Ночь нашей любви - Дрейк Шеннон - Страница 58

Дэрроу шагнул к ее лошади и вытащил из-за голенища нож.

На мгновение Кайре показалось, что он собирается вонзить его ей в сердце, чтобы тут же на месте покончить со всем, но он перерезал веревки, стягивавшие ее запястья.

– Могли бы поблагодарить меня, – буркнул он. Кайра молча смотрела на него, потирая запястья. – Сделаете хоть одно движение не в том направлении – и я сдеру с вас живой шкуру. Ричард, моего коня! И прикажи строиться. Мы выступаем.

Известие о перебежчике обеспокоило Аррена. Тот мог донести англичанам, что заболоченный луг за мостом представляет собой настоящую ловушку для всадников в тяжелых доспехах. По обе стороны от насыпной дороги была поросшая травой жидкая грязь, в которой вязли лошади.

Может, он так и сделал.

Но англичане либо пренебрегли его мнением из-за чрезмерной гордыни, либо не поверили, как предателю.

Возможно, английские полководцы оказались не столь хороши. Поговаривали, что Уоррен просил короля освободить его от командования войсками в Шотландии, ссылаясь на нездоровье, но Эдуард отказал.

Зато Крессингхэм рвался в бой, готовый раздавить бунтовщиков, однако его ненавидели и презирали даже собственные воины.

Как бы там ни было, конница англичан двинулась по мосту, добротному, но слишком узкому, и рыцарям пришлось образовать колонну в два ряда.

– А мы чего стоим без дела? – волновались шотландцы.

– Всем ждать! – приказал Аррен своим людям.

Обучение дисциплине не прошло даром: благородные рыцари и простолюдины, богатые и бедные, молодые и старые терпеливо ждали.

Англичане шли.

Полчаса. Час. Полтора часа.

Шотландцы стояли.

– Аррен? – нервно окликнул его Патрик.

– Мы ждем.

Выдержка, дисциплина, терпение.

Лишь Пикту не стоялось на месте, он переступал ногами и махал хвостом, отгоняя досаждавшего ему овода.

– Спокойно, – тихо сказал Аррен, похлопывая коня по крупу.

Может статься, что это последний день его жизни. А если нет…

Сумеет ли отомстить? Весь год он жил, согнувшись под тяжестью вины, заглушая боль яростью. Если он уцелеет в битве…

Прошло еще полчаса.

Если уцелеет, то, возможно, похоронит наконец своих мертвых. Освободится от прошлого, обретет будущее, станет независимым и свободным, как Шотландия.

Аррен не хотел думать о Кайре. Но – возможно, в свой последний час – невольно вспомнил, как оставил ее спящей на берегу, как сказал, что не женится на ней и никогда не полюбит.

А вот полюбил, она стала ему необходимой. И убеждал он, в сущности, не Кайру, а себя, ибо велик его долг по отношению к тем, кто умер. К Алесандре, нежной, ласковой жене, которая принадлежала ему душой и телом, разделяла его мечты об освобождении Шотландии.

Сегодня он заплатит свой долг, пусть даже ради этого потребуется отдать собственную жизнь.

Минуло еще полчаса.

Англичане шли и шли.

Он посмотрел в сторону Эбби-Крейга, откуда Уоллес наблюдал за перемещением войск.

А шотландцы не покидали своих позиций.

Английская конница перетекала через мост – знатные воины и рыцари с оруженосцами, которые несли штандарты с гербами.

Лошади нетерпеливо гарцевали под всадниками.

В напряженной тишине слышалось звяканье сбруи.

Ветер трепал знамена, Затем протрубил рог.

Это был сигнал.

– Вперед!

– К бою!

– Копьеносцы! На фланг, к мосту! Захватить переправу!

Аррен поднял меч. Воздух огласился боевыми кличами, от которых стыла кровь, и шотландская конница понеслась вперед, отрезав английскую кавалерию от остальной армии. Рыцари в тяжелых доспехах и кони начали барахтаться в трясине. Лишь небольшому числу лучников и пеших воинов удалось пересечь заболоченное пространство.

Теперь они думали, как бы им переправиться назад и вернуться к своим.

Шотландцы не дали им такой возможности, рубя на мосту тех, кто сумел отступить. Уцелевших сталкивали в реку.

Кругом стоял невообразимый шум от лязга металла, воплей умирающих и ржания испуганных коней. Пешие воины стаскивали с лошадей рыцарей, которые отчаянно сопротивлялись.

Аррен, орудуя мечом и щитом, вышибал противников из седла, а его воины добивали их на земле. Он видел, как несколько человек стащили с лошади Крессингхэма и зарубили, явив своеобразное, хотя и невольное милосердие.

Удар сзади, отраженный кольчугой, отвлек Аррена от мыслей о Крессингхэме. Он сосредоточил внимание на теснивших его англичанах, ни на минуту не забывая о Дэрроу, которого видел в каждом противнике.

Но он был не единственным шотландцем, жаждущим мести. Отовсюду раздавались крики:

– За Берик! За Данбар!

– За отца! За брата!

«За мою жену!»

За спиной Аррена бился Джон, слева – Теин, справа – Патрик. Легко управлявшийся с мечом отец Корриган благословлял тех, кого отправил на тот свет. Неподалеку отбивался от рыцаря Брендан, но он был слишком юн для такой битвы и не замечал всадника, который занес над ним меч.

– Брендан! – крикнул Аррен, понимая, что не успеет помочь юноше.

Зато Патрик обернулся на его крик и предупредил Брендана. Тот моментально пригнулся, а когда англичанин по инерции вылетел из седла, убил его ударом в горло.

Аррен облегченно вздохнул, но тут же услышал свист :меча и обернулся. Его контратака заставила англичанина отшатнуться, конь врага поднялся на дыбы, и рыцарь, падая на землю, успел только вскрикнуть, раздавленный собственной лошадью.

Несмотря на отчаянное сопротивление, англичане во множестве гибли, а те, кто смог прорваться к мосту, тонули в холодной воде. Их сбрасывали в реку, и тяжелые доспехи увлекали несчастных на дно.

Когда Аррен наконец огляделся, то увидел, что противников не осталось.

Вокруг на залитой кровью траве лежали бездыханные воины, с моста доносились крики:

– Наша взяла! Мы победили!

– В погоню!

Шотландцы начали преследовать отступавших к Стерлингу англичан.

Аррен хотел двинулся за ними, но помедлил, заметив толпу, пребывавшую в явном волнении. Перешагивая через трупы и расталкивая мужчин, он пробрался в центр плотного кольца воинов.

На земле среди мертвых тел лежал раненый де Морей.

– Расступитесь! Дайте вынести его с поля! Осторожно, осторожно! – сказал Аррен подбежавшему оруженосцу и приближенным де Морея. Встав на колено возле поверженного командующего, он с беспокойством смотрел ему в лицо. Де Морей схватил Аррена за руку.

– Мы сделали это, клянусь Богом. Мы сделали это!

– Поберегите силы, сэр.

– Аррен, в погоню за этими ублюдками, не дайте им уйти. Где Уоллес?

– Дерется как дьявол во главе своих людей.

Де Морей поморщился. Доспехи, кровь и грязь не позволяли определить, насколько серьезна его рана.

– Клянусь Богом, мы победили Благородное происхождение еще не делает человека полководцем. Уоллес доказал, что народ сильнее опытных наемников, которые воюют без души. Мы победили!

– Вот носилки, – сказал оруженосец.

– За ними, Грэм, за ними! – приказал командующий.

– Мы будем преследовать их, пока не загоним в ад, – поклялся Аррен.

Когда де Морея унесли, он вскочил в седло и почувствовал, что дрожит.

Они сделали это!

Англичане могли устоять.

Но не устояли.

Отряд Дэрроу не успел переправиться на другой берег.

Не веря своим глазам, он наблюдал за тем, как английскую конницу, перешедшую через мост, изрубили в куски.

Число воинов, убитых за столь короткое время, потрясало. Идиот Крессингхэм – а именно он пренебрег сведениями перебежчика – настоял на атаке и погиб.

Они видели, как его стащили с лошади и растерзали.

Впрочем, ему повезло. Знатных рыцарей обычно брали в плен ради выкупа, но Крессингхэма ждала иная участь, и его смерть была исходом, на который он не мог рассчитывать.

Кайра не желала смотреть. Она закрывала глаза, отворачивалась и все-таки при любом крике обнаруживала, что смотрит.