Плата за души (Книга 2) - Гомонов Сергей "Бродяга Нат" - Страница 44

- Не плачь! - вдруг шепнул Ник и обнял ее; ей показалось, что он говорит сквозь сон.

- Мне нужно... - всхлипнула она.

- Не надо плакать, Танрэй! Я здесь...

Рената похолодела и включила ночник. Николай действительно спал, и сон его был глубок, как никогда. Он прижал ее к себе и вдохнул запах рыжих Ренатиных волос:

- Полынный мед... - сказал он. - Душистый полынный мед... Как и всегда...

Она замерла. Она с трудом узнавала его лицо. То есть, это было его, Николая, лицо, но черты смягчились, выражение сменилось. Кажется: вот-вот он откроет черные глаза... вот-вот... и она все вспомнит! Мысль была мгновенной и тут же улетучилась в никуда...

- Ник! Ни-и-ик! - она потрясла его за плечо. - Проснись, Ник! Ты что-то говорил?

Гроссман не проснулся. Рената вздохнула и погасила свет. Всё. Вот так же погасла и ее надежда...

РАННЯЯ ОСЕНЬ...

Совсем недавно Комаров установил, где он находится. Его и других заложников (а о существовании других нельзя было не догадываться: он часто слышал глухие голоса за стеной, и не только на русском, но и на иностранном - видимо, французском языке) удерживали в горах, в каких-то казенных домишках из фанеры. Однажды он попытался высунуться из своей комнаты в таком домике, но только чудом его не разорвала в клочья лохматая овчарка с отрезанными ушами - чудовищных размеров "кавказец" с черной "маской" на морде и злобным по отношению ко всему свету выражением глаз.

Спать приходилось на раздерганном старом матрасе в жуткой грязи. Ее слой на полу достигал пяти сантиметров сверх досок: кому охота была здесь убираться? Благо хоть по нужде пленников выводили по очереди в лес, иначе и это пришлось бы делать здесь же - а куда было бы деваться? Видимо, все-таки это было своеобразным развлечением и для конвоиров, не сидеть же целый день сиднем. Тут же есть шанс применить свое "крутое" оружие: вдруг какому-нибудь придурку вздумается сделать ноги? Еду приносили все те же конвоиры - обросшие щетиной угрюмые боевики с автоматами и черными косынками на голове. Кормили пленников они раз в день, а то и раз в два дня (скорее всего, чтобы у тех как можно реже возникало желание прогуляться в лес; пытаться сбежать почему-то никто из заложников упорно не хотел).

Роман плохо ориентировался на местности, но ему все-таки необходимо было узнать, где он находится. Он почему-то не верил, что задержится здесь надолго. Почему именно он? Ладно, не повезло в первый раз, повезет потом. В конце концов они поймут, что толку от него нет, и, быть может, отпустят на все четыре стороны или отвезут в более цивилизованное место. А то в самом деле: в зверинце - куда лучше!

Чтобы чем-то заняться, Комаров выковырнул из окна сломанный шпингалет и стал "вспахивать" им грязь на полу. Отодранные куски он сгребал в угол. Сие хобби отнимало у него много времени, способствовало спокойному течению мыслей, даже в какой-то степени умиротворяло. А Роману только этого и было надо. Он отнюдь не стремился удержать время, которого внезапно у него стало чересчур много, с избытком...

На третий день своих "ковыряний" он наткнулся на край некогда отполированной доски и выкорчевал ее одним рывком изрядно ослабевших рук. Доска походила на дверцу шкафа. Комаров отскоблил ее от грязи и на тусклой поверхности заметил следы белой масляной краски. С трудом разобрав некоторые буквы, Роман с грехом пополам составил слово "Беной". Что за Беной? Уж не тот ли поселок, что находится где-то в пятидесяти минутах езды от чеченской столицы по юго-восточной трассе: Грозный Гудермес - Сержень-Юрт - Беной? А то место, где он сейчас, напоминает какую-то базу отдыха, если судить по материалу, из которого собраны домики, да по инвентарным номерам, проставленным давным-давно на мебели...

Комаров понимал, что это знание не даст ему ничего. Даже если он бежит и при допущении, что эта зверюга не превратит его в месиво, то он попросту заблудится или напорется на мину, или натолкнется на другую банду - их тут до черта шастает - или просто заснет и околеет от ночного холода: неизбежно подступала осень, а по ночам в горах случаются заморозки. То, что было надето на Романе, давно превратилось в грязные тряпки и нисколько не грело даже в домике, закрытом хотя бы от жестоких ветров. Если он сбежит, ему грозит много смертей. Если останется, то, возможно, одна, и то совсем не обязательно. Есть все-таки надежда, что они его отпустят...

А теперь еще этот пацаненок... Подсадили его к Роману позавчера, но он до сих пор сидит и молчит. Такой же грязный, как и Комаров, совсем отощавший - кости едва не прорывают кожу и дрянную одежонку - да еще и сильно побитый. Дурацкое время тянулось несусветно долго, и за эти пару дней бывший юрист уже привык вести с ним односторонний диалог. Ему было все равно, слушает его мальчишка или нет. Он просто отводил душу, но так и не знал, как обращаться к одичавшему ребенку.

- Что, парень, вдвоем хоть не скучно, верно? Ладно, ты подумай о том, что не на веки же мы здесь... Когда-нибудь эта "буча" закончится. Смотри на дело проще... Думаешь, успокаивает тебя дядя Рома? Нет, я действительно так считаю... Мы с тобой потерпим, главное - не отчаиваться. А то так и без "башни" можно остаться, в конце концов...

Мальчик исподлобья взглянул на него и угрюмо насупился, так и не проронив ни звука. Язык у него отнялся, что ли?

- Может, ты и не слышишь? - предположил Роман. - Ну да смотри сам... Конечно, чего говорить, когда и говорить-то особо не о чем...

Тот даже не шелохнулся.

Внезапно по крыльцу загромыхали тяжелые ботинки. Два чеченца заглянули в домик и мотнули головами в сторону выхода. Роман приподнял брови и приложил руки к груди: "Я?!" Это было странно, потому что не давеча, как пару часов назад его водили в лес, а прогуливаться с ним два раза в день просто "за красивые глазки" никто бы не стал.

- Ты, ты! - гаркнул один из них. - Давай, подымай жопу!

Комаров отправился за ними, напоследок взглянув на соседа. Мальчишка без интереса отвернулся в другую сторону.

Воздух пах свежестью и грибами. Эх, сейчас бы по грибы... Другая жизнь, совсем другая. Она словно и не беспокоится о том, что Комаров как-то вывалился из нее. Правильно, у нее миллиарды других забот, на кой черт он ей сдался?..