Проклятие лорда Фаула - Дональдсон Стивен Ридер - Страница 120

Идти по оврагу стало немного легче, когда отряд приблизился к его нижней части, и Кавинант нашел в себе силы идти самостоятельно. Ориентируясь лишь с помощью поврежденного зрения и перегруженного слуха, приходя постепенно в ярость, он вырвался из рук Стражей Крови. Двигаясь на негнущихся ногах, словно кукла, он вырвался из неровной спотыкающейся шеренги, направлявшейся к утесу.

Остальные члены отряда повернули на юг вдоль уступа. Но он прошел прямо к пропасти. Когда он дошел до нее, его ноги едва нашли в себе силы остановиться. Шатаясь от слабости, он взглянул в бездну. Она уходила отвесно на две тысячи футов, а утес был по меньшей мере в половину лиги шириной. Спастись всем было невозможно. Львы настигнут отряд прежде, чем он доберется до какого-нибудь возможного спуска за утесом — намного раньше. Люди окликали его, тщетно предупреждая. Он едва слышал их сквозь рев воздуха. Он перестал обращать на них внимание. Такое бегство было совсем не тем, чего он хотел. Он не боялся падения — он не видел дна, чтобы бояться.

Ему надо было что-то делать.

На мгновение он заколебался, собирая все свое мужество. Потом подумал, что кто-нибудь из Стражей, вероятно, попытается спасти его. Он хотел выполнить свое намерение прежде, чем это могло случиться.

Ему нужен был ответ смерти. Стащив кольцо, он твердо зажал его в искалеченной руке и размахнулся, чтобы бросить его с утеса.

Когда он заносил руку назад, его глаза следили за кольцом, и внезапно он замер, пристыженный до ошеломления.

Металл был чист. Он по-прежнему видел два кольца, оба были абсолютно одинаковыми, но пятна исчезли.

Повернувшись спиной к бездне, он посмотрел вдаль, ища Друла.

Он услышал, как Морэм крикнул:

— Баннор! Это его право!

Страж Крови мчался к нему. По команде Морэма Баннор резко остановился в десяти ярдах от Кавинанта, несмотря на Клятву. Но в следующий миг, отвергнув приказ, он прыгнул к Кавинанту.

Кавинант не смог сфокусировать зрение. Краем глаза он увидел Огненных Львов, несущихся к расщелине в верхней части оврага. Но остальное заслонил клин юр-вайлов. Он был от него всего лишь в трех шагах. Мастер учения уже занес для удара палаш.

Кавинант инстинктивно попытался двинуться, но это получилось у него слишком медленно.

Он был как раз на пути у клина юр-вайлов, когда Баннор, подлетев к нему, опрокинул его, а юр-вайлы с безумным торжествующим лаем, словно бы продолжая гнаться за призраком, перехлестнули через утес. Их вопли, когда они падали в пропасть, были все такими же свирепо-ликующими.

Баннор помог Кавинанту встать и, поддерживая, повел к отряду, но Кавинант вырвался и, спотыкаясь, прошел несколько шагов вверх по склону, напряженно осматривая овраг. — Друл! Что случилось с Друлом?

Глаза его ничего не видели. Он остановился в нерешительности и яростно произнес:

— Я ничего не вижу!

Морэм поспешил к нему и Кавинант повторил свой вопрос, крикнув его прямо Лорду.

Морэм мягко ответил:

— Друл там, в расщелине. Сила, которой он не может управлять, уничтожает его. Он уже не знает, что делает. Еще мгновение — и Огненные Львы проглотят его.

Кавинант попытался овладеть голосом и прошипел:

— Нет! Просто он — еще одна жертва. Все это Фаул спланировал заранее.

Несмотря на стиснутые зубы, его голос срывался.

Морэм прикоснулся к его лицу.

— Успокойся, Неверящий. Мы сделали все, что могли. Не надо проклинать себя.

Кавинант вдруг понял, что его озлобленность прокаженного исчезла — превратилась в ничто. Он чувствовал себя разваливающимся на части и опустился на землю, словно его кости не в состоянии больше были держать его. Взгляд был рассеянным, как паруса корабля-призрака. Не сознавая того, что делает, он надел обручальное кольцо на палец.

Остальные члены отряда шли к нему. Оставив попытку к бегству, они смотрели на приближающихся Львов. Полночные тучи сверкали и переливались, словно звери из солнечного пламени. Они спрыгнули со стен в овраг, и некоторые из них повернули вверх, к расщелине.

Лорд Морэм наконец стряхнул с себя оцепенение.

— Зовите своих ранихинов, — скомандовал он Баннору. — Стражи Крови могут спастись. Возьми Посох и Второй Завет. Зовите ранихинов и спасайтесь. Баннор долго смотрел в глаза Морэму, оценивая приказ Лорда. Затем последовал твердый отказ:

— Пойдет один из нас. Чтобы доставить Посох и Завет к Твердыне Лордов. Остальные останутся.

— Почему? Мы не можем бежать. Вы должны жить и служить Лордам, которым придется продолжать эту войну.

— Возможно, — Баннор слегка пожал плечами. — Но кто знает? Высокий Лорд Кевин отослал нас, и мы повиновались. Еще раз мы этого не сделаем.

— Но ваша смерть бесполезна! — крикнул Морэм.

— Все равно, — голос Баннора был бесстрашным, как металл. Потом он добавил: — Но ты можешь позвать Хайнерил. Сделай это, Лорд.

— Нет, — вздохнул Морэм с усталой всепонимающей улыбкой. — Я не могу. Как я могу оставить умирать этих людей?

Кавинант слушал в пол-уха. Он чувствовал себя словно брошенный и блуждал среди обломков своих эмоций в поисках чего-то, стоящего спасения. Но какая-то часть его разума приняла решение. Вложив два пальца правой руки в рот, он издал короткий, пронзительный свист.

Весь отряд посмотрел на него. Кеан, казалось, подумал, что Кавинант лишился рассудка, в глазах Морэма отразилась внезапная догадка. Но гривомудрая Гибкая взметнула свой шнурок высоко в воздух и воскликнула: — Ранихины! Грива мира! Он зовет их!

— Как? — возразил Кеан. — Он же отверг их.

— Они ржали в его честь! — ответила она с торжествующим смехом. — Они придут!

Кавинант перестал слышать что-либо. Что-то происходило с ним, и он с трудом встал на ноги, чтобы встретить это достойно. Измерения его восприятия изменялись. Его затуманенному взору члены отряда представлялись все более твердыми и сплошными — словно превратились в камень. И сама гора становилась все более несокрушимой. Она казалась такой же незыблемой, как краеугольный камень мира. Он чувствовал, как покров упал с его восприятия, он увидел гору Грома во всей ее непревзойденной силе. Он тускнел рядом с ней, его плоть становилась все тоньше и прозрачнее. Воздух, густой как дым, дул сквозь него, замораживая кости. Горло сжималось в молчаливой боли.

— Что происходит со мной?

Из-за края утеса с южной стороны галопом выскочили ранихины. Как сияние надежды, они обгоняли мчащихся Львов. Хриплый крик радости вырвался у воинов. — Мы спасены! — крикнул Морэм. — Времени хватит.

Вместе с остальными членами отряда он поспешил вперед, навстречу быстро приближающимся ранихинам.

Кавинант чувствовал, что его оставили одного.

— Что со мной происходит? — повторил он едва слышно, обращаясь к могучей горе.

Но Протхолл все еще был рядом с ним. Кавинант слышал, как Высокий Лорд произнес добрым голосом, казавшимся оглушительным, как раскаты грома:

— Друл мертв. Это он вызвал тебя, и с его смертью сила вызова исчезает. Таково действие подобной силы.

Прощай, Неверящий. Будь праведным. Ты много сделал для нас. И, имея Посох Закона и Второй Завет, мы сможем противостоять злу Презирающего. Мужайся. Отчаяние и злоба — не единственные песни в этом мире.

Но Кавинант рыдал в безмолвном горе. Все вокруг него — Протхолл, и отряд, и ранихины, и Огненные Львы, и горы — стало слишком твердым. Они превысили его способность ощущать и наконец исчезли из его восприятия в сером тумане. Он шарил руками вокруг себя и ничего не чувствовал. Он не мог видеть. Страна исчезла из его поля зрения. Она была слишком велика для него, и он ее потерял.

Глава 25

Выжившие

Серый туман клубился вокруг него в течение долгого мгновения конвульсии. Потом он начал рассеиваться и наконец совсем исчез. Перед глазами Кавинанта поплыли пятна, словно какой-то жестокий бог надавил на его глаза пальцами. Он быстро моргнул и потянулся рукой к глазам, чтобы протереть их. Но что-то мягкое остановило его руку. Зрение осталось мутным. Он просыпался, хотя чувствовал себя скорее так, будто все больше и больше хмелел.