Плата за души (Книга 2) - Гомонов Сергей "Бродяга Нат" - Страница 32

- Вас вчера утром сюда доставили. В реанимационной. Причем двое констатировали смерть и только третий как-то нащупал слабый пульс. Как ниточка... Сильное переохлаждение: вы не меньше суток пролежали в воде или у воды... Ну, и травма - в висок. Еще бы чуть-чуть... Ощущение, словно вас зацепило какой-то арматурой...

- Да, да, я, кажется, что-то припоминаю... Наши реки ужасно загрязнены, это не секрет... - Влад, прищурясь, глотнул чая и лениво посмотрел на нее сквозь поднимавшийся из чашки пар.

- Но как же так получилось?

- Черт его знает... как-то получилось, наверное... Я не помню...

- Наверное, ваша мама очень переживала...

- Лучше расскажите, как дела у вас? Давно вы здесь работаете?

Какой хитрый! Знаем психологию, проходили! Конечно, каждый предпочитает быть в центре темы разговора, каким бы скрытным он не был. Лена тоже не чужда этому, но только не теперь, когда собеседник открытым текстом изложил свою технологию подхода к любому человеку. Что ж, велосипеда он не изобрел, но к чему так откровенно?

- Я - не очень. Полтора года. А вы кем работаете?

Влад откинулся на спинку стула и рассмеялся:

- Стрелочники мы с вами, Лена!

Она опустила глаза на приколотую к халату визитку и тоже хихикнула:

- Вы первым начали, Саша!

- А вы второй продолжили... Я работаю в одной ма-а-аленькой... - он показал пальцами, насколько ма-а-аленькой, - фирмочке менеджером. Официально. А на самом деле... - Саша-Влад неопределенно поджал губы. - Черт его знает, кем...

- Что за фирма? Чем она торгует?

- Оборудование - для заводов, фабрик... больниц, знаете ли!

Они снова засмеялись.

Внезапно послышался тревожный вой сирены. Лена могла бы поклясться, что у мгновенно прекратившего смех Ромальцева при этих звуках глаза полыхнули холодноватым огоньком. Её пробрало, точно она лицом к лицу встретилась с чем-то потусторонним или, по крайней мере, с каким-то диким хищником. Ноздри его тонкого, с горбинкой, носа слегка дернулись, как бы принюхиваясь, а сам он почти неуловимо для глаза подобрался и посмотрел в сторону окна.

- Ну вот... Поговорили... - сокрушенно сказала Лена. Сейчас начнется беготня... Вас проводить до палаты?

Он ничего не ответил, только вежливо улыбнулся. И медсестра, тут же забыв о нем, побежала вниз.

Врачи "скорой" втаскивали носилки, на которых лежал окровавленный пацаненок лет двенадцати-четырнадцати. Лена остановила Вичку, медсестру с третьего этажа:

- Чего там?

- С гранатой поигрались. Двоих - наповал, на клочки, то бишь... А этот - вон!

За носилками в больницу ломилась несчастная мать подростка, мужчина же - видимо, муж ее - пытался утихомирить истерику, но и сам был не в лучшем состоянии.

Врачи сложили носилки на каталку и прямо по ходу, в коридоре уже, начали вставлять иглы от капельниц, делать инъекции, прикладывать кислородную маску...

На Лену и Вичку сразу же навалилось столько поручений, что они безостановочно носились по коридорам, встречаясь только в реанимационной.

- Вторая ночь! - подкатывая глаза, вздыхала Лена.

- Не говори! - поддерживала ее Вичка, и они снова разбегались.

И однажды Лене показалось, что на лестнице мелькнула фигура Влада, но во всеобщей суматохе она так и не удосужилась проверить это. Откровенно говоря, было не до того.

Состояние мальчишки ухудшалось. Он весь был одна сплошная рана.

В коридоре билась в истерике мать, но ни у кого не было времени удалить ее из здания. Лена старалась как можно быстрее просачиваться мимо уничтоженных горем родителей: она вообще не умела утешать, а в данный момент и утешить-то было нечем...

Ниточка жизни еще не оборвалась. Ребенок словно оттягивал момент смерти, хотя было уже почти ясно, что он не выживет. После укола адреналином сердце вновь слабо застучало, и врачи заработали с удвоенной энергией. Через несколько мгновений оно стихло.

Персонал застыл у стола. Лена выдохнула. Всё. Опустошение какое-то... Так всегда, если ты полностью бессилен перед старухой с косой.

Она почувствовала слабое движение у плеча и оглянулась. Это был Ромальцев. Он приложил палец к губам, ни на мгновение не отрывая взгляда от мальчика.

- Что вы здесь делаете?! - ужаснулась Лена.

- Я стою слишком далеко. Можно? - и Влад скользнул мимо нее; так как все было кончено, ему никто не помешал.

Он оказался почти рядом с операционным столом и слегка пригнулся к лицу умершего. Кажется, Ромальцев знал, что делает. И, вероятно, даже лучше, чем опустившие руки врачи.

- Третью клиническую он не перенес... - проговорил хирург, и все зашевелились.

Влад сделал шаг назад. Двигаясь ранее по-кошачьи точно и бесшумно, как бы скользя, теперь он неловко задел Лену, прижал ко рту тыльную сторону кисти, как бы от рвотного спазма, он немного ссутулился.

- Что же вы делаете?! - "овечка" схватила его под локоть и поволокла из реанимационной. - Если не можете смотреть на такие вещи, так нечего было приходить! Мне устроят разнос, если узнают, что вы из моей палаты! И, тем более, без рубашки! Кто так делает? Вы как маленький, ей-богу!

Не прошло и минуты, как тоска в глазах Саши-Влада исчезла, растворилась, он выпрямился в струнку и как-то по-детски улыбнулся медсестре:

- Я не знал, что она настоящая... Больше так не буду, честное слово!

- Кто - настоящая?!

Улыбка пропала. Влад печально опустил глаза:

- Бывает, все мы балуемся... Но одним везет больше, другим - меньше...

- Ложитесь-ка вы лучше спать, больной! И все мои неприятности будут на вашей совести: вы меня просто бессовестно подставили!

- Да не будет у вас никаких неприятностей. Вы же медсестра, а не нянька...

И с этими - резонными - словами Влад удалился в свою палату.

С ним что-то произошло, но Лена не знала, что...

ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ ИЮЛЯ

- Ох ты - ух ты! Кого я слышу! Ну, привет, размазня! - в голосе Дмитрия появилась обычная при общении с Ромальцевым насмешка. - Не врут, что ты в больнице с сотрясением валялся? Где тебя угораздило?

- Встретимся в нашем спортзале через час, - выдержав некоторую паузу, ответил на это Влад и бросил трубку.

Аксенов был так удивлен, что даже не опоздал. Еще больше его ошарашила осанка Ромальцева, тихий, но отчетливый голос и уверенная поступь - стать хищника. В общем, то, чего у Ромальцева отродясь не бывало. Знать, хорошо его обо что-то стукнуло... Можно сказать, контузило не по-детски.