Плата за души (Книга 2) - Гомонов Сергей "Бродяга Нат" - Страница 42

- Марченко! - крикнул Ромальцев Лешему, который в миру все же носил вполне человеческую фамилию. - Ты бы хоть дрессировал свою питомицу получше, что ли, прежде чем на людей напускать! Да уйди ты, чучело! Сгинь! Фу! Убери ее от меня, Леший! С десятого раза команду слушает! Фу, я сказал! В следующий раз ей-богу пристрелю!

Ему не поверили ни Леший, ни его лохматая красотка. Это продолжалось бы до тех пор, пока Влад не вышел бы из себя окончательно, но в этот момент что-то произошло. "Выведенные из строя" замерли на своих местах и стали свидетелями следующего побоища: Марченко ко всему, что с ним приключилось на пригорке, получил еще и шлепок по темени. Смачно, с чувством, сплюнув, он попытался очистить волосы от бурой жидкости. Тем временем из темноты возникло шесть призрачных фигур, но за мгновение до этого уже четверо оборонявших "пост" вынуждены были признать себя недееспособными, а еще трое - тихо и мирно взятыми в плен. Пленникам повезло больше: им не пришлось схлопотать по плевку поразительно стойкой краски - тем более, Афганец любил пошутить, стреляя не в специально приспособленную для этого одежду, а метясь в голову или в шею. Кроме того, даже такой несерьезный удар по незащищенному телу был весьма болезненным и неприятным. Собака радостно лаяла и пачкала своими окрашенными боками все большие и большие пространства, независимо от того, были это люди, кусты или трава. Похоже, что единственной, кому все эти забавы доставили истинное удовольствие, была питомица Лешего.

- Цель достигнута, - сказал Владу Афганец, забрасывая винтовку за плечо и раскуривая сигарету.

- Ты с трупом говоришь, - сообщил ему Дмитрий.

- Н-да?! - удивился Володька. - Че ж ты так не продержался-то, дядя?

- Но мы их все равно сделали, - возразил Горец, а глаза его светились от азарта.

- Вы и в реальных условиях хотите так достигнуть цели? фыркнул Аксенов. - Ну, Ромаха, я сомневаюсь тогда, что кто-то из вас сможет отработать все издержки...

Ромальцев поджал губы, но ничего не сказал. Все это казалось ему детским садом. Понятно, что в реальности так не бывает: с "духами" будет в какой-то мере сложнее, а в какой-то проще. Вряд ли они стали бы придумывать столь хитроумные способы заманивания их в чащу и прочая, и прочая, а вот "растяжки" непременно поставили бы по всей округе. Влад не особенно полагался на действенность этих тренировок, но если они поднимают у ребят боевой дух - почему бы нет? Он знал, что если бы сейчас их потянуло "на подвиги", то как бы опасно для общества это ни было, он не только позволил и одобрил бы инициативу своих парней, но и принял бы самое непосредственное участие в их организации. Иначе - ни в коем случае нельзя. Так было всегда, так будет всегда...

"Как мне это нравится, Ал! В тебе просыпаешься ты сам. С добрым утром, братишка! Моя Ормона также рада приветствовать тебя, Звездный Путник! Добро пожаловать в наши чертоги, мы всегда рады такому гостю!"

И звонкий женский смех разлетелся во все стороны, подхваченный озорным лесным ветерком. И никто, кроме Влада, не слышал его. Ни у кого, кроме него, глаза не вспыхнули при этих звуках красноватыми медяками.

- Может, еще в "Зарницу" сыграете? - съехидничал Дмитрий, которого не брал азарт ни в каком виде; он мог позволить себе любые насмешки. - Ладно, Влад, чего насупился? Идем, по пивку-у, посиди-и-им, за жизнь почирикаем! - Аксенов при каждом слове слегка похлопывал Влада по плечу, словно уговаривал упрямого дитятю-переростка делать так, как положено, а не так, как хочется в данный момент.

Ромальцев кинул на него взгляд, но ничего не сказал в ответ.

Тем не менее, оставшуюся часть ночи они действительно провели в кабаке. Влад цедил пиво и по большей части молчал. Дмитрий же чувствовал себя в своей стихии и был довольно развязен - как всегда, впрочем.

- Не знаю, чего ты так усердно добиваешься: пули в башку или чеченской нефти в полном объеме, но мне все это начинает нравиться... - сказал он, когда ушел последний из их компании: только они с Владом всегда отличались такой стойкостью, чтобы досидеть до рассвета и не уснуть прямо за столиком. - Ты же знаешь, чего греха таить: я люблю чужими руками жар загребать...

- Мы все это любим, - спокойно ответствовал Ромальцев, не особенно стараясь глядеть в его сторону.

- Слушай, ты так и не сказал мне, где ты всему этому так насобачился? А, Ромах?

Влад щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся. Чаще всего он не отвечал на вопрос сразу, и Дмитрий уже успел привыкнуть к его манере. Но теперь пауза была слишком уж затяжная, однако отступать Аксенов не собирался и требовательно смотрел в лицо приятелю.

- В армии...

- В ВДВ, что ли?

- Ты прекрасно знаешь, что там, - Влад слегка прищурился и разогнал дым рукой.

Да, это были самые трудные деньки Владислава Ромальцева... Зинаида Петровна осаждала вначале ректора, а когда с "белым билетом" не прокатило ввиду абсолютного физического и психического здоровья сына, стала осаждать часть, куда десять лет назад забрали Влада. К его несчастью, нести воинскую повинность ему пришлось в области, так что матери не составляло никакого труда чуть ли не ежедневно навещать "любимого Владичку". То-то было потехи для его сослуживцев! Ромальцев чувствовал себя униженным до бесконечности и не мог простить Зинаиде Петровне ее обхаживаний. Естественно, его презирали. Естественно, парню было не до службы. Конечно, он мало что получил из знаний и навыков... Но ВДВ всегда считались элитным подразделением, и потому после "дембеля" девчонки так и липли к синеглазому "десантнику", а одноклассники не скрывали своей зависти. И Влад, чтобы не уронить престижа, старался не распространяться на данную тему, так что вдобавок ко всему заработал репутацию парня сдержанного и скромного, не склонного к дурацкому бахвальству и прочему мальчишеству.

- Ладно, Ромах... Давай уж по домам... - взглянув на часы, Дмитрий решил, что пора заканчивать их чертовски содержательный разговор, больше похожий на театр одного актера, чем на дружескую беседу.

Влад приехал домой и, постояв под струей воды в душе, без памяти провалился в сон...