Разведчик с Острова Мечты - Тихонов Алексей - Страница 38

VII

Тонкие пальчики мягко скользили по спине. Они уже исследовали правую лопатку и теперь забирались на плечо. Немного щекотно, но все равно хорошо, покойно. Откуда-то изредка прорывались отдельные крики, смех, хотя толстые стены и ковры на них обещали гасить звуки чужих безумств. Шум на улице утих совершенно.

— Еще один шрам. И пока самый большой, — сказала Танжина.

Уж что-что, а свои шрамы с рубцами он помнил досконально.

— Сорвался с бревна. На тренировке. Года два назад.

— Как же вы интересно развлекаетесь там, за проливом. Мы в местной глухомани совсем одичали. Расскажи что-нибудь о Валесте.

Он перевернулся на спину, и копна рыжих волос немедленно юркнула ему на грудь. Разгребая, освободил улыбающееся личико женщины.

— С чего вам-то дичать? Это мы живем в голом поле, а здесь город под боком, и солидный. Разве не отпускают туда?

— Пускают, конечно, но очень редко: иногда раз за месяц, иногда ни разу. В остальные дни маешься среди одних и тех же рож. Сытно, да скучно. А у вас, наверное, не так?

— У нас ярких событий мало, однако скучать некогда. Слишком напряженная работа.

— И чем же вы заняты?

— Готовимся.

— К чему?

— Надеюсь, к тому же, к чему и вы, — освобождению страны.

Танжина неопределенно фыркнула:

— Может быть. И что, все беженцы могучие, вроде тебя?

— Есть и посильней.

— Здорово. И много таких богатырей?

— Хватает.

— Не доверяешь? — Она обиженно надулась.

Шагалан, потянувшись, чмокнул в щеку:

— Не в том дело, Танжи. Ты пойми, речь идет о чересчур важных сведениях. И так уже разболтал больше, чем… В свое время ты все узнаешь. Ведь это не последний наш разговор, правда?

— Правда. Я же теперь твоя девушка.

— Хм. Это… накладывает какие-то обязательства?

— Ничего особенного. Отныне я могу законно отказать любому приставале и спать единственно с тобой.

— А я?

— А ты должен содержать меня. В меру сил, конечно. Хотя учти, я — девушка балованная.

— М-да, — ошарашенно протянул Шагалан. — Честно сказать, такого не ожидал.

— Не бойся. — В лице Танжины мелькнуло непритворное беспокойство. — Я пошутила.

— Я не боюсь. Просто никогда еще никого не содержал. А что, есть какие-то необычные запросы?

— Ничего необычного: чуточку золота, чуточку драгоценностей… Да шучу я, шучу! — Она опять опустила голову ему на грудь. — За еду и кров тут не платят, тряпок у меня накопилось полно, хватит на несколько лет. Старые приятели на это не скупились, но вот в остальном… Я не предполагала, что ты такой нежный, Шагалан.

Юноша скромно промолчал.

— И твоя нежность… она от сердца, не от опыта. С опытом… У тебя ведь уже были до меня женщины?

— Были.

— Но немного, так?

— Ну… вообще-то дважды.

— Хорошо, как-нибудь расскажешь в подробностях, люблю это. Однако я же знаю парней твоего возраста, у вас юбки на уме с утра до вечера. А ты говорил о своем лагере как исключительно о мужской компании. Или там есть и женщины?

— Есть и женщины, помогают по хозяйству.

— Не увиливай, ты понимаешь, о чем я!

— Танжи, неужели это ревность?

— Еще чего, у тебя для ревности поводов куда больше, заранее предупреждаю.

— Я справлюсь. Ладно, полковых девок у нас нет. Хотя… недавно появилась одна… ну, выросла… что-то близкое. Но я с ней покуда… не сталкивался.

— Могу сразу отпустить тебе сей грех. Одна, значит? А как же вы тогда обходитесь последние годы? Все своими руками?

— По-разному.

— И, похоже, друг другу пособляли?

— М-м… всякое бывало.

Танжина рассмеялась, явно довольная наведенным смущением. Потом прижалась теснее, заворковала на ухо:

— Бедняжка! Тяжелое детство, некому приласкать-приголубить. Надо срочно и усиленно восполнять пробелы. Как ты на это смотришь?

Ее ловкие пальчики юркнули под одеяло.

— Не горячись, Танжи. Думаю, там искать пока нечего, — заметил Шагалан.

После того первого скоропалительного слияния он вовсе не помышлял о продолжении. Но Танжина отнюдь не казалась разочарованной. Наоборот. Он и не представлял себе, что способна вытворить алчущая женщина. И чем. И где. На юношу обрушился водопад самых изощренных ласк, от трогательно нежных до откровенно бесстыдных. Ее тело было везде, обвивало и скользило вокруг змеей, прикосновения сочетали отточенность опыта с неподдельной страстностью. Ничего удивительного, что спустя несколько минут он вновь окреп, воспламенился и сам ринулся в атаку. Вторая попытка получилась куда длительней, содержательней, а главное — упоительней для обоих. Их крики и стоны наверняка долетали до соседних комнат. Когда по завершении Шагалан благодарно целовал соленое от пота и слез лицо женщины, та выглядела вполне удовлетворенной. Однако вскоре выяснилось, что ее аппетиты неистощимы. Про свои силы он бы этого не сказал.

— По-моему, не все потеряно, — отпарировала Танжина.

— Ну, мне-то лучше знать. Некоторое время даже твое колдовство не подействует.

— Я пока не использовала более мощные методы.

— Погоди, не надо. Ответь-ка теперь на мои вопросы.

— Хорошо, давай попробую.

Ее лицо было совсем близко. Шагалан долго молча всматривался в темные глаза. Она не отводила взгляда.

— Почему там, на гульбище, ты подошла именно ко мне? Ретси попросил?

— Ретси? Вот еще! Нет, я сама давно тебя высмотрела, а он лишь подтвердил… что у меня будет шанс.

— Какой шанс? Полно тебе! Разве кто-нибудь отказал бы такой красавице?

— Спасибо, — улыбнулась Танжина. — Раньше я тоже так думала. А тут вдруг… оробела ни с того ни с сего.

Она опустила голову, и тень поглотила ее лицо. Голос доносился глуше:

— Ты догадываешься, что весьма симпатичен?

— Догадываюсь. И причина именно в этом?

— Не только. Ты какой-то… необычный. Точно не могу объяснить, но почувствовала сразу. Красивых парней перевидала пропасть, а вот таких… особенных… не встречала.

— И в чем же, по-твоему, моя необычность?

— Не знаю. Это трудно выразить словами. Я даже не в состоянии уразуметь, доброй окраски твоя необычность или злой.

— Интересно.

— Сам-то как считаешь?

— Понятия не имею. Однако добрых деяний советую от меня не ждать. На всякий случай.

— А злых?

— Тоже.

Танжина вздохнула:

— Ясности не прибавилось. Вот такую же загадку, пугающую и манящую, я ощутила на гульбище. Вдруг потянуло к тебе с давно забытой силой, я запаниковала… Испугалась: упущу что-то важное… Наверное, звучит глупо. Возможно, все дело в заурядных страхах не слишком счастливой бабы. И увидела я в тебе только их отражения. Или вообще… Тебе сколько лет?

— Почти семнадцать.

— Вот-вот. Ты вполне мог бы быть моим сыном. Да, не удивляйся, я совсем не так юна, как выгляжу. Часто болтают, что время надо мной не властно. Но я-то чувствую — это не так, мне подарена лишь отсрочка, которая кончится. И очень скоро! Вдобавок… если я и смотрюсь гораздо моложе своих сверстниц, то заплатила за это непомерно высокую цену.

Танжина шмыгнула носом, и Шагалан понял — подруга готова разреветься. Он привлек ее к себе, мягко прошелся губами по глазам. Там действительно опять стало солоно. Не сговариваясь, слились в затяжном глубоком поцелуе. Оторвавшись, женщина невесело рассмеялась:

— И все правильно, все справедливо.

— Ты к чему?

— Как верно замечено в народе, бодливой корове Бог рогов не дает. Точно про меня.

Шагалан секунду помедлил, потом спросил:

— У тебя… нет детей?

Новый смешок, напомнивший стон.

— И не будет. Никогда. Ни от кого. Слишком много похоти, слишком много грехов. А в итоге — наказание, всю тяжесть которого осознаешь уже на излете жизни.

— Зачем же так… безысходно.

— Так оно и есть, Шагалан. Могла бы родить — давно бы родила. Кто только не числился среди моих любовников, все варианты перепробовала. И вечно с одинаковым результатом.