Вавилон восставший - Диналло Грег - Страница 67

Яссим без особого желания продвинул робота еще на несколько футов вперед.

— Возможно, какое-то мелкое животное, крыса, например, хотя вряд ли внутри пирамиды ей есть чем поживиться.

— Хорошо, останови. Ну вот, опять. Что-то явно движется в конце шахты.

Яссим попытался отрегулировать фокус камер.

— Сейчас посмотрим. Так лучше видно? — Мерфи кивнул:

— Объект, кажется, находится вне вентиляционной шахты. Внутри главного помещения пирамиды.

— Не хочешь ли ты сказать, что это голова Медного змия, парящая в воздухе? — рассмеялся Яссим.

Мерфи бросил на него пристальный и очень серьезный взгляд.

— Есть только один способ выяснить.

Пока Яссим возвращал робота, бормоча что-то себе под нос, Мерфи проверял наличность необходимого снаряжения для проникновения в пирамиду: веревка, фонарик, нож. И, конечно же, лук.

Яссим взглянул на Мерфи так, словно видел перед собой человека, внезапно лишившегося рассудка.

— Что, черт возьми, ты задумал?

— В последний раз, когда я спускался в подземелье в поисках одной из частей Змия, я забыл захватить его с собой. А как бы он мне пригодился!.. Во второй раз я подобной ошибки не допущу.

Пока шли к пирамиде, Исида молчала, но когда Мерфи приблизился к шахте, она взяла его за руку и проговорила:

— Будьте осторожны!

Он взглянул ей прямо в глаза.

— Я всегда стараюсь быть осторожным.

Мерфи попытался улыбнуться своей самой бесшабашной улыбкой, но на сей раз ничего у него не вышло.

— Я серьезно, — сказала Исида.

С луком, крепко привязанным на боку, плотно прижав колени, плечи и локти к стене, Мерфи начал спускаться в шахту. Ему сразу стало понятно, почему грабители предпочитали направлять туда детей и карликов. Тем не менее, лето, проведенное в мексиканских пещерах, где Мерфи практиковался в спелеологии, научило его: мужчина средних размеров способен протиснуться сквозь очень узкое пространство, если только умеет хорошо контролировать свою нервную систему. Чаще всего человек застревает, начав паниковать, а вовсе не из-за размеров отверстия, через которое пытается проползти. Несколько минут профессор потратил на то, чтобы замедлить дыхание и расслабить мышцы, а затем двинулся вперед, чувствуя, как рядом с ним внутрь пирамиды проносится теплый воздух.

«Возможно, мне так и не удастся отсюда выбраться, — подумал он, — но уж, по крайней мере, я не задохнусь».

Через десять минут Мерфи уже расцарапал до крови колени и локти и начал подумывать о том, что следовало оставить громоздкий лук снаружи. Без него он уже дополз бы до края шахты…

Он закрыл глаза, зная по опыту, что полная темнота парадоксальным образом уменьшает клаустрофобические ощущения, и снова скользнул вперед.

Несколько минут спустя его пальцы коснулись края шахты, и Мерфи открыл глаза. Подтянувшись, он посмотрел в пропасть, открывавшуюся внизу. Где-то там находится гробница царицы Хефрат, однако наклон стен пирамиды был таков, что спуск по ним представлял собой практически немыслимое предприятие. Любопытно, каким образом проделывали это древние грабители пирамид?..

Он протиснулся дальше и вылез на узкий край. Убедившись, что может устоять на крошечном пятачке, не опасаясь падения во мрак, Мерфи поднял глаза вверх. Ветры кружили вокруг него, дуя, как казалось, со всех направлений сразу. Тем не менее, сила воздушного потока была недостаточно велика, чтобы «сдуть» профессора с той не очень широкой кромки, на которой он нашел свое пристанище.

Привыкнув к хаосу ветров, Мерфи заметил, что стоит вовсе не в полной темноте. Из одной вентиляционной шахты в верхней части пирамиды вниз, в темную пропасть, был направлен узкий поток света. Возникало впечатление, что свет специально предназначен для того, чтобы создать то невероятное зрелище, свидетелем которого стал в эту минуту Мерфи.

На расстоянии примерно сотни футов от того места, где стоял профессор, высоко над его головой парил некий объект, таинственной силой удерживаемый в пустоте. В потоке света предмет отливал тускловатым сиянием, из чего можно было заключить, что это кусок металла величиной с кулак, свободно плавающий в воздухе. Как раз того самого размера, какой, по расчетам, была голова Медного змия.

Мерфи не мог сказать точно, сколько времени он простоял там, зачарованный сказочным видением: головой Змия, совершающей свой многовековой танец в полной пустоте, ни для кого не зримой. От нее было просто невозможно оторвать глаз. Мерфи понимал, что, как бы долго он ни прожил, больше ничего подобного никогда не увидит.

И тут его грезы были внезапно развеяны самым невероятным образом. Из пустоты раздался голос:

— Великолепная картина, Мерфи, не правда ли? Но теперь вам следует задаться вопросом: а не последняя ли она в вашей жизни?

64

Мерфи бросил взгляд мимо плавающей в воздухе головы Змия в окружавший ее полумрак, чтобы определить, откуда исходит голос. На противоположном выступе над бездной он едва смог различить очертания человеческой фигуры.

— Кто вы такой?

— Меня зовут Коготь. Я представлялся вашей супруге, однако у нее не было возможности передать вам мое имя.

Наконец зло, поразившее Лору, приобрело конкретное имя и облик. Всеми фибрами души Мерфи рвался отомстить, и если бы ненависть и гнев способны были наделить его физической энергией, он без труда одним прыжком преодолел бы разделявшую их пропасть и вцепился в горло Когтю. Профессор попытался взять себя в руки и определить расстояние, разделявшее их.

— Значит, я был прав. Вы — тот самый человек, который виноват во всех злодеяниях последних недель.

— Да, действительно, кто бы мог подумать, что простому археологу выпадет на долю увидеть так много интересного. Вы немало сделали, Мерфи, нужно отдать вам должное. Но при достаточном количестве денег и власти нет таких тайн, которые нельзя было бы раскрыть.

— Зачем вам нужен Змий? Неужели ради него потребовались все эти убийства?

— О, Мерфи, я вовсе не собираюсь выдавать вам свои секреты. Главное, сейчас я заберу голову Змия, а затем сразу же отправлюсь в Американский университет, где вы храните среднюю часть.

— Коготь, вы чудовище, причем весьма самонадеянное чудовище. Но сдается мне, что вы не ближе к тому, чтобы заполучить голову Змия, чем я. Всех современных денег и власти, которыми вы здесь бахвалитесь, явно недостаточно, чтобы соперничать с мудростью древних и ветром.

Коготь рассмеялся.

— А здесь, профессор, вы ошибаетесь. Похоже, на этот раз вы не сможете добраться до головы Змия, а вот у меня есть решение задачи, которое древнее самих пирамид.

Мерфи заметил, как что-то темное мелькнуло в воздухе по направлению к голове Змия, и в течение какого-то мгновения профессору казалось, что в воздухе теперь повисли два совершенно одинаковых предмета. Одним была голова Змия, второй двигался сам по себе, борясь с сильнейшим потоком воздуха.

Птица. Ну конечно. Сокол. Профессор вынужден был признать, что Коготь придумал превосходный способ вырвать голову Змия из коловращения ветров.

Даже при тусклом освещении было видно, какая это величественная и прекрасная птица. Каштановый отлив крыльев, пестрота оперения на груди… Пустельга. Мерфи вспомнилось ее старинное английское прозвище — «летящая с ветром». Он с восторгом наблюдал почти фантастическую способность птицы ускользать от сильнейшего вихря, находясь всего в нескольких футах от его центра. «Она умеет заставить воздушные потоки помогать ей в полете, — подумал он, — но кажется, в данном случае даже ей это не под силу. Хотя птица очень способная, она учится на своих промахах. Еще пара попыток — и голова Змия будет в ее когтях».

Практически не задумываясь, Мерфи извлек из чехла лук и стрелу.

Он прицелился в сокола, который теперь находился на расстоянии всего нескольких футов от парящей головы. И в то же мгновение почувствовал, что не может выстрелить в птицу, опустил лук и направил оружие на ту цель, которая неудержимо влекла его, — на Когтя. Мерфи натянул тетиву до такой степени, что казалось, она стонала. Стоит слегка ослабить пальцы, удерживавшие стрелу, и она полетит через темное пространство, разделяющее их, и пронзит черное сердце Когтя.