Информатика, кибернетика, интеллект - Пушкин В. Г. - Страница 83

Создание все более сложных автоматов и кибернетических устройств демонстрирует высокую степень овладения человеком силами природы. Однако автоматизация и кибернетизация общественных процессов - это не самоцель, а средство обогащения человеческой жизни [109]. Существование интеллектуальных машин высвечивает многие теоретические проблемы. К ним относятся проблема "человек-машина", вечная проблема "духа и тела", вопрос о роли человека во вселенной. Системы искусственного интеллекта во многом способствуют лучшему пониманию природы социальных систем. "Перспективы кибернетики, - пишет Г. Клаус, - огромны. Кибернетические постановки вопросов проникают во все области материального и духовного бытия, и каждая отдельная наука рано или поздно будет иметь дело с кибернетикой. Именно эта универсальность новой науки делает особенно опасными философские, политические и экономические злоупотребления ею..." [110]

253

Моральные проблемы, связанные с разработкой мыслящих машин, приобретают нередко форму отчуждающих интерпретаций, авторы которых противопоставляют человека и машину, рассматривают развитие машин как враждебную для человека силу. "Мы окажемся, - считает, например, Н. Сатерленд, - творцами превосходящих нас по разуму созданий, которые заменят нас в роли хозяев Земли. Эти создания могут иметь более высокий моральный уровень, чем их творцы, ибо нет никаких оснований встраивать в них столь свойственный человеку эгоизм, который хотя и необходим нам для обеспечения выживания, но служит также причиной иррациональности в поведении человека" [111]. Такой подход к проблеме "человек-машина" не учитывает социальной сущности создаваемых человеком автоматов и их функций в конкретно-историческом человеческом обществе.

Сущность и функции автомата как машины состоят в том, чтобы быть помощником человека, вспомогательным средством в выполнении определенной деятельности. Автомат, который каким-либо образом будет действовать как человек, а не как его вспомогательное средство, окажется как бы самим человеком. Подобное развитие, если оно вообще возможно, как справедливо подчеркивают Ф. Лезер и Д. Шульце, было бы бессмысленным по двум причинам: 1) такой автомат не мог бы одновременно действовать как человек и быть вспомогательным средством; 2) человек как бы предписывал разработку эффективных методов своего воспроизведения, что привело бы к его саморазрушению [112].

Должен ли человек создавать автоматы, усиливающие его интеллектуальные способности? Вопрос этот достаточно актуален. И ответ на него может быть только положительным. Во-первых, потому, что человек без машины мыслит хуже и не способен решить те или иные задачи, которые ставит перед ним общественная практика и развитие науки. Во-вторых, потому, что создание таких машин обогащает человеческую жизнь, освобождает человека от выполнения утомительной (непосильной) интеллектуальной работы, которая может быть передана автоматам. В-третьих, потому, что системы искусственного интеллекта необходимы для научного познания, без них немыслима современная наука, опирающаяся на "тонкую" экспериментальную технику [113].

Социальные и морально-этические проблемы, возникающие при этом, требуют гуманистической ориентации всей исследовательской работы, ведущейся в русле создания мыслящих машин. Сама наука должна пониматься философски, достаточно широко, с учетом ее ценностных установок. "Гуманизм, - как отмечает И. Т. Фролов, - закономерно выводится из науки лишь в том случае, если последняя понимается не узко - как чистый поиск истины, а как социальный институт современного общества" [114]. Это значит, что исследовательский статус науки во всех случаях и в основном должен быть подчинен гуманистическим идеалам.

254

Ценностные аспекты современного естествознания возникают в той системе отношений, которая включает в себя целеполагающий фактор. Целевое (ценностное) регулирование научного познания становится необходимым условием общественного прогресса. Абсолютность и относительность такого регулирования сопряжены с абсолютностью и относительностью практики как критерия истины [115]. Ибо целеполагание зависит от конкретного уровня развития общества, включает в себя формирование глобальных моделей развития и своего рода подцелей, выражающих потребности текущего момента. Системы искусственного интеллекта участвуют в процессах целеполагания и прогнозирования, обеспечивая его формальнологическую, математическую и кибернетическую структуры. Присущая ЭВМ (в частности, обучающимся машинам) способность работать с неполной информацией делает их весьма мощным инструментом целеполагания и прогнозирования будущего с использованием, конечно, накопленного опыта. ЭВМ обеспечивает необходимую логическую глубину таких сугубо человеческих феноменов. Но означает ли это, что системы искусственного интеллекта могут иметь собственные цели?

Некоторые авторы положительно решают этот вопрос. "Моделируя среду, пишут, например, Л. Фогель, А. Оуэнc, М. Уолш, - машина проявляет свою "творческую способность" и "воображение". Это, безусловно, есть искусственный интеллект. С его появлением становится возможным серьезно рассматривать программы, которые придавали бы машинам самосознание и в конечном счете способность выбирать свои собственные цели" [116]. К аналогичному выводу приходит Н. А. Амосов: "Нельзя выполнить разум без всяких чувств, так как они отражают степень эффективности в реализации поставленных целей. Минимальные чувства - добро и зло, приятное и неприятное. Этого уже достаточно, чтобы при наличии самоорганизации, т. е. способности к созданию новых моделей, появились новые, производные чувства и новые, собственные цели деятельности" [117].

Конечно, любая достаточно сложная программа (или самопрограмма) представляется уникальной. Машина, развивающаяся по такой программе, отличается определенной индивидуальностью, самоотнесенностью, относительной самостоятельностью поведения. В пределах последней и может идти речь о процессах переработки информации в машине, обладающих статусом телеономичности, целевого моделирующего подобия по отношению к целям человека. Иначе говоря, цели машины - это как бы подцели в системе "человек-машина". А цели системы "человек- машина", в свою очередь, следует рассматривать в качестве подцелей в системе общественных человеческих отношений. Эта (машинная) телеологическая релятивность задается системной природой социальных процессов. Следовательно, машинное целеполагание есть "включенное" целеполагание; машина может функционировать лишь в данном определенном отношении, что в структурном плане означает иерархичность, подчиненность сис

255

теме более общего и более высокого уровня. Машина обнаруживает процессы целеполагания и целеосуществления лишь в системах "машина - машина" и "человек - машина". В системе же "человек - человек" машинные целевые "намерения" отсутствуют. Правда, и в этой системе может быть представлено машинное целеполагание, но только в порядке усиления (логического обеспечения) человеческого целеполагания как первичного и доминирующего отношения.

Телеогенные процессы в машине имеют, таким образом, относительный характер. Их ценность определяется служебной ролью автомата в системе человеческих общественных отношений. Иногда, однако, такое положение вещей квалифицируется как проявление эгоизма со стороны человека. Так, Н. Сатерленд считает: "Если машины будут проектировать другие машины без существенного вмешательства с нашей стороны, то на определенном этапе мы должны будем решить, какую цель следует наметить для их деятельности. Если задать в качестве естественного мотива упрочение благосостояния человечества, то это будет слишком эгоистично с нашей стороны и, вероятно, ограничит возможности развития машин" [118].

Ограничивать развитие машин, надо полагать, не в интересах человека. Это обернулось бы для него нежелательной стороной - привело бы к ограничению развития сущностных сил самого человека. Ведь развитие человека проявляется, в частности, в том, что он творит все более совершенные искусственные системы. Задача создания искусственного интеллекта, пожалуй, самая трудная из всех научных задач, которые приходилось решать человеку до сих пор. Она требует от него напряжения всех духовных потенций. Человеческий разум в своей основе - это естественный разум, данный человеку от природы. По этому поводу Гегель справедливо писал: "Человек мыслит, и это дано ему от природы, это естественное качество человека..." [119]. Духовные потенции человеческого общества, что следует подчеркнуть, безграничны. Благодаря этой безграничности [120] человек способен в духовном развитии идти впереди своих созданий, которым он дарует иную - машинную - жизнь.