Пересекающий время - Крапп Раиса - Страница 85

- А я в них приворотное зелье добавляю! - рассмеялась Адоня.

- Ах, вот чем ты здесь развлекаешься без меня!

Он поцеловал ее в сгиб локтя, потом подхватил на руки, спросил:

- Отгадай, что я хочу тебе сказать?

- Приятное?

- Да.

- Тогда не буду отгадывать, - замотала Адоня головой. - Когда ты сам говоришь, получается гораздо радостнее.

- Румовский отпустил меня на целый месяц, и мы проведем его на Земле.

Между бровями Адони легла тоненькая морщинка:

- Почему он так неожиданно разрешил тебе на целый месяц уехать?

- Я хотел сделать тебе сюрприз. Веришь?

- Нет.

Андрей прижал ее к себе, долго поцеловал в губы. Потом, глядя в близкие глаза, прошептал:

- Адонюшка, любовь моя, жена моя, ты будешь со мной всегда?

- Как же иначе? - Брови ее надломились. - Зачем ты спрашиваешь?

- Потому что безумно люблю тебя.

- Почему тебе дали отпуск?

- Я попросил. Линда считает, что вам надо приостановиться, перерыв сделать. И путешествие на мою планету будет очень кстати, правда? Ты должна помочь Линде, мне и себе - постарайся ни о чем таком не думать. Пусть работа идет там, внутри, - Андрей взял в ладони голову Адони, прикоснулся губами ко лбу. - Но сознание в этом не должно участвовать, понимаешь?

- Да, я должна прогонять все мысли, если вспомню о том, что узнавала с Линдой, потому что для этого ты увозишь меня на Землю.

- Ты умница.

- Кажется, там что-то пошло не так. Ты не говори, если не хочешь. Я и сама видела, что в последнее время Линда была не как всегда, она иначе на меня смотрела, хотя я старалась все делать так, как надо. Теперь ты тоже встревожен. Не тревожься, любый мой, не о чем - поверь мне. И мне жаль терять время. Но я обещаю, что буду добросовестно отдыхать. - Она внимательно посмотрела ему в глаза. - Я очень постараюсь, не тревожься ни о чем.

У Андрея осталось ощущение, что оба они сказали меньше, чем знали и чувствовали.

* * *

Андрей выбрал для них с Адоней маленький уединенный коралловый островок в Атлантике. Островок был необитаемым, но Робинзонами они не стали: как когда-то в Эрите глейсер делал доступным любой уголок Планеты, таким же способом они путешествовали теперь по Земле. Андрей не оставлял Адоню праздной,наедине с самой собой. Он показывал ей самые прекрасные места своей планеты, где и сам не бывал до сих пор; они целыми днями, а то и сутками бродили по гигантским зоопаркам, купались в радугах водопадов, осваивали всевозможный транспорт, включая слонов и верблюдов. Наполненные весельем, смехом и восторгом дни, сменялись тишиной знаменитых картинных галерей и концертных залов. Здесь Адоня забывала о времени. Что видела она в земных, чуждых ей пейзажах, когда надолго замирала перед ними? Что открывалось ей в портретах давно ушедших людей? О чем рассказывала музыка, когда Адоня, закрыв глаза, очарованно растворялась в ее звучании?.. Наблюдая за ней в эти часы, Андрей видел, что проникновение Адони в искусство происходит на каком-то ином, недоступном ему уровне. И что происходило в это время в душе и сознании Адони, тоже укрывалось от Андрея и потому тревожило. Не ошиблась ли Линда, когда видела в искусстве способ отвлечь Адоню?

Однажды он спросил:

- Тебе нравится наша музыка?

Адоня посмотрела задумчиво:

- Когда я собираюсь слушать вашу музыку, я уже знаю, что должна приготовиться, собраться с силами... но всякий раз - как впервые, озноб по коже. До первого звука я смотрю на лица вокруг и пытаюсь угадать, чего они ждут, пытаюсь увидеть волнение. Но люди Земли очень сильные, я ими восхищаюсь. А у меня сердце обмирает от страха. Но это только до первого мгновения, потом сразу все исчезает.

- От страха? Ты боишься музыки?

- Я боюсь, что окажусь слабее, чем надо, я ведь не знаю, какой она будет.

Помедлив, Андрей осторожно спросил:

- А дома, на Планете ты музыку так же чувствовала?

- Нет, ну она же у нас совсем не такая. Там она... нейтральная. Это я здесь уже подумала, что, наверняка, у нас тоже есть магическая музыка, но она не для всех.

- Выходит, у нас есть музыка, которой ты боишься?

- Да, есть. Она очень темная, иногда даже черная, она то же самое, как злое заклинание. Я не умею закрыться, как вы, она вторгается в меня и тогда мне надо с ней бороться. Я когда первый раз темную музыку услышала, ужаснулась - зачем вы слушаете такое, оно же разрушает! Но потом поняла.

- И что ты поняла?

- Ей очень трудно сопротивляться и когда все кончается, как будто тяжелую-тяжелую работу делал... А одновременно сильнее становишься. Это как испытание, да? Зато белая музыка! Как будто каждый раз рождаешься. Ой, а когда они сталкиваются, это самое-самое! Знать, что тебе ничто не грозит, тебя музыка защищает, и одновременно - быть в самой середине, между ними: жутко и удивительно хорошо.

Андрей был в замешательстве.

- Знаешь, мы все же немного по-другому к ней относимся.

- Да, конечно, я знаю, что конца я все же не понимаю.

- Я сказал - по-другому. А картины, живопись как ты чувствуешь?

- Это другое чудо. Они такие разноцветные!

- Что значит - разноцветные?

- Не понимаю, о чем ты спрашиваешь. Ну, картины, они же... Раньше я и цветов таких не знала, их не глазами видишь, а как будто лучи сквозь тебя и там внутри - ощущение. Интересно, когда нарисовал художник одно, а свет от нее совсем про другое. Или когда перетекает один цвет в другой, переливается и получается, как рассказ. Или мерцает. Только темные картины я еще не научилась смотреть, не могу перед ними долго стоять, они как черные провалы: или втягивают меня, отнимают что-то, или, наоборот, из этой темноты что-то идет, входит в меня и внутри разрушает.

- Что-то я не заметил картин, мимо которых ты торопишься пройти.

- Я пытаюсь слушать, понять, сопротивляться, а потом сил не хватает. Да их и не много. Картины Безвременья. У старых Мастеров таких нет. И новые тоже светлые. Но я старые больше люблю, их мир такой особый, мне нравится долго смотреть - становишься с этим миром одно, и он совсем оживает, тогда кажется, что идешь по полю, которое там, на картине, можно к горизонту уйти и посмотреть, что там или познакомиться с людьми из того времени. Здесь каждая картина - чудо, какой же богатый вы народ, земляне!