Тени Рентиана (СИ) - Канра Дана - Страница 69

69

− Передать ли что-нибудь герцогине, госпожа? — спросила напоследок одна из них.

− Нет! — отрезала Мия, пытаясь быть нарочито-грубой, но голос тут же сорвался на фальцет, а по щекам внезапно потекли слезы. — Тут нечего передавать, − обронила она напоследок тихо и хрипло.

Ни пылкими словами, ни обдуманными письмами она никогда не выскажет Раймонде о своих мучительных и страшных чувствах, о том, как льются горькие слезы и как душа просит повернуть назад. Это можно увидеть в глазах, но не передать словами, а значит незачем об этом и думать. И не ее, Мии Мелтон, вина в томиранском происхождении и долге службы. Пусть будет так как должно быть — каждая из них будет верно служить своему государству до глубокой старости, а затем обе встретятся где-то в залитых ледяным мраком закоулках Темного Царства — прежде чем Марениус с удовольствием швырнет их души в вечный огонь или отдаст на растерзание эссентам.

Когда Мия, всхлипывая, остановила лошадь и обернулась, замок уже исчез из виду. И на душе стало немного легче. Так бывает: лучше порой сломать упрямство внутри себя, чтобы убедить в полезности выбранного пути.

Так Мие Мелтон суждено было вернуться в Томиран, быть представленной ко двору и в скором времени сочетаться браком с графом Джетро Гамильтоном. Так она наладила дружеские отношения с Эдит Листон. Так через год на свет появилась маленькая девочка, названная Леоной. Так Мия сумела забыть все, что считала необходимым твердо помнить — а воспоминания и гнетущая ядовитая боль в груди исчезла как со временем и с отправленными Раймонде пьяными письмами, на которые та не отвечала.

Возможно, им было бы лучше никогда не знать подруга подругу вовсе.

Глава 37. Мия Гамильтон. Последние чары

Леона Гамильтон доверчиво смотрела на мир голубыми глазами, хватала материнскую ладонь крошечными пальчиками и плакала, когда была голодна — тогда являлась кормилица. И графиня Мия Мелтон-Гамильтон души не чаяла в своей дочери, любя ее всем сердцем. А белокурый Джетро обожал супругу, и, казалось, не было семьи прекраснее и счастливее во всем Томиране. В тот святой год, когда родилась Леона, Мия многое переосмыслила и поняла, что нет чести больше, чем верная служба королю. Двадцать четвертый год семнадцатого темпира начался с пышного празднества в честь дня рождения пятилетнего наследника принца Кея, и за упоительным весельем во дворце Мия не сразу поняла, что вспомнила про Раймонду.

Ведь она так и не получила от нее ни единого письма. Тревожных выводов напрашивалось всего два — послания угодили в чужие руки или генералесса не захотела ей писать. Второе куда вероятнее, но Мие как всегда хотелось верить в лучшее. Хотелось верить в людей.

Со дня рождения сына принца прошло несколько месяцев. Война между Томираном и Маренто постепенно сошла на нет, однако Джетро говорил, озабоченно сводя тонкие светлые брови, что это временное явление, и что уже через полгода на страну обрушатся новые потери. Внимая мужниным словам, Мия лихорадочно размышляла о необходимости в таком случае отправиться на войну. И тогда они с Раймондой снова станут соперницами — уже в открытую.

К эссентам Раймонду! Где-то в глубине души вспыхнула злость и Мия сразу заставила себя успокоиться — ах, как же она боялась причинить вред Джетро и маленькой Леоне, если вдруг вспыхнет внутри злой горячий выброс магии! Ей пришлось оставить опасное колдовство, хотя Его Величество, казалось, знал об этом и не очень настойчиво просил тренировать чары. Ведь кто знает, возможно, в Томиране тоже проснулись силы у некоторых девочек и ей предстоит обучать их.

Четвертый день пятого месяца Золотой Сестры начался с холодного ветра, небрежного толчка в плечо и ощущения на себе чьего-то пристального бесстыдного взгляда. Мия вздрогнула и закуталась в одеяло, осторожно присела на кровати. Эту ночь она провела одна в своих покоях, Джетро уехал по военным делам несколько дней назад. Мия Гамильтон осталась одна в небольшом и уютном особняке вместе с дочерью и прислугой. Следовало пригласить в гости Эдит, чтобы не предаваться легкому унынию в одиночестве.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Однако сейчас ее больше всего волновало присутствие в спальне постороннего — несомненно, этот сомнительный светлокудрый гость, со спокойным видом взирающий на унылый и совсем не красочный вид из окна, явился сюда без приглашения и предупреждения. Иначе бы Джетро поставил ее в известность.

− Кто вы? — голос должен был прозвучать твердо, но вышел злобным и нервным. — Что вам здесь нужно?!

Обернувшийся гость в белом камзоле оказался ни кем иным, как Марениусом.

− Здравствуйте, вирнета, − выдавил он смешливые шелестящие слова через оскал кривой ухмылки, и пересек комнату, приблизившись к ее кровати. — Мы с вами не виделись настолько давно, что я забыл ваше имя. Вы похорошели. Беременность и материнство пошли вам на пользу.

Болван! Беременность красит только летонийских дур, убедивших себя в этом! Мия вспыхнула, но прикусила язык. Она очень любила свою единственную дочь, но о мучениях во время родов едва ли когда-либо сможет позабыть. А обсуждать эту тему с Марениусом — последнее дело. Надо говорить с ним на языке презрения, как это делала прежде Раймонда. Глядишь, главарь нечисти и уйдет прочь от скуки.

− Я не рада видеть вас, но приветствую, − медленно произнесла она, по приобретенной недавно привычке приглаживая коротко остриженные волосы. — И очень желаю знать, что вам угодно в моем доме, сударь.

Марениус усмехнулся снова, по порочно-красивому лицу пробежала тень.

− Хочу раскрыть вам глаза на то, что окружает вас, − промолвил он, доставая из-за пазухи смятый и сложенный вчетверо лист бумаги. А за ним — еще и еще несколько.

Целая стопка! Мия рвано выдохнула, чтобы не ахнуть, выказывая огромное изумление. Но надо было узнать еще кое-что, и немедленно… Кажется, год или два назад храбрая Эдит сумела прогнать его навсегда, вместе с покойной Шанталь, и с тех пор ночь стала его временем. А день остался недоступным для Владыки Тьмы. Но так ли это на самом деле?

− Как вы вернулись? — звонко спросила она, бросая листы на одеяло.

− Обрел силы, конечно же. Ваша дражайшая приятельница сильно ошибалась, считая, что изгоняет меня навсегда.

− Отойдите от моей постели, сударь — иначе я закричу, − твердо предупредила Мия, и едва мерзавец повернулся лицом к окну, немедленно выскользнула из-под одеяла.

Рубашку и штаны пришлось надевать без пажессы, но это сущая безделица по сравнению с тем, что может содержаться в письмах. Нервным движением расправив непослушный широкий воротник, молодая женщина развернула первый лист скомканной бумаги. Острая грань неприятно и больно полоснула по нежному пальцу, на одеяло быстро закапало красное.

− Проклятье! — она сунула палец в рот и поднесла листок к глазам.

− Помочь? — замерший у окна злодей полуобернулся.

Мия не ответила — ее встревоженный взгляд был прикован к черным мелким словам. Исписанных листов было несколько, только писем всего два.

«Дорогой вирнет Арман Готье!

Буду краток, ибо это письмо не требует длительных вступлений.

Я обращаюсь к Вам, как к королю страны Маренто, и предлагаю разумную сделку.

Насколько мне стало известно недавно от всевидящего и всезнающего Марениуса, в моей стране проживает девица, владеющая даром Огня. Имя ее — Мия Мелтон, она — простая безродная простолюдинка средней степени бездарности, но ее дар ценен для нас с вами. От того же Марениуса мне известно, что на Ваших землях проживает герцогиня Вион, преступница и нахалка, сосланная служить на границу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Осмелюсь заметить, что эти два обстоятельства смогут сыграть нам на руку, если мы с Вами вместе захотим свергнуть наших прекрасных супруг. Как бы хорошо не шло их правление, они — всего лишь женщины, поклоняющиеся слабым и неумным богиням. Долгие кватрионы женщины осмеливались командовать нами и подчинять нас, но в скором времени все должно измениться.