Информатика, кибернетика, интеллект - Пушкин В. Г. - Страница 84

Функционирование кибернетических автоматов осуществляется во многих сферах деятельности человека, в том числе в таких, которые затрагивают жизненно важные интересы людей и государства. Не случайно, например, К. Штейнбух следующим образом заостряет этот вопрос: "Получается, что наша жизнь зависит от надежности какой-то вычислительной машины в какой-то чужой стране. Отказ каких-то ламп или транзисторов решает будущее нашей цивилизации. Решение о войне и мире правительство полностью передоверяет электронной аппаратуре и квалификации технических специалистов" [121]. Возникает острая проблема ответственности за последствия действий автоматов и за те решения, которые они, с согласия человека, могут принимать. Вы

256

ходит, что человек поручает машинам осуществление таких действий, за последствия которых он должен отвечать сам [122]. На этой основе в отношениях автомата и человека появляются некоторые противоречия, обусловленные своего рода "неподвластностью" автомата человеку. Человек в силу особенностей машинной деятельности, заключающейся в невозможности личной проверки принятых машиной решений и, следовательно, полного контроля за этой деятельностью, вынужден как бы перекладывать часть ответственности на машину [123].

С возрастанием трудности решаемых на машине задач и увеличением структурной и функциональной сложности машинных комплексов доля этой ответственности увеличивается. Однако здесь имеет место закономерность, состоящая в том, что человек создает средства решения любых срочных задач, используя технику передачи своих функций системам машинного интеллекта, чтобы сохранить за собой возможность решения общих задач. Обычно машине поручается анализ и обработка строгих, формальных (формально-логических) характеристик задачи, так как именно машина способна обеспечивать логическую глубину и необходимую точность в оперировании со знаковыми системами на понятном ей искусственном (математическом) языке. Тем самым человек освобождается от несвойственной ему машинообразной работы, оставляя за собой право размышлять и принимать решения в реальном масштабе времени, отвечающие интересам людей и насущным потребностям общественного развития. Подобное разделение труда между человеком и машиной призвано обеспечить тот необходимый уровень их отношений, на котором машина не может быть последним звеном, несущим ответственность за неправильные действия, им может быть только человек.

Кибернетизация современного производства изменяет характер труда и место человека в производстве. Человек как субъект труда возвышается над процессом производства, контролируя и регулируя его течение. Передача производственных функций машине обновляет сферу производства, освобождает сугубо человеческие качества для реализации их в иных, духовно-творческих, этических и эстетических отношениях. В свете этой объективной тенденции, действующей в сфере отношений человека и техники, понятно следующее положение Н. Винера: "Мы больше не можем оценивать человека по той работе, которую он выполняет. Мы должны оценивать его как человека. В этом суть. Вся уйма работы, для которой мы сейчас используем людей, - это работа, в действительности делаемая лучше машинами" [124].

Социальная ценность человека приобретает важное значение в условиях научно-технического прогресса, воздействие которого на общество далеко не всегда имеет позитивные последствия [125]. Адаптация человека к научно-техническому прогрессу, ставшему своего рода "судьбой", также ставит ряд вопросов морально-этического содержания [126]. Иногда в качестве ответа на эти воп

257

росы предлагается принять точку зрения своеобразного аскетизма. Например, Г. Бек пишет: "Неотложным является формирование сознания необходимости современного аскетизма, согласно которому человек делает не все, что он (технически) может, а только то, на что он (этически) имеет право" [127]. Разумеется, подобная ценностная ориентация в развитии техники заслуживает внимания. Однако ее реализация в значительной мере определяется тем, что понимать под "этическим правом". В такой абстрактной постановке данный вопрос (как, впрочем, и некоторые другие этические вопросы) отмечен неопределенностью.

В связи с этим привлекает внимание прослеживающаяся в последнее время тенденция к математизации некоторых сторон этической науки, в частности экспликация средствами математики и кибернетики ее основных понятий и возожность моделирования на ЭВМ отдельных аспектов морального сознания. Перспективы, открывающиеся благодаря развитию искусственного интеллекта, наметились в связи с формированием этометрии - измерительной теории этики. Она занимается математическим моделированием моральных структур, включая такие, как, например, совесть. "Моделирование совести, - пишет Ф. Лезер, основывается на том, что она обладает функцией регулятора, который настраивает уровень поведения индивидуума (реальная величина) на уровень поведения, требуемого обществом (заданная величина). Говоря языком кибернетики, совесть сопоставляет значения заданной и реальной величин. До тех пор пока существует определенное равновесие этих величин, совесть выполняет "пассивную" функцию. В обиходе это состояние называют "спокойной совестью". Однако как только это равновесие нарушается, то есть изменяется значение разности между заданной и реальной величинами, мобилизуется "активная" функция совести: появляются "угрызения совести", которые затем (по достижении равновесия) исчезают" [128].

Ясно, что системы искусственного интеллекта могут отражать (воспроизводить с точностью до изоморфизма) лишь определенные стороны совести, однако это помогает познанию сложных явлений человеческой психики и сознания. Небезынтересно в данном контексте отметить также опыты по моделированию на ЭВМ такого социального феномена, как семья. Вступление в брак с учетом рекомендаций машины, просуммировавшей необходимую информацию о потенциальных супругах, входит в практику бракосочетаний. Причем, как утверждает В. Д. Пекелис, "лица, вступившие в брак с помощью вычислительной машины, почти никогда не разводятся!" [129].

В этическую науку начинают проникать общенаучные понятия. Это относится, например, к понятию надежности. Категория моральной надежности как этическая категория возникает на стыке технических, антропологических и социологических наук, что и обусловливает ее отличие от других, "традиционных" эти

258

ческих категорий. По сути дела, категория моральной надежности (применительно и к личности, и к обществу) выступает как однопорядковая с этическими категориями ответственности, ценности, добра. Однако "технический эквивалент" моральной надежности ставит ее на иной уровень. Появление такого рода категорий, по-видимому, и в этике позволит использовать количественные методы исследований [130].

Принципиальная возможность применения математических и кибернетических методов в этике (по отношению к ее предмету - морали) в настоящее время не подлежит сомнению [131]. При этом, однако, следует иметь в виду следующие важные моменты.

1. Успех количественного изучения функций морального сознания зависит от того, в какой содержательной системе категорий они рассматриваются.

2. Нужно видеть допустимые границы моделирования моральных структур, определяемые мерами значений свойств, в рамках которых существует данное моральное качество. (Речь идет о соблюдении норм социального познания, исключающих, например, возможность деидеологизации этического познания с применением некоторых формальных - кибернетико-математиче-ских - методов).

3. Специфика общественных явлений по сравнению с естественными при их математизации обусловливает необходимость дальнейшего развития математики, в особенности теории и методов измерения,

4. Классовая ограниченность и ненаучный взгляд на историю ставят жесткие границы математизации общественных дисциплин.

5. Количественные методы недостаточны для того, чтобы превалировать в общественных науках: общественные теории являются фундаментом математизации.