Том II: Отряд - Джентл Мэри - Страница 181

— Он будет в восторге, босс.

— В каждой жизни, — объявила она с веселым злорадством, — бывают дождливые дни, и немало. Эти учения его собственная выдумка. Профессор, у меня найдется термос с горячим кофе, похоже, вам он будет на пользу.

Я вслед за ней пошел к джипу, тупо соображая на ходу:

«Она, конечно, она. Как же так?» И еще: «Ну да, визиготы ведь после поражения Карфагена смешались с арабами. А в Аш и не было европейской крови».

— Как зовут вашего сержанта? — поинтересовался я, потягивая крепкий густой напиток.

— Сержант Ансельм, — она подмигнула, словно отпустила понятную только нам двоим шуточку. — И бригадир у меня англичанин, Джон Оксфорд. Известен среди солдат как Сумасшедший Джек Оксфорд. А меня, — она ткнула пальцем в нашивку с именем на нагрудном кармане, — зовут Аш.

— Вы не похожи на немку.

— Имя осталось, как видно, от бывшего мужа, — она все еще усмехалась, продолжая розыгрыш.

— Вы были замужем? — на мгновение опешил я. С виду ей нельзя было дать больше девятнадцати-двадцати.

— За Фернандо фон Ашем. Баварец, бывший офицер кавалерии. Вышло, что после развода он женился на моей сестренке. Я не стала менять фамилию. Доктор Рэтклиф, меня предупредили, что у вас множество вопросов. Сейчас нет времени, мне приходится заниматься маневрами. Спрошу только одно: с какой стати вы вообще полагаете себя вправе задавать мне вопросы?

Она следила за мной. Возникшая пауза ее не смутила.

— Бургундия, — наконец ответил я. — Бургундия уже вошла в видовое подсознание человечества. Вросла в него так прочно, что «призрачное прошлое», возникшее при расколе, может кануть в небытие. Возвращается первая история. Ваша.

Майор Аш взяла у меня стальной термос и отхлебнула из горлышка. Вытерла губы, не сводя с меня взгляда. Ветер сдувал короткие волосы на ее изрезанные шрамами щеки.

— Я не история, — спокойно возразила она. — Я — здесь.

— Теперь здесь.

Она все смотрела на меня. Где-то в лесу щелкнули выстрелы. Она оглянулась на сержанта Ансельма, который успокоил ее взмахом руки, кивнула ему. Вдалеке на грязно-бурой равнине показался нос летающего танка. Я спросил:

— Давно вы здесь?

Поднятые брови, лукавый взгляд искоса.

— Пару дней. На время учений я устроила штабную палатку вон в той стороне.

— Я не о том. А может, и о том. — Я полистал электронную записную книжку. Сведений было небогато. — Не сомневаюсь, что вы обеспечены «призрачной историей», будем называть это так. Вы слишком молоды для чина майора, но на войне продвижение по службе происходит быстрее. Вы выросли в Афганистане, под властью талибов. Их отношение к женщине — пережиток Средневековья. Вы вступили в армию Сопротивления, научились воевать, а после поражения вели партизанскую войну на границе. Там, чтобы стать командиром, не требовалось диплома — лишь бы за вами шли люди. К шестнадцати годам вы стали капитаном. Когда армия Восточной Европы объединилась с СБР, вы перешли в Отряд.

Сайт Интернета о действиях отряда на русско-китайской границе мне не приходилось освежать в памяти.

— К концу русско-китайской войны, два года назад, вы получили майора, — я еще раз прокрутил строчки на экранчике. — Однако я вполне готов поверить, что вы здесь всего пару дней.

Майор Аш прищурясь, смотрела на меня.

— Пройдемся, — тоном приказа предложила она. — Роберто! Где эти долбанные вертолеты? Нам что, весь день ждать? Через час чтоб все было готово!

Мы проходили мимо него, и Ансельм пробормотал, усмехнувшись:

— Не суетись, босс.

Молодая травка оказалась скользкой. Я не догадался надеть сапоги, ноги промокли и мерзли, чтобы не отстать от нее, пришлось поторопиться. Мы обошли грузовик. Из кузова выпрыгивали солдаты с оружием. Аш задержалась перекинуться парой слов со старшиной, и дальше мы пошли по грязной колее.

— В отряде народ разношерстный, — заметила она мельком. — Эти вот по большей части уэльсцы и англичане. У меня целый взвод из Брюсселя, полно немцев, и восточных, и западных. И множество итальянцев.

Она следила за мной уголком глаза. На лице все то же выражение подспудного веселья. Я оглянулся на солдат, но обнаружил, что они — одетые в камуфляж, проворные — уже исчезают в лесу.

— Как зовут старшину, с которой вы говорили?

— Ростовная.

— Так здесь весь отряд? — вырвалось у меня. Она покачала головой, глаза блестели.

— Все, кто выжил, — сказала она. — Все, кто выжил. Жизнь и смерть — это реальность, профессор Рэтклиф. Некоторых лиц мне недостает.

Я различил впереди на поляне зеленые крыши военных палаток. Между ними перебегали люди: одни в военной форме, другие в белых комбинезонах.

— Анжелотти, Рикард, Эвен Хью… — она снова покачала головой. — Но мы были чертовски недалеки от того, чтобы потерять всех.

— Думаю, я понимаю, что произошло, — сказал я. — Почему вы вернулись? Бургундия… потеряла силу, так?

Она остановилась; одна нога в грязной луже, грязь медленно ползла вверх по сапогу. Смотрела она вперед, туда, где стояли палатки.

Я продолжал:

— Вплотную к волне вероятного время течет иначе… Мгновенье, в которое вы и Дикие Машины рассчитали изменения в человеческой истории, дали ему силу и волю — окончилось. Вам удалось отразить непосредственную угрозу. Но процесс, обеспечивший это изменение, иссякает. В настоящее просачивается все больше деталей истинного прошлого — и можно предвидеть время, когда все, что нам известно о Бургундии, станет историей «Бургундии Аш».

Она улыбнулась.

Я говорил дальше:

— Но эта история окончена, да? Наверно, то, чему мы были свидетелями в последние семь или восемь лет, было процессом воссоединения с Пропавшей Бургундией.

— Бургундии больше нет, верно? — спросил я. — Мы беззащитны?

— О нет.

Она ухмыльнулась, блеснув глазами, склонив голову набок, и на мгновенье я увидел перед собой Аш из манускриптов: женщину в грязной броне, деловито отказывающуюся признать себя побежденной.

— Не понимаю.

Светловолосая женщина в белом комбинезоне шла к нам по грязной колее. Она щурилась от ветра, но мне показалось, что глаза у нее ярко-зеленые. На недавно обритой голове под не успевшими отрасти волосами виднелись швы.

— Амирские медики были лучше наших, — ответила Аш на мой вопросительный взгляд. — Почему бы кому-то еще не оказаться лучше тех?

Граница между жизнью и смертью тоже расплывчата, неопределенна.

Подойдя, женщина уделила мне короткий взгляд и обратилась к Аш:

— Тот очкарик?

— Вот-вот.

Нашивка на кармашке гласила: ДЕЛЬ ГИЗ.

— Уже сказала ему о сестре?

— Конечно.

Тощее пугало, а не женщина. Она повернулась ко мне.

— Эта вот летала вчера в Дюссельдорф. Военным рейсом. Не могла дождаться их повидать.

— У моей сестры две дочки, — коварно усмехнулась Аш. — Виоланта и Аделиза. — Она добавила очень серьезно: — У Виоланты живут крысы. Я скоро снова к ним загляну. Нам есть о чем поговорить.

Женщина, в которой я узнал Флору дель Гиз, проговорила, словно не замечая меня:

— Рэтклиф захочет опросить каждого. Клерки все одинаковы. Я буду в госпитальной палатке. Еще один болван вздумал спрыгнуть с танка на антиграве до приземления. Это уже четвертый. Господи! Кто это выдумал насчет солдатской смекалки?

Майор Аш поспешно уверила:

— Это не я! Мне бы в голову не пришло!

Флора дель Гиз затопала обратно, попрощавшись с нами взмахом руки, который мог — для доверчивого начальника — сойти за салют.

— Чего бы не отдала, — проговорила Аш, и я почувствовал, что ее опущенные руки сжались в кулаки, — чтобы все наши были здесь. И Годфри… И Годфри. Но смерть — настоящая. Все это — настоящее.

— Надолго ли?

— Вы так и не поняли? — Аш взглянула насмешливо.

— Чего не понял?

— Мы вернулись, — сказала Аш. — я так и думала, что мы вернемся. Но они — остались.

— Они?