Идея метакритики 'чистой' любви - Лукьянов Аркадий Викторович - Страница 48

______________ * Гегель Г.В.Ф. Сочинения. - М., 1959. - Т.4. - С. 116.

Однако, если популярную и научную философию не слишком противопоставлять друг другу, а рассматривать их как взаимодополняющие друг друга пути продвижения к истине, то можно создать такую философию, которая поможет раскрыть любви все ее потенции и выполнить функцию могучего средства самоосуществления человеческой личности.

Прежде всего, будущая философия любви должна отнестись к пониманию любви, как искусства. В сознании людей доминирует представление о том, что нет ничего легче любви. Поэтому популярная философия любви должна развеять этот миф. Но для этого ей необходимо отказаться от абстрактного рассмотрения различных проявлений человеческой любви и создать условия для того, чтобы желания, мысли, стремления и действия людей проявились в полной мере. "Поэтому, - пишет А.Рубенис, - в каждую эпоху выделялись разные виды и аспекты любви, делались попытки систематизировать формы ее проявления, расположив их по мере значимости и смыслу".* Популярная форма изложения проблемы любви впитывала в себя, таким образом, научную форму. Любовь, как способ человеческого бытия, становилась способом мысли, духовного стремления и действия.

______________ * Рубенис А. Сущность любви - тема философского размышления // Философия любви. Ч.1. - М.: Политиздат, 1990. - С. 207.

Древнегреческие концепции любви (особенно Платона и Аристотеля) являлись первыми попытками раскрыть и исследовать сущность абсолютной, или "чистой" любви, понять и осмыслить то, что отличает данную сторону жизни от простого чувственного удовлетворения. При этом необходимо отметить, что теория эроса Платона достаточно сложна, но облечена при этом в популярную, то есть приятную для человека, форму изложения. Мы глубоко убеждены в том, что популярная и научная философия здесь пребывают в состоянии органического единства. Позднейшие философы отличаются от древних, может быть, тем, что лишь запутали то, о чем те писали глубоко и в то же время ясно. Конечно, это смелое суждение не следует воспринимать буквально. Развитие философской мысли должно продолжаться и ни на минуту не останавливаться, даже если при этом придется сгубить свои лучшие силы за философскими штудиями. Кто примет в соображение, что на протяжение долгих столетий средневековья господствовала иссушающая всякую жизнь схоластика, тот, вне всякого сомнения, подумает о том, что человек еще сочинит немало теорий, прежде чем достигнет истины. Всеобъемлющая философия любви, если она когда-нибудь будет создана, явится, быть может, в качестве самой схоластической из всех схоластических систем, ибо при этом потребуется такое напряжение мысли, что отыскать обратный путь в бытие станет задачей практически неразрешимой. Но пока же необходимо бороться за истинно популярную философию любви. Коль скоро любви надлежит не остаться навечно абстрактным принципом, ей следует противопоставить свободный выход в жизнь. Популярная философия, как единство теории и жизни, должна стремиться к наиболее адекватному осознанию современной эпохи. Но при этом только не надо ее делать все более и более популярной, как Фихте, который, стремясь принудить публику к пониманию, в конечном счете добился того, что "кто поначалу видели или хотели видеть в его философии нечто более высокое, потеряли к ней всякий интерес".*

______________ * См.: Шеллинг Ф.В.Й. Система мировых эпох: Мюнхенские лекции 1827-1828 гг. в записи Эрнста Ласо. - Томск: Изд-во "Водолей", 1999. - С. 96-97.

Королева Н.Н. (Стерлитамак)

ЛЮБОВЬ И ИНТУИЦИЯ

Философия может опираться не только на непосредственный внешний опыт, но и может обращаться к непосредственному внутреннему опыту, к внутреннему чувству. Таким чувством, на наш взгляд, является любовь. Последняя связана с нашим существованием в мире, а "познание своего собственного существования мы получаем через интуицию".* Однако необходимо отметить, что чувственного опыта и интуиции хватает на очень немногое и, тем не менее, в некоторых случаях необходимо, чтобы была видна вся истина сразу и вполне. Так, можно выдвинуть тот тезис, что "в случае подлинной любви к личности нельзя сказать, "за что" мы любим".** Но человеческий разум очень далек от такой интуиции. Познание природы любви осуществляется путем сравнения одной формы любви с другой (мы можем любить одного человека за добродушие, другого - за ум, третьего - за нравственную чуткость). В этих случаях нельзя сказать, что никакой любви нет. Процесс любви состоит в поисках именно таких конкретных форм, которые могли бы выявить реальные отношения между людьми, обладающие статусом самоочевидности.

______________ * Локк Дж. Сочинения в трех томах: Т.2. - М.: Мысль, 1985. - С. 96. ** См.: Лосский Н.О. Условия абсолютного добра: Основы этики; Характер русского народа. - М.: Политиздат, 1991. - С. 184.

Все люди, так или иначе, подвержены различным видам любви (при этом они не имеют достоверных и несомненных доказательств их истинности). Но интуитивно ясно, что при всем различии мнений и пристрастий всем людям следовало бы жить в мире, выполняя общий долг человечности и дружелюбия.

Прикасаясь к природе любви, очень легко соскользнуть в чистый интуитивизм, который превращает интуицию в единственный способ нашей ориентации в мире. Но действительная постановка проблемы любви требует исследования последней не только как экзистенциальной потенции, но и как сущности, лежащей в основе коммуникации.

"Интуиция и доказательства суть две степени (degrees) нашего познания".* Данный тезис вполне можно отнести и к познанию такой сущностной силы человека, как любовь. В противном случае мы уйдем в мистицизм, то есть обретем такое "духовное предрасположение, которое вообще отвергает всякое научное обоснование или истолкование, выводит истинное знание лишь из так называемого внутреннего света, видимого не всем, а замкнутого внутри индивидуума, из непосредственного откровения, чисто экстатической интуиции или чувства".**

______________ * Локк Дж. Сочинения в трех томах: Т.2. - С. 14. ** Шеллинг Ф.В.Й. Сочинения в 2-х тт.: Пер. с нем. Т.2. - М.: Мысль, 1989. С. 552-553.

Акчурин Б.Г. (Уфа)

ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕКА В СВЕТЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ОСОБЕННОСТЕЙ ДРЕВНЕКИТАЙСКОГО ДУХА И

ЭРОСА

Мы попытаемся анализировать эту проблему и выяснить то, как интерпретировалась эта сложная проблема представителями восточной философии, в частности, в древнем Китае. В центре внимания китайских мыслителей стоял человек, и все остальное в мире осмыслялось в обязательном соотношении с теми или иными сторонами человеческого бытия. Слово Дао (учение, судьба) категория китайской философии, каждый философ или ученый древнего Китая видел в нем обозначение честности, абсолютной правды и правильного пути жизни. В Китае ценили не отвлеченную истину, а именно жизненную мудрость. Даосские идеи по укреплению жизненных сил включали в себя множество различных практических средств: гимнастические и дыхательные упражнения, диету, воинскую тренировку и даже физическую близость.

Попытки проникнуть в сущность Дао, дать адекватное языковое выражение привели к пониманию Дао как универсальной символической структуры сознания. Таким образом, сложился широкий синтез духовно-телесной практики позднего даосизма. С глубокой древности в Китае существовали приемы и методы тренировки тела и духа. Эта практика личного совершенствования, подкрепленная откровениями, со временем стала подлинной сердцевиной даосской традиции. Даосизм воплощает сердцевину восточной мысли, всегда требовавшей от человека обрести полноту своего бытия через самоустранение. А вот как рассуждает представитель направления "Путь целостной истины" - Ли Дао - Чунь в отношении тела: "Тело - это вместилище духов и энергии. Коли дух и энергия пребывают в теле, то здоровье у нас крепкое и силы много. А если дух и энергия рассеиваются, то мы умираем. Желая сберечь свое тело, нужно прежде привесит к покою дух и энергию. Когда в теле есть энергия, дух находит упокоение в море энергии, а когда море энергии наполнено до краев, сердце спокойно и дух незыблем".*