Площадь диктатуры - Евдокимов Андрей - Страница 78

78

– Рубашкин посмотрел и сказал: "Мало! Этого на полквартала не хватит". Стали думать, где бы еще один такой телетайп оседлать. И тут я вспомнил, как мы этот аппарат из Минпромсвязи[57] выбивали. Пришлось чуть ли не через ВПК[58] заявку пробивать, потому что у связистов горел план по внедрению новой техники. Короче, оказалось, что нужные телетайпы есть почти на каждой почте - на них телеграммы принимают. Когда я это рассказал, Петя так обрадовался, что самую последнюю бутылку достал, и мы на радостях выпили. У него, оказывается, несколько девушек-телеграфисток листовки печатали. Он их тут же вызвал, все объяснил, а они - своим подружкам. На следующую ночь полсотни телетайпов на нас заработала, а еще через день наступил полный обвал. Желающие помочь повалили толпами. Мы уже несколько пунктов в разных концах города организовали. У меня - только Петроградский и Василеостровский районы. Сейчас готовим списки, чтобы в ночь перед голосованием в каждую квартиру принесут короткую телеграмму. Что-нибудь вроде: "Голосуйте за кандидата Народного фронта Тяпкина Ивана Ивановича! Долой партноменклатуру!". Технически это сложно, но я уже придумал, как все организовать. Настоящих почтальонов, конечно, не хватит, но вместо них пойдут агитаторы. Самое трудное, чтобы в нужную ночь на телеграфах дежурили наши девочки…

– Итак, почта и телеграф уже в наших руках. Осталось взять мосты с вокзалами, и ты, как Ленин в девятьсот семнадцатом, захватишь власть! Каким будет первый декрет? - смеясь спросила Лариса.

– А какой бы ты хотела?

– Всех одеть, обуть, накормить, и каждому - по отдельной квартире. И самый главный - о любви! Чтобы все любили всех, как у Окуджавы: "Давайте, говорить друг другу комплименты! Тем более. что жизнь короткая такая…" - кажется так?

– Ты - хороший политик! Именно это и обещают демократы. Армию распустим, оружие разломаем на лом и продадим, а выручку распределим поровну - по тысяче долларов на каждого гражданина плюс квартира или дом, если в сельской местности. Тем, кто помогает, - в первую очередь или вообще без очереди.

– Ты так увлеченно обо всем рассказываешь, будто и сам стал демократом… - сказала Лариса.

– Честно говоря, не нравится мне эта публика. Эти ребята чем-то похожи на лакеев, рвущихся к барскому столу. У большинства за душой - круглый ноль. Хотя есть и безусловно честные люди, которые искренне верят, что могут что-то изменить к лучшему.

– Зачем же ты затеял эту, как бы сказать точнее - операцию? - спросила Лариса.

– Таланов же устроил тебя к врачам, я не мог ему отказать, - удивился Горлов ее вопросу.

– Но ты работаешь не только в его округе?

– Остальное получилось само и так быстро, что я даже не успел задуматься. Я не ожидал, что так много людей будут помогать. Они работают совершенно бесплатно и с немалым риском.

– А в чем риск?

– В уголовном кодексе есть дурацкая статья: использование государственного оборудования в личных целях. В случае провала у девушек будут крупные неприятности.

– А у тебя?

– Если рассуждать логически, нам с Петей Рубашкиным придется брать на себя роль организаторов. Подсчитают стоимость работы телетайпов, бумаги, электроэнергии и предъявят хищение в особо крупных размерах в составе организованной группы. Я еще осенью весь УК[59] изучил: от корки до корки, - засмеялся Горлов.

– Это почти самоубийство! Органам наверняка уже все известно. Боренька, зачем ты в то ввязался? - спросила Лариса и, прижавшись к его плечу, добавила: "Я боюсь…".

– Я, пожалуй, тоже боюсь. Но не так, как в прошлый раз. Тогда я чувствовал себя обложенным со всех сторон зайцем, а теперь знаю где охотники, и где сидят фазаны…

– Обкладывают волков и медведей, а зайцев травят собаками!

– Вот, я и не хочу быть зайцем, которого гонят борзые. Впрочем, когда мы в первый раз говорили с Талановым, я этого еще не понимал. Ситуация была простая: он помог мне, я должен помочь ему. Вот и все.

– Выходит, ты из-за меня рискуешь жизнью? - спросила Лариса.

– Выходит, из-за тебя, - рассеянно ответил Горлов, вглядываясь в окно.

– Как странно: чтобы помочь любимой женщине, ты пытаешься изменить результаты выборов…

– Мушкетеры по тем же причинам и не такое вытворяли, - сказал Горлов и неожиданно перегнувшись через сиденье показал куда-то вперед.

– Володя, заворачивай налево! Видишь огни между деревьями? Мы уже приехали!

3.19 Белые птицы на мертвой воде

После первой же рюмки Горлов почувствовал, что его тянет в сон. Он заказал крепкого кофе, но помогло ненадолго.

– Ты совсем не слушаешь, что я говорю, - сказала Лариса, когда едва поковыряв вилкой, он отставил блюдо с запеченной на осиновых углях рыбой.

– Извини, - сказал он, - я задумался о том, что ты говорила в машине.

– О чем же?

– Это правда: все началось из-за тебя, когда я позвонил Таланову. Но все, что я делал потом, было как бы само по себе. Я не то, чтобы забыл, почему ввязался в эту историю, вовсе нет! Не знаю, как объяснить.

– Ты поплыл по течению?

– Скорее направлял то течение, которое меня понесло. В детстве я любил осушать лужи. Да, да не смейся! Особенно весной, когда тает снег. Я рыл канавки и пускал в них кораблики. Чем быстрее текла вода, тем было интереснее. И, пожалуй, ты права: я представлял, будто это настоящие реки, и я плыву на корабле, - Горлов ощущал, что говорит несвязно и едва сдерживался, чтобы не закрыть глаза.

– Ты совсем спишь, - наконец заметила Лариса. - Боренька! Если бы ты знал, как я не хочу тебя отпускать!

– Давай попробуем, - сказал Горлов. - Давай попробуем друг друга не отпускать. Мне почему-то кажется, что сегодня особенный день, и все получится…

Он встал и пошел искать официанта. Тот сидел за столом в подсобном помещении и пил чай.

– Здесь рядом гостиница "Репинская". Можешь устроить на ночь два номера: один для меня с водителем, другой для дамы? - спросил Горлов. - Правда, дама забыла паспорт.

– А ваш и водителя? - поднявшись, попросил официант.

– Лучше обойтись без этого, - решил Горлов.

– Двести, - оглянувшись, прошептал официант.

– Бери! Здесь по счету, а остальное - тебе! - Горлов достал бумажник и отсчитал семьсот рублей. - Захвати в номер яблок, апельсинов и так далее, сам знаешь.

– Отнести в тот, где вы с водителем? - подмигнул официант, но заметив недовольный взгляд Горлова, стал серьезным. - Минут через десять. Я скажу, чтобы пока мороженое и кофе принесли.

– Володя, переночуем здесь. Иди с товарищем, он по дороге все объяснит, - позвал Горлов шофера и, дождавшись, когда они уйдут, вернулся к столику.

Официант все устроил и через четверть часа они перешли через двор в гостиницу. Номер на пятом этаже был обычным: две кровати, разделенные тумбочками, два стула, стол, на котором едва помещался поднос из ресторана рядом с треснувшим и пыльным графином.

– Представляешь, горячая вода течет, - сказала Лариса через открытую дверь ванной. Потом раздался шелест падающей воды. Горлов постоял у окна - там было черно, только вдалеке, у самого горизонта вспыхивал и вновь зажигался маяк. Он решил полежать и, раздевшись, забрался под одеяло, но крепко заснул, едва коснувшись подушки.

– Стало рано светать. Скоро будут белые ночи, - сказала Лариса, заметив, что он открыл глаза. Она сидела на соседней кровати, укутавшись в одеяло, и ела яблоко. - И лето! Ненавижу осень и зиму. Кругом мрак и непогода. Лица кажутся желтыми и зелеными, и люди, будто во сне, будто спят на ходу.

– Иди сюда, - еще не совсем проснувшись, позвал Горлов. Не опуская с плеч одеяло, она перешагнула к нему и, прижавшись, прошептала:

– Я всю ночь ждала, когда ты проснешься… - он не дал ей договорить, и спустя мгновенье она счастливо засмеялась. - Господи, какой ты колючий, как наждачная бумага, как глупая наждачная бумага…

вернутьсявернутьсявернуться