Древний свет - Джентл Мэри - Страница 103

Ортеанка остановила взгляд на моем лице. Затем кивнула и повернулась, чтобы пройти обратно по саду. Я последовала за ней, почти зачарованная такой внезапностью. Она без единого слова прошла ко входу в Башню. Мужчина в коричневой мантии провел нас вниз, в коридоры, освещенные искусственным светом, еще ниже, в комнаты с коричневыми стенами, которые я смутно помнила по своему первому пребыванию здесь с Блейзом и Родион.

— Рурик…

Не оборачиваясь, она сказала:

— Я, может быть, совершаю самый неразумный поступок в моей жизни. Кристи, я восемь лет в долгу перед вами. Должна доказать, что я не столь безоглядно доверяю вам, как вы доверяли мне.

Коричневая Башня, как большинство вещей на Побережье, на девять десятых находилась под землей. Сама я бывала в тех уровнях, что соединяются с комплексом под Расрхе-и-Мелуур. Сейчас я ожидала, что мы отправимся гораздо ниже, однако вместо этого ортеанка проворно прошла по коридорам с гладкими стенами, мимо библиотеки и ее окон к комнате, которая, возможно, располагалась на один уровень ниже находившегося снаружи города. То была большая комната с низким потолком, с теми же гладкими коричневыми стенами, и я уже собралась что-то сказать, когда увидела у ее входа фигуру в коричневой мантии.

— Приветствую вас, — сказала я. — Тетмет, Уроженец Топей.

Искусственное освещение заставляло переливаться его зелено-золотую кожу, покрытую тонкой водонепроницаемой пленкой. Тонкие, как палки, конечности, руки со скрюченными пальцами — он один из туземных ночных охотников, все еще существующих в Больших Топях. Мигательные перепонки скользнули вниз по большим, темным глазам. Он взглянул на Рурик.

— Когда вы впервые привели ее сюда, Мастер, я предостерегал вас насчет нее…

— Мой старый друг, ты не позволяешь мне забыть об этом, а теперь я собираюсь сделать то, что тебе понравится еще меньше.

Они переговорили на языке Топей. У меня сохранились краткие воспоминания (мои собственные) о лихорадке, изнеможении, о низинах, залитых жидкой грязью, о тростнике и ночных охотниках — обитателях Топей. Отогнав их, я вошла за Рурик в комнату без окон.

Мягкий желтый свет исходил от неразличимого источника. Он освещал каменные скамьи, металлические полки, толстые кромки материала, из которого слагались стены и которые выдавались наружу в виде платформ, серо-голубые саркофаги из хирузета , подобные тем, что находились в «Архивах», на много уровней ниже… Все плоские поверхности были завалены горами книг, пергаментов, наполовину законченных артефактов из проводов, металла и кристаллов, мелкими корытцами с землей, из которой только начинали пробиваться растения, бокалами для арниака с остатками высыхающей в них жидкости, разбитыми зеркалами…

— Маскировка, — сказала я. — Как в библиотеке, которую вы держите для посетителей. Я права?

Темнокожая женщина ухмыльнулась.

— Лишь отчасти. Я годами занималась экспериментами, но большая их часть выполнялась не здесь. — Затем она стала серьезной. — Я могу показать вам одну вещь, Кристи. Я была довольно неразумна, когда сама ставила эксперименты в течение нескольких поколений после падения Империи, искала, нет ли все-таки способа уничтожить древний свет. Я получила результат, какого и следовало ожидать. Больше я не провожу экспериментов, потому что мне не хватает знаний, чтобы управлять тем, что я делаю.

Она прошла между кучами мусора на полу к емкости из хирузета , чуть меньше размерами, чем те, что находились в Архивах.

— Я видела раньше что-то вроде этого, — поняла я. Сходство было почти полным: тот восьмиугольный зал в телестре Раквири, где Баррис Раквири вызывал рост хирузета . Почти нагнав Рурик, я внезапно остановилась.

Она подняла глаза:

— Что такое?

— Что-то необычное. Будь я суеверна… Нет. — Я коротко объяснила, что имела в виду; я знала, что она вспомнит о подобных случаях. — Просто мы вчетвером присутствовали при… участвовали в… этом видении. Всего несколько месяцев назад. И из этих четверых трое сейчас мертвы… Баррис убит, Джахариен совершил самоубийство… а этим утром, в Кель Харантише, я видела мертвой Молли Рэйчел. Ее убили. — Я встретила взгляд Рурик, выдержала его. — Я выясню, кто несет за это ответственность. Я не могу этого так оставить.

При мысли о молодой женщине, тело которой сейчас помещено в криогенную камеру на орбитальной станции, случайные стечения обстоятельств становятся обыденными. Я шагнула вперед и встала рядом с Рурик возле резервуара.

Она сказала:

— Прошлое не всегда так мертво, как должно бы. И я не отношу это исключительно к «древнему свету»… это физическое проявление… чего-то совершенно иного.

Черный сияющий свет. Они влюбились в эту яркую тень, в Смерть…

Она обошла вокруг и встала с другой стороны резервуара, напротив меня. Черная грива упала на лоб, когда она посмотрела вниз. Вокруг глаз от напряжения появились морщины, и желтые глаза прикрылись перепонками. Наконец я поняла, о чем говорила эта напряженная тишина: о страхе.

— Я сделала это, — с горечью сказала она. — Мне потребовались для этого три поколения, и это было почти таким же безрассудно отчаянным шагом, как и показать это вам, Кристи С'арант . Смотрите!

Емкость из хирузета была наполовину наполнена землей, из которой торчали остановившийся в росте кустик арниака и увядший дел'ри . То была бледная земля Пустынного Побережья, и в рассеянном свете каждая галька и веточка отбрасывала неясную тень. Рядом с более крупным камнем извивалось, как черви, скопление личинок кекри . Поблескивала лужица воды…

пятно, лишайник, цветок — хирузет под его рукой превращается в мертвый кристалл, быстро распространяясь, как трещина на зеркале…

…нет, это не вода, а свет, исходящий от небольшого участка грунта, состоящего из камней и гравия, и он чист, как стекло, как кристалл, как нечто неживое.

— Смотрите. — Темнокожая ортеанка положила руку на край емкости из хирузета . Воздух внутри замерцал. В лицо мне ударила волна жара; быстро, неуловимо для глаз возникла серебристая вспышка, я вскрикнула… и все снова стихло.

Кустик арниака , стебли дел'ри , камни, галечник и веточка — все это теперь мерцало. Серебристое стекло. Я вытерла до боли прикушенную губу — на руке осталось пятно крови. Теперь внутри саркофага из хирузета все светилось, подобно кристаллам, а вот осколки света побежали в сам хирузет …

Рурик Орландис протянула руку внутрь и подняла то, что было живым скоплением личинок кекри . Она держала пригоршню света, которая рассыпалась в пыль и исчезала в воздухе. В ее глазах застыло изумление. У меня вспотели ладони, учащенно колотилось сердце; я подумала, что всерьез заболею. Она подняла голову. Ее трясло. Вокруг желтых зрачков виднелись белые ободки склеры, и это — на лице, не дрогнувшем при виде горящей телестре Орландис.

Спонтанно, вместе, мы отправились туда, где могли заключить друг друга в неизбежные объятия.

Прошел час. Мы стояли в пропитанной запахом пергаментов библиотеке, открытые окна которой впускали ночь. Легкий ветерок шелестел в нагромождении бумаг и приносил с собой запахи лежавшего снаружи города. Звезды Сердца давали достаточно света.

— Что мы станем делать? — спросила я. Потом добавила: — Рурик, все это случилось бы раньше или позже. С участием «ПанОкеании» или какой-нибудь иной компании. Нас позвали… Харантишцы внедряли артефакты Народа Колдунов там, где их могли найти пришельцы из другого мира, и они знали, что это приманка, перед которой мы не устоим.

Рурик стояла возле стола. Она разливала по бокалам спиртное из дел'ри .

— Это случилось не в первый раз, но мои агенты помешали найти артефакты.

Она вручила мне бокал с дел'ри и тяжело села в одно из кресел-кушеток.

— Касабаарде обладает огромным и широким влиянием, — сказала она, — однако не имеет полного контроля. Так должно было бы быть. Думаю, что так. Или, пожалуй, только надеюсь, что так думаю.