Разведчик с Острова Мечты - Тихонов Алексей - Страница 37

— Ключица сломана, — констатировал, распрямляясь. — И с глазом непорядок.

— Эффектно сработано, — кивнул Ретси. — Хотя и чуточку жестоко, не находишь?

— Могло закончиться еще хуже, я смягчил бросок как сумел. Зачем вообще такое затевать?

Голопуз по-прежнему лежал безжизненной грудой. Ретси крикнул кому-то, несколько человек подняли тело и унесли в темноту. Со всех сторон вновь нарастал гомон.

— Ты сделал то, что следовало, дружище. Защитил свою женщину и показал ватаге свою силу.

— Ну да, — поморщился юноша. — Мы, помнится, обсуждали подобное развитие событий.

— Но сейчас все повернется не так, как ты опасался! Голопуз у нас, мягко сказать, особой любовью не пользуется, и для людей ты отныне чуть ли не герой. Посмотри вокруг!

Шагалан отер рукавом мокрое лицо. Шум кругом впрямь висел нешуточный. Уверенности, что все эти вопли и возгласы приветствуют его победу, не было, однако никакой враждебности в них точно не ощущалось. Некоторые ватажники откровенно смеялись и улыбались ему. Кто-то увлеченно обсуждал с приятелями необычное зрелище.

— Как ты? — подбежала перепуганная Танжина.

Из-за ее спины выглядывал Эркол, помятый и радостный.

— Неплохо. Вот, произвел впечатление, по совету Ретси.

— Дураки! Голопуз — настоящее чудовище, мог запросто убить тебя! Я постоянно ждала какой-нибудь подлости, он мастер на такие штуки.

Шагалан пожал плечами:

— На сей раз не повезло ему, причем крепко.

— Черт с ним! Поделом. Нечего впредь волю рукам давать, скот.

— Да уж, руку он теперь поднимет не скоро. Тебя не сильно задел?

— Ерунда, доставалось и сильнее. Ой, у тебя кровь!

Танжина потянулась к его лбу с платком. В другой раз юноша, непривычный к заботе, беспременно отказался бы от нее, но сейчас это было слишком приятно.

Кто-то сзади позвал Эркола — народу хотелось возобновления веселья.

— Идите к лешему! — огрызнулся музыкант. — Здесь бог знает что творится, а у вас одни танцы на уме. Айда за стол, Шагалан! Разыщем чего-нибудь поесть и выпить, ты, похоже, едва на ногах держишься.

— Глупости! — фыркнул Ретси. — Парень смотрелся молодцом, и сил у него полным-полно. Может, действительно продолжить танцы? У вас с Танжиной это получалось здорово. Покажите-ка еще настоящую удаль!

Женщина кинула на него сердитый взгляд:

— У тебя, Ретси, по сю пору ветер в башке. А тут дело серьезное. — Она тряхнула окровавленным платком. — Человеку помощь нужна. Вы вправе и дальше развлекаться, а я о нем позабочусь. Не возражаешь, Шагалан?

— Ни в коем случае.

Сбоку послышался приглушенный смешок. Донесся он оттуда, где находился Эркол, хотя вряд ли музыкант был причастен — слова Танжины опять ввели его в жалобно-тоскливый ступор.

— Тогда пойдем ко мне. Обопрись на руку, Шагалан, это близко.

Юноша чувствовал себя достаточно уверенно, но не упустил возможности прильнуть к подруге. Вдвоем они двинулись прочь от померкшего костра, к которому уже тащили свежие охапки сучьев.

— Он в надежных руках, — заметил хамаранец. — Девка не оставит беднягу без опеки.

— Ретси, я же просил!… — Эркол скривился, точно от боли.

— Хорошо, хорошо… Не девка, достойнейшая из женщин, светоч морали и духовности, устроит? Лишь бы этот светоч не высосал нашего парня до донышка, знаем… А ты, дружище, все в печали? Брось, девки… и бабы того не заслуживают. Или мы таких не заслуживаем… Эх, разбавим-ка грусть винцом, весельем… а там и своими забавами обеспокоимся.

Танжина привела юношу к длинному бревенчатому дому. Все без исключения многочисленные окна были темны, только над крыльцом тускло мигал огонек фонаря.

— Что, женская казарма? — негромко спросил Шагалан.

— Вроде того, — хихикнули из мрака. — Кажется, мы первыми вернулись с гульбы. Заходи!

Скрипнула дверь, огонек нырнул в тесные сени. Стоило вступить внутрь, как женщина нащупала руку Шагалана и уверенно повлекла дальше. Свет пульсирующего язычка пламени едва достигал ее локтя. Пахло причудливой смесью пыли и разных благовоний. В мельтешении теней юноша разглядел отрезок коридора, череду закрытых дверей по обе стороны. Их целью оказалась третья справа комнатка, имевшая горьковатый запах лаванды, совсем крохотная — три шага на пять, зато богато убранная. Стены и пол в пестрых коврах, на оконце плотная гардина. Почти все пространство занимала кровать с пышным матрасом. Непривычно, неестественно белые простыни — вот что поразило Шагалана с порога. Кровать, словно огромный мягкий сугроб, мерцала в полутьме. Из остальной мебели — только старый кованый сундук в дальнем углу. Рядом с ним к стене была приделана полочка, на которой лежали маленькое надтреснутое зеркало в серебряной оправе, резная пудреница, флаконы темного стекла, гребни и еще какие-то женские штучки.

Пока Шагалан осматривался, Танжина зажгла от фонаря свечу, поставила ее на сундук.

— Садись к свету. Я сейчас принесу воды и обследую твои раны получше.

Юноша протиснулся к изголовью кровати, повозился с любопытным флаконом, неожиданно пахнувшим чем-то по-южному терпким, тронул пальцем притаившуюся в тени иконку. Вернулась Танжина, вдогон за ней из коридора влетел смутный шум.

— Девчонки начали подтягиваться, — объяснила она, потом, поколебавшись, заперла дверь на щеколду. Опустилась на уголок кровати.

— Садись рядом, буду тебя лечить.

В таком обществе Шагалан чувствовал себя более чем здоровым, однако возражать не собирался. Сел очень близко, так близко, как смог. Женщина сделала вид, будто ничего не заметила. Поднесла свечу к самому его лицу и продолжала осмотр, даже когда рука юноши нахально поползла по ее спине. Затем взялась мокрой тряпицей отирать бойцу лоб.

— Слава Всеблагому, и впрямь тут большей частью кровь Голопуза. Тебе же досталась только знатная ссадина. Просто счастливчик!

— Не сомневаюсь в этом, — хрипло подтвердил юноша и привлек ее к себе.

Танжина ответила на поцелуй так же сладко, как и у костра, но гораздо откровеннее. Здесь никто не мешал, можно было упиваться моментом бесконечно. Упругое, горячее тело женщины сливалось с ним, льнуло, лишая воли и рассудка. Когда сдерживающие силы иссякли, Шагалан мягко повалил подругу на спину. Они целовались лежа, постепенно продираясь сквозь разделяющую их ткань.

— Подожди, — прошептала Танжина.

В этот миг его рука зацепила край юбки и потянула наверх. Женщина, хохотнув, одним движением вывернулась из объятий, вскочила. Глаза ее возбужденно блестели.

— Подожди, дурачок.

Приподнявшись на локте, юноша завороженно наблюдал, как она отступила на шаг и стала медленно раздеваться. Одна за другой с легким шелестом спадали пестрые юбки. Один за другим расходились стежки завязок длинной льняной рубахи. Танжина придержала колыхнувшуюся ткань двумя пальцами, еще раз метнула взгляд в сторону кровати и отпустила. Шагалана сбросило на пол, он остолбенел. Хороша, причем хороша до безумия! Большие высокие груди с темными кругами сосков, широкие бедра, вожделенный черный треугольник, захватывающая дух талия с плоским по-девичьи животом… Танжина оставила на себе лишь свободные браслеты: вместе с янтарным ожерельем и рассыпавшимися по плечам прядями они вносили последние штрихи в картину нестерпимого соблазна.

— Ну, какое впечатление? — донеслось напевное из тени волос.

Шагалан попытался ответить, но получился только невнятный хрип. Тогда он в пару приемов тоже скинул с себя все. И сколь бы могучие препоны ни возводил долго и тщательно разум, они не треснули — сгинули в потоке страсти, словно хрустальная безделушка… Жаль, иссякла стихия так же нежданно быстро…