Шторм времени - Диксон Гордон Руперт - Страница 63

– А что намерен делать ты? – спросил я, все еще не вернувшись к сути разговора.

– Я? Само собой – изворачиваться и договариваться, – проворчал он и сделал основательный глоток. – Я-то знаю, что мне с ней не совладать. Зато ты можешь оказаться достаточно глупым, чтобы попытаться оказать ей сопротивление.

Он развеселил меня. Я наконец оторвался от световых узоров, рисуемых катающимися на фоне льда.

– Вот как? – сказал я, копируя его собственный прием ведения спора. Когда он становился так серьезен, то делался вспыльчивым, как выхлопная труба машины двадцатых годов. – Значит, если я окажусь достаточно безумным, чтобы попытаться дать ей отпор, на твою помощь рассчитывать не приходится? Так, что ли?

– Чертовски верно! – Он неожиданно успокоился, повернулся лицом ко мне и вдруг замурлыкал, как бродячий кот-астматик:

– Ты же умный. И не хуже меня знаешь, что существует куча способов мирно договориться. Так вот, если ты позволишь старому Деду вести переговоры – только насчет моих и твоих людей, – поверь, я знаю, как разговаривать с такими, как она...

– Не сомневаюсь. И пока ты будешь договариваться только от нашего имени, остальным группам ради самосохранения волей-неволей придется присоединиться к нам. А это сразу наведет ее на мысль – особенно если в ходе переговоров тебе удастся ее на эту мысль навести, – что именно ты и являешься единственной реальной силой в этом районе, что говорить нужно только с тобой, а я, как и все остальные, у тебя в кармане.

– Да пошел ты! – Он отвернулся и уставился в окно. Холодный день быстро катился к вечеру; жирный профиль Деда на фоне темнеющего неба был тосклив и сердит. – В таком случае пусть она покажет тебе, где раки зимуют. Второй раз ты от меня столь выгодного соседского предложения не дождешься!

Я улыбнулся. Он ничего не мог с собой поделать. Уж таким он уродился: не мог не добиваться любого рода преимуществ. Видимо, он остановится только тогда, когда его окончательно оставят силы. Одно я знал совершенно точно: если потребуется союз с ним, он, при малейшем намеке, с радостью кинется мне в объятия. Я верил Биллу, который сказал, что – возникни у нас такое желание – мы без труда завоюем всех своих соседей, включая и Деда с его кланом.

Но это не означало, что Императрица не представляет собой реальной угрозы. У старика все же была голова на плечах. Я мгновенно протрезвел.

– Что ты там говорил насчет трехсот профессиональных солдат, авиации и артиллерии? – спросил я. – Откуда такие сведения?

– Один из моих ребятишек недавно вернулся с западного побережья.

– Вернулся с западного побережья? – переспросил я. – И когда же, интересно, он туда отправился?

– Да.., некоторое время назад, – ответил он, отхлебывая пиво. Он лгал, и мне это было известно, но я просто не мог тратить полчаса, вытягивая из него правду. – Он был в Сан-Луис-Обиспо. Это бывший военный лагерь на окраине города, и она использует его как учебно-тренировочную базу. Все жители города знают о самолетах, вертолетах и пушках. А солдаты каждый вечер навещают Сан-Луис-Обиспо, чтобы пошататься по барам. У них там четыре самых настоящих бара.

– У нее полмира к югу – вся Южная Америка, и еще полмира к северу – до самой Аляски, – заметил я. – Почему ты считаешь, что она направится именно сюда?

– Не будь дураком, – буркнул Райан. – В наши дни самое главное не территория, которую ты захватываешь. Главное – люди. И места, представляющие особую важность. А это место достаточно важное. Потому что здесь ты.

К сожалению, он был прав. С тех пор как я начал существовать не только внутри, но и вне своего собственного черепа, я постепенно осознал, что считаюсь чем-то вроде победившего шторм времени колдуна, причем не только среди членов нашего сообщества, но и по всему миру. Почему они приписали эту роль мни, а не Порнярску или, если уж на то пошло, не Биллу, по-прежнему оставалось для меня загадкой. Возможно, Билл был недостаточно колоритной для создания мифов и легенд фигурой, а Порнярск – слишком непохожим на человека, чтобы считаться колдуном, а не помощником колдуна. Но факт оставался фактом: такое представление обо мне, судя по тому, что говорилось в коротковолновых радиопередачах, было распространено, и наверняка, чем дальше от нас, тем более диким и не правдоподобным оно становилось.

Учитывая все это, было более чем вероятно, что Императрица может организовать экспедицию в наши края. Она ничем не рисковала. Если я и вправду окажусь таким могучим волшебником, каким являлся по слухам, она приобретала полезного для себя Мерлина. Если же я окажусь совсем не тем, кем меня считают, она все равно сможет держать меня при себе и поддерживать легенды, запугивая людей моей магической силой и получая те выгоды, которые получает каждый, у кого в распоряжении имеется ручной волшебник.

Поначалу мне казалось, что я загнан в угол, но потом понял, что у меня появилось множество новых возможностей, которые можно будет использовать к собственной выгоде.

Райан все еще что-то говорил.

– Что? – спросил я.

– Ну что, дошло до тебя наконец или нет? – спросил он.

– Точно, Дед, – ответил я, – теперь дошло. Я резко повернулся к нему.

– Хотелось бы поговорить с твоим парнишкой. Пусть он расскажет мне обо всем, что видел.

– Ну, я даже не знаю...

– Знаешь, давай обсудим твою цену за мой с ним разговор попозже. Он здесь – среди тех, кого ты привел с собой, или нет?

– Нет, – нахмурившись ответил Райан. – Погоди-ка, куда же это он, говорил, собирается? Кажется, поговаривал, будто на этот раз двинет на восток...

Его ответ был отличным способом намекнуть, что он ни с чем не расстается бесплатно. Пришлось пообещать ему прислать кого-нибудь для сварочных работ на мельнице, которую он строил, – ни один из его членов не умел варить, и, разумеется, тут же выяснилось, что побывавший на западном по-бережьи родственник сейчас катается на коньках вместе с остальными.

Я распорядился привести паренька, ему было всего восемнадцать, и мы с Райаном, Биллом и Эллен постарались вытрясти из него все, что он помнил об Императрице и ее вооруженных силах. Прежде всего он крайне неохотно рассказывал о причинах, побудивших его отправиться за тридевять земель на тихоокеанское побережье. У меня создалось впечатление, что он поссорился с Дедом и сбежал, прежде чем старик с помощью более верных ему сыновей и дочерей клана успел его высечь. Он уходил все дальше и дальше, поскольку, как выяснилось, ему не удалось встретить никого, кто согласился бы принять его к себе, и в конце концов дошел примерно до Сан-Бернардино, где устроился работать возницей (на западном побережье ощущался серьезный топливный дефицит, и разведение лошадей стало вопросом выживания). Однажды в составе обоза ему довелось везти груз куда-то севернее Сан-Луис-Обиспо, и он провел в этом городке с неделю или чуть больше – пока, вместо того чтобы доставить груз по назначению, не продал его кому-то другому, а потом присвоил денежки и сбежал.

Удалившись на безопасное расстояние от Сан-Луис-Обиспо, он решил вернуться домой. Не только потому, что Сан-Бернардино теперь стал для него местом крайне нездоровым, но и поскольку решил, что теперь сможет снова завоевать расположение Деда рассказами об увиденном, а то и столь неожиданно приобретенным богатством, поскольку истратил не праведно нажитое на покупку самых лучших лошади, седла и ружья, которые только смог найти. Кроме того, как он признался нам, к этому времени его начала одолевать тоска по дому.

Однако выяснилось, что добавить чего-либо ценного к тому, что рассказал мне Дед, он не мог. Лишь судя по его описанию самолетов, которые Императрица использовала для переброски войск, я сделал вывод, что это самолеты с вертикальным взлетом-посадкой. Это вполне объясняло то, почему Императрица могла с такой легкостью планировать переброску своих солдат па потенциальные поля битв в любой район, где аэропортов или взлетно-посадочных полос либо вообще не существовало, либо они были в непригодном состоянии. С такими самолетами она могла высадиться практически где угодно.