увезена в старую крепость, славившуюся неприступностью и каменными башнями, из-за которых ей дали такое название. Не растрачивая себя на пустую тревогу, Шанталь позволила стражницам обыскать себя и легкими шагами вошла в полагающуюся ей камеру.