Чужой трон - Самойлова Елена Александровна - Страница 70

Подруга отступила, только когда Лайлионн прохладным тоном напомнил, что, во-первых, мы торопимся, потому как враг уже у ворот, то бишь драконы над куполом, а во-вторых, еще полминуты – и одной Синей Птицей на этом свете станет меньше. Мы объяснили, что ищем доспехи воительницы Таль, которые, собственно, теперь уже мои, потому что лезть в драку в одном корсете без малейшей защиты глупо.

Вот тут-то Мицарель меня и удивила, заявив, что отведет нас в хранилище. На мой вопрос, а откуда она, собственно, знает, как туда попасть, Мицарель, таинственно улыбнувшись, ответила, что до замужества она была жрицей в этом самом храме, причем занимала довольно высокий пост с перспективой стать верховной жрицей. Но тут грянула любовь, за ней – свадьба, а замужние уже не могут служить в Храме, поэтому Мицарель с легким сердцем покинула свою обитель, сняла жреческое одеяние и зажила счастливой жизнью любимой и любящей жены.

До сегодняшнего дня.

Стоило мне только увидеть открытое хранилище и услышать голос верховной жрицы, в котором мне почудился треск пламени, как до меня дошло, что я ошиблась насчет принца. Правила бал Алартиан, засылая Измененных в Алатырскую гору…

– Ты все-таки вырвалась из горы драконов. – Верховная жрица ухмыльнулась, перекатывая в ладонях потрескивающий и разбрасывающий вокруг себя искры огненный шар, озаряющий ее изменившееся лицо оранжевыми отблесками. – А я-то надеялась, что после того, как Шайджен разнес вдребезги их кладку, тебя там раздерут в клочья вместе с твоей подружкой-полукровкой. Кстати, а где же твоя ненаглядная полуэльфийка? Что-то я ее не вижу. Неужто ее драконы случайно по полу размазали?

– Даже не надейся. – Я мрачно улыбнулась, сверкнув клыками. – А вот тебя я сейчас точно размажу. Сила-то у тебя есть, но пользоваться ею ты так толком и не научилась. Что поделать, уворованная мощь – это не твоя собственная, в руки дается легко, а вот контролируется крайне неохотно.

К сожалению, на этом месте обмен мнениями прекратился, поскольку Алартиан, не дожидаясь, пока я скажу еще что-нибудь, не менее доброе и милое, запустила в меня пульсаром, который до того небрежно крутила в руках. Уклониться в сторону я не рискнула, помня, что за спиной у меня находятся Лайлионн и Мицарель, поэтому навстречу сгустку пламени рванулся мой собственный, бело-голубой.

От столкновения двух пульсаров, благополучно развеявших друг друга, во все стороны плеснуло горячим ветром, прокатившимся по телу нагретым одеялом и взметнувшим волосы от лица. Краем глаза я заметила, как аватар и Мицарель по широкой дуге огибают нас с Алартиан, приближаясь к неподвижно лежащей на каменном полу Хэл, и чуть-чуть расслабилась. Теперь можно колдовать от души, не волнуясь за то, что друзей заденет шальным заклинанием верховной жрицы, направленным на меня.

Уже легче.

Я сощурила глаза, отмечая, что мир вокруг в очередной раз приобретает невероятную четкость, и метнулась к Алартиан, разворачивая в руках бешено вертящуюся спираль заклинания Элариэль, которое я едва удерживала, не давая огненной волне разойтись во всю мощь. Верховная жрица, едва увидев переливающуюся ослепительным бело-голубым светом спираль, выстреливающую в воздух жгучие плети огня, побледнела, и навстречу мне пролилась чистая сила рыже-алого пламени, не сформированная даже в хоть какое-то подобие заклинания и оттого еще более опасная.

И уклониться я не успела, с головой ухнув в эту обжигающую силу, одновременно сбрасывая заклинание Элариэль на верховную жрицу. Я замкнула его таким образом, что пылающая жаром концентрическая огненная волна узким столбом закружилась вокруг Алартиан, обращая ее в мельчайший пепел. Не будет красочной битвы двух магов, потому что если сила обоих хлещет через край, то все обычно заканчивается быстро и жестоко. Только ученики или сражающиеся с явно уступающим противником волхвы могут позволить себе показуху в виде пляшущих в воздухе молний, громовых раскатов и прочих эффектов. Когда идет бой не на жизнь, а на смерть, как правило, все происходит стремительно – недолгая проверка мощи противника, оценка его способностей, а потом все решается за секунды. Кто успеет быстрее сплести смертельное заклятие и метнуть его в противника, уничтожив последнего до того, как он ответит не менее мощным и убийственным заклинанием, тот и выжил. И оканчивается такой бой меньше чем за пять минут. Все просто и жестоко.

Этот случай не стал исключением, только вот я тоже не успела…

Меня хватило лишь на то, чтобы окружить себя тончайшей серебристой пленкой защиты, которая таяла в коконе рыжего пламени быстрее, чем льдинка на червеньском солнце. Когда она исчезнет, то меня охватит огонь, и всего-то останется горстка пепла в закоптелом круге на каменном полу…

Я подняла глаза и сквозь мечущиеся языки пламени заметила, что рядом с Хэлириан что-то сверкнуло голубоватым светом. Тотчас моя защита стала крепнуть, оттесняя и поглощая огненный кокон, да так быстро, что я только диву давалась. Еще несколько секунд красноватое сияние темного пламени сопротивлялось, потом вдруг исчезло, а я обнаружила, что нахожусь в чем-то наподобие голубоватого кристалла с едва мерцающими гранями.

Интересно, кто умудрился построить вокруг меня такую защиту, неужели Мицарель? Да нет, она тоже смотрит округлившимися от удивления глазами, кажется, совсем забыв про Хэлириан, которая, лежа на коленях подруги, почему-то слабо улыбается. Лайлионн вообще застыл неподвижной статуей неподалеку, положив правую ладонь на пояс и взирая на меня с абсолютно непередаваемым выражением на лице.

Я недоверчиво коснулась рукой прозрачных граней странного кристалла, выросшего буквально из ниоткуда, и он почти мгновенно осыпался тающими в воздухе сверкающими льдинками. Вот уж действительно – неожиданность за неожиданностью.

– Хэл!

Я подбежала к лежащей на полу подруге и осторожно отвела крыло Мицарель в сторону, которым она закрывала обширный ожог на груди младшей жрицы. Беглый осмотр показал, что опасности для жизни нет, да и для здоровья тоже – с такой регенерацией, как у айранитов, от этого повреждения у Хэлириан и следа остаться не должно… Если, конечно, мы переживем всю эту катавасию с драконами.

– Жить будешь, подруга.

– Но не хорошо и не долго, – слабо отозвалась Хэлириан, потом помедлила и склонила голову. – Ваше величество…

– Хэл, тебя что, еще и по голове стукнуть успели? – изумилась я, но осеклась, глядя на то, как аватар Лайлионн торжественно опускается на одно колено, склоняя темноволосую голову и прикладывая правую ладонь к сердцу. Мицарель тоже склонила голову, не поднимая на меня глаз. – Народ, вы что, сдурели?!

Честно говоря, я перепугалась. Ладно, Хэлириан раненая, мало ли что ей почудиться могло, ну, может, Мицарель ей подыграла, дабы больная не волновалась почем зря, но вот чтобы аватар по доброй воле преклонил передо мною колена… Я повторила попытку выяснить, в чем же дело, протянув руку к Хэл, как к первой поднявшей эту тему, и легонько взъерошив черные волосы, в беспорядке обрамлявшие побледневшее лицо с чуть заострившимися чертами, отчего огромные зеленые глаза казались еще больше. Так, теперь главное говорить ла-а-а-а-а-асково…

– Хэлириан, солнышко, что это все означает? А то тетя Ева ни черта не понимает.

– Еваника, подай мне, пожалуйста, вон ту корону, – вместо объяснения попросила Хэл.

Желание больной – закон, поэтому я, оглядевшись, подобрала с каменного пола тот самый венец из темного металла с прозрачным синеватым камнем и протянула его Хэлириан.

– Вот эту?

– Еваника! – торжественным тоном объявила Хэл и даже слегка приподнялась на локте, но бдительная Мицарель уложила ее обратно. Правильно, нечего вставать с такими ожогами. – Ты держишь в руках корону истинного короля Андариона. К твоему сведению, взять ее в руки могут только два айранита на свете – Хранитель, которым являюсь я, и тот, кого Небесный Хрусталь сочтет достойным править нашим народом, то есть истинный король. Остальных обожжет Небесный огонь, то есть корона попросту раскалится добела.