Золотые колдуны - Джентл Мэри - Страница 117

— Это и есть новичок, не так ли? — Рурик нерешительно посмотрела на стол, находившийся немного ниже нашего. — Как его…

— Мередит, — помогла я ей.

Сэм Хакстон как раз представлял его Сутафиори. Я слышала его акцент, то, как менялась его модуляция на протяжении одной-единственной фразы.

— Мое произношение было тогда столь же плохим?

— Нет, пока вы не вернулись с Покинутого Побережья. — Рурик широко улыбнулась.

— Благодарю вас, Т'Ан.

— Ну, может быть, все же не совсем таким же плохим. — Она рассмеялась.

— Думаю, мне было бы лучше пойти к нему и поздороваться.

— Тогда я буду у с'анов Мелкати, — сказала она. — Желаю удачи.

Каменные стены покрывал мох, цвета которого сияли в свете звезд и фонарей. Он был голубым, красным, желтым и зеленым. Блестели пруды с дождевой водой. Я шла вниз по лестнице мимо полированной серой скалы, покрытой трещинами и выдолбленной изнутри, имевшей прожилки из белого мрамора и черного базальта. В Саду гулко звучали разговоры, смех и атональные песни Пейр-Дадени и Кире. С пола поднимался запах растоптанной мох-травы.

— Мистер Мередит? Я — Кристи.

Я перехватила его, когда он только что покинул стол Сутафиори. Он остановился, освещенный светом стоявшего рядом фонаря. Это был широкоплечий мужчина с темными волосами, лет сорока или чуть старше. Как и большинство представителей других миров, он производил на меня какое-то абсурдное впечатление.

Он взял мою руку и пожал ее. В первое мгновение я не знала, с какой целью он это сделал. Рукопожатие было крепким.

— Рад вас видеть, — сказал он, — хотя должен признаться, что речь идет о довольно неожиданном удовольствии.

— Я не мертва, как вам сообщили… Вы это хотели сказать?

— Да, примерно так. — За его добродушным видом скрывалось нетерпение. — Департамент перевел меня сюда со звездной системы Пармитера… а сейчас вот я вижу, что это и не требовалось.

— Связь в этой части Вселенной не самая надежная. Но я бы не утверждала со всей определенностью, что это не требовалось. — Я подвела его к одному оставленному столу на краю альпинария. Мы сели.

— В настоящий момент мне нужно одолеть такой объем работы, что Сэму — я имею в виду, мистеру Хакстону — пришлось выделить в мое распоряжение одного сотрудника группы. Если бы взяли на себя несколько переговоров, мы смогли бы, пожалуй, закончить отчет до даты нашего отзыва.

Он кивнул. Я наполнила чашки чаем, приготовленным из красных листьев кустарника, именуемого арниаком, который растет на Покинутом Побережье. Лишь тут я заметила его удивительный взгляд, которым он рассматривал меня.

Он сказал:

— Кажется, вы поразительно хорошо прижились здесь, мисс Кристи.

— Называйте меня, пожалуйста, Линн. — Это не было просто вежливостью. Линн Кристи и Кристи С'арант были в моей голове двумя различными лицами, и я хотела, чтобы это так и оставалось. — Да, возможно вы правы, мистер Мередит.

— Дэвид, — сказал он. В его произношении имелось что-то, что выдавало в нем выходца из Уэльса.

Он попробовал свой арниак и недоверчиво посмотрел на чашку.

— Я видел несколько ваших отчетов.

— У меня есть новый, но еще не готов. Вы можете его просмотреть.

В пределах слышимости никого не было, но мне показалось, что за ними наблюдали. В некотором удалении от нас мимо проходили с'ан.

Над Цитаделью блестели звезды. С реки поднимался легкий туман, цепляясь за скалу, на которой находился альпинарий. Фонари были окружены гало.

— Они читаются как плохие романы на микрофишах, — сказал Мередит. Мне не сразу стало ясно, что он говорил об отчетах.

— Они именно таковы, какова жизнь, пор крайней мере, здешняя жизнь, Дэвид.

— Да. — Он задумчиво посмотрел на меня.

«Группа, наверное, нарисовала ему удивительно удивительный образ Линн Кристи, — подумала я, — потому что они считают меня сумасшедшей или даже чем-то похуже». Мередит был в таком возрасте, что родился до открытия способа передвижения со сверхсветовой скоростью и, видимо, поздновато начал делать дипломатическую карьеру. Хакстон назвал его послом шестой степени, а это означало, что он был способен вести переговоры с мирами, обладавшими высоким уровнем развития техники».

— Каррик гораздо более является миром после холокауста, нежели дотехническим миром… — Он вращал чашку руками и взбалтывал в ней чай. — Не думаю, конечно, что в этом можно было бы упрекнуть вас, Кристи, ведь это всего лишь новый пример того, что бюро вынуждено обходиться недостаточной работой вне Доминиона.

«Как же быть с Касабаарде? — подумала я. — Нет, об этом я еще не написала в отчете. Позднее у меня будет достаточно времени рассказать об этом Дэвиду Мередиту».

— Если вы вынуждены работать, пользуясь слишком ограниченными средствами…

— Принцип высадки. Так мы называли это на учебных курсах, — я улыбнулась ему. — Высадить кого-нибудь посреди чужой культуры — это можно сравнить с тем, как фотопленка подвергается воздействию света… Затем ее снова берут, исследуют… и имеют отображение незнакомого мира.

Мередит рассмеялся.

— В этом есть какая-то правда.

— Сэм, конечно же, назвал вам характерные особенности этого общества?

— Да, насколько это было возможным. — Его лицо обретало странное выражение, когда он рассматривал находившихся рядом с ним ортеанцев. — Здесь, очевидно, следует различать классы. Не знаю, пришли ли вы уже к решению делать какие-либо рекомендации?

— В ограниченных пределах. — Я изложила ему более подробные объяснения. — Карантин обязательно необходим… Мы имеем здесь дело с практически нулевых приростом населения и неизвестной степенью их подверженности воздействию земных возбудителей заболеваний…

— Я бы рассматривал это скорее как повод для осуществления программы медицинской помощи.

— Это заставляет меня высказать второе мое обоснование. — Я помолчала. Как бы мне это ему разъяснить? — Здесь можно наблюдать чрезвычайно малую вместимость. Это культурный феномен; они склонны очень медленно принимать решения, в течение нескольких лет. Если контакты с этим миром будут ограничены до минимума, это даст им необходимое время, чтобы привыкнуть к Доминиону.

— Чтобы они вросли в эту вместимость? — В сказанном проявились предубеждения Мередита. — Согласен, на первый взгляд не кажется, что этот мир мог бы многое предложить Доминиону.

— Я бы взглянула на это с другой стороны… Доминион может предложить Орте не слишком-то много. Конечно, за исключением медицинской техники, а это еще умещается в рамки ограниченных контактов.

Его брови удивленно поднялись.

— Вы, конечно, представите отчет классификационной комиссии?

— А какова сегодня политика? — Я ощущала неуверенность. — Вы только подумайте, Дэвид, ведь я уже восемнадцать месяцев не была на Земле.

— Думаю, что ваша классификация будет принята во внимание. — сказал он. — Существовала лавина классификаций — кто-то сумел внушить им, что мы обделяем вниманием нетехнические миры, — но это изменилось, когда стало очевидным то, какой культурный ущерб был причинен. Каррик V будет классифицирован как нетехнический мир из-за его антинаучной религии и господствующей элиты.

Меня мучило еще одно обстоятельство (но оно мучило меня меньше, чем должно было бы). В своих отчетах о технике народа колдунов я остановилась только на былых его достижениях, упомянув, как они выглядели в Кирриахе и какие средства связи еще действовали в Кель Харантише. Правда, я не сообщала подробно, какими устройствами пользовался Чародей в Касабаарде.

«Это несущественно, это не стоит того, чтобы об нем упоминать, и это меня не угнетает…»

И все же это было не так.

Касабаарде оставил кошмары в моей голове; видения из прошлого Орте давили на меня со всей тяжестью действительности. Иногда я спрашиваю себя, исчерпывается ли только этим все их воздействие. Жители Южной земли сказали бы, что это не случайно, потому что Касабаарде — очень древний город. Касабаарде и Кель Харантиш используют Сто Тысяч по возможности как арену, на которой продолжается битва Золотого Народа Колдунов… Насколько же широко распространилась в действительности эта война?»