Древний свет - Джентл Мэри - Страница 104

Я не обратила на это внимания. Потом села в кресло рядом с ней. Звездный свет лишал помещение красок: все было черным, серебристым, серым. Я зевнула и потерла глаза.

— Если подсчитать, то за последние два дня я спала около шести часов… Я даже думать не могу, не говоря уже о том, чтобы обсуждать то, что здесь видела. — Я помолчала. — Вы не рассказываете мне, как действует это средство подавления, эта «антирадиация».

— Если вы этого не знаете, то скажу вам, что не имею права рассказывать.

Борясь с усталостью, я подумала: «Если бы мне нужно было угадать, то я сказала бы, что причина в каких-то свойствах структуры хирузета в Башне. Может быть, это… не знаю… изменяет излучение Звезды Каррика? И мои «догадки» более верны, чем мое желание думать об этом».

Хирузет : когда он был живым, Колдуны придавали ему формы одной лишь своей волей, теперь же это невозможно воссоздать, а их секрет давно утрачен…

Я спросила:

— Все ли знания утрачены?

Звездный свет блестел на черной гриве, когда Рурик качнула головой, отпивая из бокала дел'ри .

— Если бы от науки Золотых остался хотя бы какой-то намек, то полукровки в Кель Харантише нашли бы его и воспользовались… или где-нибудь в Пустошах…

Она замолчала и посмотрела на меня. Эти желтые глаза светились почти собственным, присущим им светом.

— Кристи, на протяжении стольких веков, что вы просто не можете себе этого представить, я искала какой-нибудь способ устранения того разрушения, которое Колдуны и ортеанцы вместе оставили в этом мире. Если бы был такой способ, то я бы нашла его!

— А Повелительница Калил? Она допрашивала Рашида Акиду, я в этом уверена; Бог знает, что он нашел. Но он также слишком болен, чтобы рассказать.

Ортеанка сказала:

— Богиня запрещает снова использовать древний свет на этой земле. Я не совсем уверена, что его можно сдерживать так же, как в Эланзиире, на Сияющей Равнине и на севере… нет, я не совсем уверена, что не возникнет какое-нибудь напряжение, которое нарушит это ограничение, и что тогда?

В заполненной книгами комнате царила тишина. Свет Звезд Сердца перемещался по полу. Я подняла к своим губам бокал с дел'ри , вздрогнув от обжигающего вкуса напитка. Я боролась не только с усталостью, но и с желанием использовать сон как спасение. Не хочу думать о том, что я только что видела. Мир кристаллических зеркал, над которым движутся лишь ветер и серебристая пыль уничтожения… Нет, не думать. Или я воскрешу в памяти то, что испытывала в Раквири: что так легко смотреть на яркую тень и любить ее .

— И что теперь?

— Мне нужно спросить вас… — Рурик замолчала и взглянула вверх, туда, где в дверном проеме стоял служитель Башни в коричневой мантии. Она подозвала его кивком. Мужчина передал ей узкую полоску пергамента.

— Я тоже могу пользоваться рашаку -связью и гелиографами, — забавляясь, с улыбкой сказала она, прочла, и ее лицо с острыми чертами переменилось: я заметила на нем удивление и своего рода печальный юмор. — Н-да, — произнесла она. — Н-да…

— Что такое?

— У меня есть глаза и уши в Ста Тысячах, — сказала Рурик Чародей. — Сегодня летнее солнцестояние; они избрали Т'АнСутаи-телестре . Видите, как быстро ко мне может прийти сообщение.

Я склонилась над нею, читая полоску пергамента, которую, развернув на колене, она держала длинными пальцами своей единственной руки. Написано было вязью Ста Тысяч. Имя нового Т'АнСутаи-телестре , четко видное при звездном свете…

— «Нелум Сантил Римнит». Не верю ни единому слову!

Потом я вспомнила, как он стоял в Доме-источнике с Бетаном Иврисом, как говорил о мире с хайек .

Рурик запрокинула голову и засмеялась.

— И это после того, как он начальником порта в Алес-Кадарете брал взятки от Кель Харантиша… однако же, мы меняемся. Как же мы меняемся!

Я осторожно нажала клавишу на своем наручном коммуникаторе. Сейчас как раз 19.00, и хотя Дугги, пожалуй, готов к тому, что связь будет ненадежна, ему это было бы интересно. Я сказала:

— Если мне удастся пробиться, я хочу узнать, все ли еще Нелум Сантил и Дуг в Кеверилде и что происходит с хайек … ведет ли еще Сетри переговоры, идут ли еще военные действия…

— Думаю, вы не сможете воспользоваться этим внутри Башни. — Рурик нагнулась и поставила на пол свой бокал с дел'ри , а потом быстро встала. — Сначала отдых. Кристи, мне нужно снова поговорить с вами; есть вещи, о которых мне нужно расспросить вас. А вам скоро придется покинуть Башню. Я велю моим людям отвести вас туда, где вы сможете п спать несколько часов.

Сон был избавлением; желанной тьмой без сновидений. Не нужно думать о древней Башне, разрушаемой веками, о всех утраченных секретах ее создания и восстановления. Не нужно думать о многих милях сплошного опустошения к югу отсюда или о том, как блестел на Сияющей Равнине солнечный свет…

Не нужно думать о том городе, что лежал в четырехстах милях, там, где восходит солнце, и о Повелительнице, восседающей на черепах, чье лицо — лик Золотых. Не нужно думать: «Существует ли хоть малейший шанс, что после стольких тысячелетий может быть воссоздано это оружие?»

Сон — избавление, убежище без сновидений, но чья-то рука вырывает меня из него, неделикатно будит:

— Вероятно, у нас меньше времени, чем я полагала, — сказала Рурик Орландис. — Я получила сообщение с островов. Корабли Побережья в водах Архипелага приходят в движение.

Рассвет стер с неба дневные звезды. День летнего солнцестояния на Побережье: белое, как кость, небо и ветер, словно дыхание открытой печи. Я, потея, расстегнула ворот комбинезона и чертыхнулась от разочарования, когда наручный коммуникатор показал лишь наличие электростатических помех. Я считала, что в саду на крыше, вне здания Башни, помехи будут меньше.

— Бесполезно. — Я подумала: «Что делает Кори, может, она все еще на орбитальной станции? Где Дуг? Мне нужно знать, что происходит в Кель Харантише; спрошу Молли…»

Я остановилась, ошеломленная этой неожиданностью, которая (после всех этих лет) не являлась чем-то необычным. Требуется время, чтобы осознать, что кто-то ушел.

Я прошла по пыльному саду обратно к куполообразному выходу на крышу. Там была Рурик Чародей. Она выглядела так, словно спала в сорочке и брюках или же вообще не спала; солнце раннего утра безжалостно высвечивало, какая она потрепанная и изможденная. Рурик прохаживалась, шаркая босыми сильно выпуклыми шестипалыми ступнями по гравию, и когда я подошла к ней, остановилась, чтобы наброситься на сообщение, принесенное человеком в коричневой мантии. И обменялась с ним несколькими словами.

Я с удивлением подумала: «Все еще наполовину спит. Поразительно, как много в ней еще от амари Рурик Орландис. Она — Рурик. И она же — многие другие. И, несмотря на то, что она рассказала мне о Башне и древнем свете, она же, если потребуется, станет беззастенчиво лгать насчет того, что намерена с этим делать. И мы обе это знаем».

Ортеанка расхаживала, словно по камере; ее сковывала клаустрофобичность Башни. Она остановилась при моем приближении и встала, положив руку на пояс. Рассветный ветер ерошил ее гриву.

— Не будет ли какой-нибудь пользы, если я остановлюсь на одном из островов Архипелага? — спросила я. — Я попыталась бы там вступить в контакт с хайек .

— Кристи, вряд ли. Доходящие до меня слухи путанны. Некоторые говорят, что семъи-хайек сейчас спорят друг с другом, что не могут прийти к согласию по поводу того, плыть ли обратно на Побережье или завершить начатое. Сомневаюсь, что вам многое удастся.

«Тысяча джат-рай , рассеянных среди островов Архипелага… Нет, — подумала я. — Нет времени».

— Как только я свяжусь с Дугом или Кори, я узнаю, что происходит. Я должна знать, какие действия намерена предпринять Кори. Она в ужасе от того, что оружие высокого уровня технологии может оказаться в руках ортеанцев…