Хранители - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 135

— Спустившись по течению, — сказал он, — вы обнаружите, что деревья редеют, и вскоре окажетесь в голой безлесой местности… Там река течет в каменных берегах посреди высоких пустошей, заросших вереском, пока наконец после многих лиг она приходит к высокому острову Тиндрок, который мы называем Тол Брандир. Здесь она охватывает своими рукавами каменистые берега острова и с большим шумом падает водопадом Раурос вниз, в Ниндальф, Ветванг, как вы называете его, на своем языке. Это обширный район медлительных проток, где течение становится извилистым и делится на много рукавов. Здесь в реку множеством устьев впадает Чистолесица из Фэнгорна с запада. У этого места по правую сторону великой реки лежит Рохан. На дальнем берегу мрачные холмы Эмин Нуила. Ветер дует здесь с востока над мертвыми болотами и землями Номан к Кирит-Горгор, к черным воротам Мордора.

Боромир и те, кто захочет с ним идти в Минас Тирит, должны будут оставить великую реку у Рауроса и пересечь Чистолесицу раньше, чем он достигнет болот. Но они не должны идти пешком слишком далеко по течению, не рискуя застрять в лесу Фэнгорн… Это странная земля и сейчас о ней мало известно. Но Боромир и Арагорн, несомненно не нуждаются в этом предупреждении.

— Действительно, мы в Минас Тирите слышали о Фэнгорне, — сказал Боромир. — Но то, что я слышал, казалось мне большей частью бабушкиными сказками, какие мы рассказываем детям. Все, что лежит к северу от Рохана, теперь так далеко от нас, что фантазия может свободно блуждать там. В старину Фэнгорн лежал на границах нашего королевства, но теперь прошло уже много поколений с тех пор, как кто-то из нас навещал его, чтобы опровергнуть или подтвердить легенды, дошедшие до нас из отдаленных лет.

Я сам несколько раз бывал в Рохане, но никогда не уходил к северу от него. Когда я был послан в качестве вестника, я прошел через проход у отрогов Белых гор и пересек Изен и Грейфлуд на севере. Долгое и утомительное путешествие. Думаю, я прошел четыреста лиг, и это заняло у меня несколько месяцев: я потерял лошадь в Тарбаде, переправляясь через Грейфлуд. После этого путешествия и пути, который я проделал вместе с товариществом, я не сомневаюсь, что найду путь и через Рохан, и через Фэнгорн, если потребуется.

— Тогда я не должен больше говорить, — сказал Келеборн. — Но не пренебрегайте сказаниями, дошедшими к нам из отдаленных годов, часто случается, что в бабушкиных сказках есть то, что нужно знать мудрецам.

Теперь с травы поднялась Галадриэль и, взяв у одной из своих девушек чашку, она наполнила ее белым медом, дала Келеборну.

— Время выпить прощальную чашу, — сказала она. — Пей, господин Галадрима! Пусть ваше сердце не печалится, хотя ночь следует за днем, а наш вечер близок.

Потом она поднесла каждому путнику чашу и попрощалась. Но когда они выпили, она велела снова им сесть на траву, для нее и Келеборна были поставлены стулья. Девушки молча стояли за ней, пока она смотрела на гостей. Наконец она снова заговорила.

— Мы выпили прощальную чашу, — сказала она, — и тень расставания легла меж нами. Но прежде чем вы уйдете, я дам вам подарки, которые господин и госпожа Галадрима предлагают вам в память о Лотлориене.

И она назвала всех по очереди.

— Вот дар Келеборна и Галадриэль предводителю товарищества, — сказала она Арагорну и дала ему ножны, сделанные в соответствии с его мечом. На них были изображения цветов и листьев из серебра и золота, а в середине жемчугом было выложено эльфийскими рунами название Андрил и родословная этого меча.

— Лезвие в этих ножнах не будет сломано даже в поражении, — сказала она. — Но не нужно ли вам еще чего-нибудь от меня? Меж нами опускается тьма, и, может быть, мы не встретимся больше, разве что на дороге, откуда нет возвращения.

И Арагорн ответил:

— Госпожа, вы знаете все мои желания, и вы знаете о единственном сокровище, которое я ищу. Но не в вашей власти дать мне его, даже если бы вы захотели, и только через Тьму смогу я пройти к нему.

— Но, может, это облегчит ваше сердце, — сказала Галадриэль, — ибо это я могу дать вам, поскольку вы проходите через нашу землю. — Она взяла большой зеленый камень, вделанный в серебряную брошь в виде орла с распростертыми крыльями, когда она держала брошь, жемчужина сверкнула, как солнце в листве. — Этот камень дала своей дочери Келебриан, а та — своей, теперь он переходит к вам как символ надежды. И в этот час примите имя, предсказанное для вас, Элессар — Эльфийский Камень дома Элендила.

Арагорн взял камень и приколол брошь к груди, и те, кто видел его, удивились. Они не замечали раньше, как он высок и какой у него королевский вид: казалось, многие годы труда и усталости спали с его плеч.

— За подарки, сделанные мне, благодарю вас, — сказал он. — О госпожа Лориена, от кого происходят Келебриан и Арвен Вечерняя Звезда. Какую большую хвалу я могу воздать?

Госпожа склонила свою голову. Потом повернулась к Боромиру. Ему она дала золотой пояс, Мерри и Пиппину она подарила серебряные пояса, каждый с пряжкой в виде золотого цветка. Леголасу она дала лук, такой, какой используют в Галадриме, длиннее и больше, чем луки Чернолесья, с крепкой тетивой из волос эльфов. К нему был и колчан со стрелами.

— Для вас, маленький садовод и любитель деревьев, — сказала она Сэму, — у меня лишь скромный подарок. — Она вложила ему в руки маленькую шкатулку из гладкого серого дерева, без всяких украшений, кроме единственной серебряной руны на крышке. — Здесь вырезана буква «г»— первая буква имени Галадриэль, а также первая буква слова «сад» на вашем языке. В ящике земля из моего сада и все благословения, которые может дать Галадриэль. Мой подарок не поддержит вас в дороге и не защитит от опасности, но если вы сохраните его и вновь увидите свой дом, тогда, быть может, он вознаградит вас. Пусть все будет уничтожено и пустынно, но мало найдется в Средиземье таких цветущих садов, какой будет у вас, если вы бросите на него эту землю. Тогда вы, может быть, вспомните Галадриэль и Лориен, который вы видели только зимой. Ибо наши весна и лето прошли, и их уже не увидишь на земле, разве только в памяти.