Тени Рентиана (СИ) - Канра Дана - Страница 50

50

− И ты об этом так спокойно говоришь?

− Конечно, − согласилась Эдит Листон, выпрямившись в седле и бесстрастно глядя на серый горизонт. — И эта зараза так искусно скрывается поблизости, что узнаем наверняка мы только в Кантершире.

Глава 26. Раймонда Вион

Двадцать второй год семнадцатого темпира неизбежно тянулся к концу, и от осознания этого становилось все тяжелее и тоскливее на душе — хотя, казалось бы, Раймонда Вион перестала печалиться. Но суровая погода с ее крепнувшим изо дня в день холодом и пронизывающей до костей сыростью самым коварным образом препятствовала возможности думать о хорошем, не предаваясь меланхолии. Не желая больше оставаться в Маренто, где находилась одной ногой в могиле из-за невыполнимого королевского приказа, герцогиня твердой рукой направила лошадь в сторону Лиравии. В последний раз она уехала оттуда, убив наемника и увезя незаконнорожденную дочь королевы, но кто докажет, что именно она — волшебница Воды?

Чем дольше она ехала, тем теплее становилось, теплее, но не легче на душе. Предстояло придумать убедительную легенду для столичной стражи, позволяющую проехать в город. При ней имелись только документы на ее имя, но насколько Раймонда знала, женщин без сопровождения и приглашения в столицу пропускали весьма неохотно. Думала она много, ехала медленно, но в двадцатый день пятого месяца Золотой Сестры все-таки оказалась возле городских предместий. Здесь дул теплый ветер, принося издалека солоноватый запах морской воды, а небо над головой впервые за долгое время не омрачали тяжелые серые тучи. И впору бы радоваться, но нависшие над головой Раймонды трудности не позволяли ей отвлечься от переживаний.

Ведь она всегда умела убивать в бою, но никогда не училась лгать. Прямота, дерзость и сарказм — вот, что заменяло молодой женщине в сложную минуту клинок или пистолет. Только перед мрачными вооруженными детинами в броне это едва ли сработает. Если марентийская женщина дерзит и смеется, лиравийские мужчины злятся и хотят ее немедленно убить, хотя Раймонда подозревала, что страна здесь ни при чем. Просто именно в Лиравии эти высокомерные люди привыкли к собственному господству — от крошечного мальчишки до дряхлого старика.

Неизвестно, сколько времени она вела бы неторопливо свою безымянную лошадь, к которой решила не привязываться, время от времени останавливаясь и глубоко задумываясь, если бы с ней не поравнялся одинокий и смутно знакомый всадник. На горизонте расцветало розовым светом новое утро, и, взглянув на этого человека, сложно было не узнать под ранним солнцем посла Амира Ако.

Это он проводил их с Мией Мелтон в Лиравию. Это из-за него Раймонда была вынуждена согласиться обратить молодую шпионку в рыцарки, чтобы потом сокрушаться по поводу украденной лошади. Но не стоит сейчас жалеть об этом, прошлое — на то и прошлое, чтобы остаться за спиной.

— Здравствуйте, сударыня Вион, — хитро блеснул черными глазами посол. — Рад снова вас встретить.

— Не могу сказать того же о вашем игнорировании моего титула и достойного обращения, — едко отозвалась Раймонда.

Лиравиец промолчал. Ценить женщин в этом краю не принято, это ясно. Зря она надеялась хоть на проблеск разума и вежливости у собеседника.

— И что же вам угодно в наших краях? — заговорил он, как ни в чем не бывало.

Наглец! Раймонда тронула поводья, и немного обогнала его.

— Мне угодно найти влиятельных женщин в вашей стране, — отозвалась она, решив в отместку тоже не обращаться к Амиру Ако. — Если, конечно, мое желание не отдает абсурдом.

— Что вы! — всплеснул руками собеседник. — Разумеется, нет. Я даже сведу вас с двумя очаровательными особами, если вам так угодно.

— А взамен?

— Сестер ради, не обижайте меня.

— Ну же, Амир, я наслышана, что мужчины в этой стране ничего не делают для женщин просто так, — небрежно махнула Вион рукой. — Впрочем, лиравийских монет я при себе не имею, а если вы полезете ко мне за плотскими утехами, то я вас мигом зарежу и поищу кого-то посговорчивее.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

На смуглом лице промелькнул испуг, темные глаза трусливо забегали. То-то же.

— Я не хочу вражды, — промямлил Ако, помолчав с минуту. — Если расклад таков, то что же, я согласен оказать вам услугу безвозмездно. Тем более нам с вами по пути, я сам направляюсь к советнику Его Величества, чтобы передать послание. Его зовут Альтан Парс, но дело не столько в нем, сколько в его жене и дочери.

— Хорошо, — ровно ответила Раймонда. — Я поняла.

— Айнур тридцать два года, а Севен — шестнадцать, — продолжал Амир Ако, поравнявшись с новоявленной попутчицей. — Они обе чудо как хороши, и…

— Ах, оставьте ваши оценочные мужские разговоры, — оборвала его Раймонда. — Мне важна не красота, а их дух и сила.

— Прошу прощения, — пробормотал посол недовольно.

Кажется, он вполне себе добрый малый, на фоне местных женоненавистников, однако герцогиня Вион решила, что лучше всего будет не доверять ему — чисто на всякий случай. Всю дорогу до ворот уже знакомого ей Орнидала они оба упорно молчали, не желая докучать друг другу своими мировоззрением и ценностями. А стражники, даже не взглянув на Раймонду и ее документы, пропустили ее, едва Амир сообщил, что она — его спутница. Наверное, невесть что себе вообразили, но это лучше всего не обдумывать.

— Благодарю вас, — легко кинула она ему, проехав через ворота.

— Не стоит. Мне не составило труда выручить даму.

Соблазн съязвить был велик, но Раймонда решила ему не поддаваться. В конце концов, с точки зрения политики за вражду с жителями патриархальной страны Ее Величество не погладит по голове и без того опальную подданную, скорее просто лишит ее оной. С точки зрения же человечности и доброго отношения к женщинам, оставалось надеяться, что лиравийцы изменятся. Пусть даже и не в этом темпире, а может и не в следующем. Так они неторопливо ехали вперед по широким центральным улицам, избегая маленьких грязных трущоб, и наконец остановились перед белым особняком, обнесенным высокой, но тонкой изгородью. При штурме такую легко поджечь или просто разрубить острым клинком.

Ако спешился первым и небрежно кинул поводья вышедшему ему навстречу смуглому мальчику-слуге. Возможно, конюх или его помощник — неважно. Раймонда спрыгнула с лошади и отдала поводья другому слуге, постарше. Странно, что здесь такая молодая прислуга — или дело просто в высоком уровне бедности у простого народа. Но, решив не тратить себя на пустые домыслы, Раймонда вслед за послом прошла в открывшиеся ворота.

Они приехали как раз к завтраку, и гостеприимный Альтан Парс, низкорослый мужчина с пышными черными усами и проседью в волосах, одетый в богато вышитый халат и сафьяновые туфли, пригласил Амира и Раймонду разделить с ними пищу. Она рассчитывала увидеть за столом в большом обеденном зале жену и дочь королевского советника, чтобы наладить нужные контакты, но оказалась единственной женщиной.

— Я наслышана о вашей чудесной семье, господин Парс, — пришлось прибегнуть к должной доле фальши и грубой лести, но видимо к такому явлению все давно привыкли, лицемеря при дворе — никто ничего не заметил.

— Ай, — махнул рукой Альтан, мгновенно помрачнев и нахмурив густые брови. — Жена родила мне всего одного сына, и того настолько болезненного, что он с трудом держится в седле. Остальные — дочки. И ведь не выдам ни одну замуж, пока старшая не согласится, а она упрямится.

Раймонда призвала себя к спокойствию, доела яичницу и попробовала поданный напиток — темный, густой и прекрасно-сладкий с необычным ароматным вкусом. Пришла пора обозначить собственные цели, вместо того, чтобы улыбаться неумным бестактным грубостям, которые нес хозяин дома.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— По правде говоря, господин Парс, — произнесла она довольно сдержанно, — я прибыла сюда к вашей супруге. Нам есть, что обсудить.

Хозяинн дома усмехнулся — снисходительно и криво. Конечно же, решил, что неразумные пустоголовые женщины придумали какую-то ерунду, в этой стране иного от мужчин трудно ожидать, однако ей, чтобы добиться желаемого, придется принять эти правила дурной игры. И желательно прежде чем о ее нахождении в Орнидале донесут королю — едва ли тот обрадуется марентийке, убившей его наемника. Даже если нечем доказать.