Расплата кровью - Джордж Элизабет - Страница 67

Очевидно, что в течение следующей недели у Ханны не было никаких встреч с этим мужчиной. Но большую часть своего времени она проводила, планируя их совместное будущее. Как они вместе будут в театре, с помощью которого она собиралась привязать его к себе и сбежать из Портхилл-Грин. Десятого февраля она коротко написала о своих планах.

Он меня любит. Он сам так сказал. Мама бы сказала что все мужчины так говорят когда ты их ублажаешь и верить им нельзя пока они не натянут штаны. Но у нас совсем по-другому. Я знаю что он говорит правду. Я все обдумала и лучше всего мне кажется присоединится к его труппе. Мне большую роль конечно не дадут. Я не оченьто знаю что делать но у меня довольно харошая память. И если я буду в труппе мы не будем волноватся что будем врозь. Я не хочу его потерять. Я дала ему номер так что он может позвонить мне сюда в квартиру но он еще не звонил. Я знаю он занят. Но если он не позвонит мне до завтра поеду в Норвич. Подожду его у театра.

Ее поездка в Норвич была описана только 13 февраля.

Столько всего случилась. Ятаки поехала в Норвич. Ждала и ждала около театра. Потом он вышел. Но не один. С ним была одна дама из пьесы и другой мущина. Они разговаривали похоже как ссорились. Я позвала его по имени. Сначала он меня не услышал поэтому я подошла и тронула его за руку. Они все как онемели когда я это зделала. Тогда он улыбнулся мне и сказал, здраствуй я не видел что ты здесь. Ты давно ждешь? Извини на минутку. И они с этой дамой и другим мушиной подошли к машине. Дама и мущина сели в нее и уехали, а он вернулся ко мне. Злой-презлой. А я ему говорю почему ты меня им не представил? А он сказал что я тут делаю не сообщив что приеду? А я спросила – а зачем – ты что меня стесняешься? И он сказал – не будь дурой. Разве ты не знаешь что я пытаюсь устроить тебя в труппу? Но я немогу сделать это слишком быстро пока ты не готова. Они профессионалы и не примут никаво кто тоже не профессионал. Поэтому начинай вести себя как профессионал. Тогда я заплакала. И он сказал о черт, Хан, не надо. Идем. И мы пошли к нему домой. Боже я пробыла у него до двух ночи. Вернулась домой позавчера и он сказал что добивается для меня прослушанья, но я должна заучить очень трудную сцену из пьесы я надеялась что это будет роль герцагини но это было и другой пьесы. Он велел переписать роль а потом вы учить. Она показалась мне ужасно длинной и я спросила зачем мне писать и почему он не может просто дать мне сценарий. Но он сказал что их мало и пропажу заметят и тогда они узнают и мое прослушанье не будет сюрпризом. Поэтому я стала переписывать. Но я не закончила и придется ехать туда завтра. Мы занимались любовью. Он сначала вроде не хотел но потом было все хорошо и он выглядел счастливым!!

От Линли не укрылась легкая небрежность, уже сквозившая в последней фразе, удивительно, что Ханна сама этого не заметила. Но, видимо, она была настолько одержима желанием попасть в театральную труппу и начать жизнь с новым мужем, что пропустила тот момент, когда занятие любовью превратилось в обыденную рутину.

Следующая запись была сделана 23 февраля.

Тедди болел 5 дней. Очень сильно. Джон все говорил и говорил об этом пока я подумала что сечас закричу. Но я 2 р. уижжала штобы закончить переписывать свою роль. Не знаю почему я не могу взять сценарий но он говорит что они узнают. Велит мне выучить слова и не волноваться как сыграть. А сам потом – черт покажи мне как играть. Конечно он знает как это делается!!! Уж этото он делать умеет. В любом случае это всего 8 страниц. Поэтому вот что я хочу зделать – удивить его. Я сыграю ее для него! Тогда он больше не будет сомневаться. Иногда мне кажется он все же во мне сомневается. Кроме когда мыв постели. Он знает я от него без ума. Когда он рядом мне всегда хочется его раздеть. Ему это нравится. Он говорит о боже Ханна ты знаешь что мне нравится, да? Ты действительно знаешь, лучше других. Ты лучше всех. Потом он забывает о чем мы говорили и мы это делаем.

Несколько следующих записей Ханна посвятила подробному описанию их постельных утех. Эти страницы были сильно истрепаны, Джон Дэрроу, без сомнения, обращался именно к этой части дневника, когда хотел вспомнить свою жену в наихудшем свете. Ибо она была скрупулезна в описаниях, ничего не упускала и в качестве итога сравнивала способности своего мужа и его действия с квалификацией любовника. Это была жестокая оценка, такое мужчина не сразу сможет пережить. Теперь Линли довольно четко представлял, какой была ее прощальная записка Джону Дэрроу.

Предпоследняя запись была от 23 марта.

Всю неделю пока Джон был внизу в пабе я тренировалась. Тедди смотрит на меня из своей кроватки и смеется ему странно видеть как мамочка ходит с важным видом точно руская дама. Но получалось ничево себе. Это было совсем нетрудно. Через 2 ночи я буду в Норвиче и мы решим что делать и когда будет мое прослушанье. Не могу дождатся. Я тоскую по нему ужасно. Сегодня утром Джон накинулся на меня как свинья. Он сказал что уже 2 месяца как доктор все запретил и он устал ждать пока он разрешит. Меня чуть не вырвало когда он сунул мне в рот язык. Клянусь от него воняло дерьмом. Он сказал – теперь лучше правда Хан? И делал так больно что я еле сдерживалась чтоб не закричать. Как падумаю что еще 2 месяца назад я думала что что так и должно быть и что я должна терпеть. Теперь мне смешно. Теперьто я знаю. И я решила сказать об это Джону перед уходом. Он это заслужил после севодняшнева утра. Он думает что он такой МУЩИНА. Если бы он знал что настоящий мущина и я делаем друг с другом в постели он наверно упал бы в обморок. Боже не знаю как выдержу еще 2 дня пока снова его не увижу, я так по нему скучаю. Я ПОНАСТОЯЩЕМУ ЕГО ЛЮБЛЮ.

Линли захлопнул тетрадь, потому что замечания Ханны Дэрроу о театре сошлись воедино, как наконец-то собранная головоломка. Ходит с важным видом, как русская дама. Пьеса о мужчине, который женился и сестры которого ненавидят его жену. Люди без конца говорят об отъезде и женитьбе. И сама афиша – огромная как жизнь – на стене кабинета лорда Стинхерста. «Три сестры», Норвич. Жизнь и смерть Ханны Дэрроу.

Он начал копаться в ее вещах, перебирая сумочки, перчатки, украшения, но не нашел того, что искал. Зато во втором сундуке, на самом дне, под свитерами и туфлями, под девичьим альбомом для наклеивания вырезок, полным вырезок из газет и разных памятных пустячков, лежала старая театральная программка, он молил Бога, чтобы она там нашлась; к ее обложке были прицеплены очки Ханны в тонкой металлической оправе. По диагонали обложка была разделена полосой, разграничивая названия двух пьес, которые представляла труппа, они были напечаны яркими буквами, белыми на черном, в верхня части и в нижней: «Герцогиня Мальфи»[45] и «Три сестры».

Линли нетерпеливо листал страницы, ища состав сполнителей. Но, дойдя, уставился на него, не веря своим глазам, едва веря в циничную насмешливость случая, который руководил подбором исполнителей для этих спектаклей. Потому что за исключением Айрин Синклер и горстки актеров и актрис, которые его не интересовали, все остальные были те же самые. Джоанна Эллакорт, Роберт Гэбриэл, Рис Дэвис-Джонс и даже Джереми Винни в маленькой роли, она, конечно, и стала лебединой песней его недолгой сценической карьеры.

Линли отбросил программку в сторону, встал со стула и прошелся по этой маленькой конурке, потирая лоб. Наверняка было что-то, чего он не заметил в тех записях, которые Ханна посвятила своему любовнику. Что-то, что указало бы на его личность, пусть косвенно, что-то, на что Линли не обратил внимания, не уловив, что это значит. Он снова уселся на стул и стал все перечитывать.

Только с четвертого раза он нашел это: «А сам потом – черт покажи мне как ее играть. Конечно он знает как это делается!!! Уж это-то он делать умеет». Таких знатоков могло быть только двое: режиссер постановки или актер, занятый в сцене, из которой была скопирована «предсмертная записка» Ханны. Режиссер конечно же знал, как показать дилетантке азы актерской игры. Или актер, задействованный в этом акте: он тоже знал, как надо играть эту роль, поскольку сам был партнером ее исполнительницы уже на протяжении нескольких недель.

45

«Герцогиня Мальфи» – трагедия английского драматурга Уэбстера (1614).